Вор с приданым

- Ну что ты делаешь? – верещу я на всю машину, - Я не буду слушать эту попсу. - А я тебе не дам вести машину под «Rammstein», - выключил плеер и включил опять свою шарманку - попсовое радио, - ты от них, словно бешенный, гнать начинаешь. - Я за рулем, - рявкнул я на Родьку, а он сложил руки на груди и обиженно засопел, отворачиваясь от меня в окно, аж ноздри в разные стороны раздуваются, - и буду слушать то, что хочу. - Тогда высади меня, и я поеду на автобусе. - Блядь, да на, на, - протягиваю я руку и включаю то, что он хотел, - доволен? - Теперь да. Это мы так в город за новогодними подарками и едой едем. Каждый раз такая фигня. Нет, чтобы нормальную музыку слушать, а он кошачье мяуканье ставит, считая, что оно не отвлекает и не напрягает мозг. Вот и слушаю в последнее время всякую чушь, слава Богу, что не шансон - этого бы я не пережил. Его девятку мы из гаража так и не выпускаем, зато моя красавица всегда на ходу – зимой-то на мотоцикле не накатаешься. - Надо еще купить мишуру, чтобы актовый зал на новогодний концерт нарядить, - достал он смятую бумажку со списком покупок из заднего кармана. Всегда поражался ему. Только что дулся или орал на меня, а спустя минуту, все как прежде и не было никаких резких слов, повышенного тона и обиженных возгласов, как правило, с моей стороны. Ловко он заминает конфликты! - Хорошо, купим, - а что я еще могу сказать? Мол, не переводи тему разговора? Проще промолчать и не гавкать, иначе убьем друг друга, не доехав до места назначения. Скорость снизилась сама по себе, по радио какая-то певичка сообщает, что умирает от тоски, а я сижу и подмурлыкиваю, да еще и в такт головой покачиваю. Поймал свой взгляд в зеркале заднего вида и осекся - Родька сидит и лыбится, как майская параша. Вот говнюк! Ничего, я вечером отомщу! Пробежка по магазинам была стремительной и непродолжительной, ибо торговый центр в городе всего один и в нем можно купить все и сразу. Поход в кино я отклонил тем, что лучше посмотреть фильм у него дома, но приятные составляющие просмотра – пивко и чипсы - все же прикупил. На обратной дороге, я сам включил «любимое» радио, чтоб уж точно без ссор вернуться домой. Навьюченные, как две лошади, пакетами ввалились в дом и стали разбирать покупки, в то время как Кока молча стояла у стены и наблюдала за нами. Потом не выдержала и тоже стала принимать участие в разборах, сказав только, что с таким количеством продуктов, мы всю деревню сможем накормить. Праздник через неделю, а я уже весь в мыле и предвкушении. Мы с моими шестиклашками учувствуем в новогоднем карнавале, а Родька со своими десятиклашками стругают декорации. Не прошло еще ни одного дня, чтобы я вернулся домой вовремя, постоянно зависаю у Родьки в мастерской и постепенно приобщаюсь к его хобби, стараясь подружиться с деревом. Поначалу, мальчишки надо мной смеялись, а потом даже помогать стали, смотря на меня с одобрением. Ведь я упорно старался научиться и не терял надежду после каждой провалившейся попытки. Конечно, Папой Карло я не стал и Буратино не выстругал, а вот табуретки варганю на раз – жаль, что только медленно. Родька говорит, что я филоню, а я просто стараюсь провести с ним побольше времени и каждый раз наблюдаю за его руками, что вытворяют из дерева произведения искусства, ну и, конечно же, караулю. Ревнивым я стал, аж самому страшно. Есть тут одна дамочка, училка математики, так все и норовит его затащить в свои сети. Только рыбак из нее никудышный, да и рыбка не по зубам. Днем мы практически не видимся, только на большой перемене и то в столовке – ни обнять, ни поцеловать. На работу вместе, с работы вместе. Так и живем – шифруемся.

***

Карнавал прошел удачно, не считая моих потраченных нервов. Сначала, мои школяры учудили, чуть концерт не сорвали своей боязнью выступления на публике. Пока с каждым поговоришь, сопли вытрешь, дашь установку-подзатыльник – минус один убитый таракан в голове. Зато не зря, выступили на ура. А вечером, для старших классов устроили дискотеку, где математичка возомнила себя школьницей и трясла своими прелестями, лишь для одного зрителя, а потом методично пыталась его же и споить. Зритель отнекивался и держался кремнем, конечно, когда на тебя пристально смотрят и одним взглядом обещают все кары небесные, никакой алкоголь в горло не полезет. Дома, был вознагражден за попорченную кровь сногсшибательным минетом в исполнении Родиона Дмитриевича. За день до Нового года приехали Илюха и Ленька со своими архаровцами. Крику и шуму в доме прибавилось. Никакого отдыха от школьных трудодней. Женский состав нашего семейства трудился на кухне, а мужской костяк чистил картошку, морковку и подготавливал плацдарм для празднования. Илюшка смотрел на нас с Родей с одобрением, подмигивал и просто был за нас рад, а вот Ленька, сначала зубы скалил, пока не получил деревянной лопаточкой от Коки, потом просто отмалчивался, каждый раз уходя от разговоров. Такое поведение меня бесило неимоверно, но что-то изменить я не мог. Уселись за стол, ору было много, каждый старался друг друга перекричать, а громкость телевизора делалась все больше и больше. Еда была заброшена в желудок в рекордные сроки, ибо нас, мужиков, голодом морили с самого утра, алкоголь резво плескался в бокалах, а сидеть с набитым пузом, уже было невыносимо. Я и решился на марш-бросок на улицу, чтобы покурить. Накинул пуховик, засунул ноги в ботинки и вышел на крыльцо. Небо темное, звезд не видно, снег сверкает от луны и редкие фонари рассеивают желтый свет. Стою, задумался, ничего не вижу, только мысли вокруг Леньки и летают. Рядом кто-то материализовался, не вижу кто, лишь огонек от сигареты в ночи краснеет. Из наших курит только Ленька, значит это он. Разговор начинать я не стал, полагая, что брат вышел со мной не просто так. Почти докурил и собрался потушить сигарету, в сделанной из консервной банки, пепельнице, как Ленька заговорил. - Я не сержусь на тебя и рад за вас с Родькой, - я молчу, и он паузу выдерживает, - просто мне тяжело принять такое. Да и сын у меня подрастает, а вдруг это наследственное? - И что, ты его убьешь за это или откажешься? - не выдержал я. - Нет, наверное, - неопределенно ответил Ленька. – Скорее всего, приму, но буду стараться его переделать. - И сломаешь парня, - только и мог я сказать. Тушить уже было нечего, поэтому я просто бросил бычок в банку и направился в дом. - Олег, - позвал он тихо, - я дурак, да? - Как мне показалось, вопрос был риторическим, поэтому я ничего не ответил и сделал еще шаг, но встал, как вкопанный, потому как меня сзади обхватили руками и уткнулись куда-то в область капюшона. – Я скучаю по тебе, как и раньше. Злюсь на себя за гомофобство. Хочу набрать твой номер и сам себя осекаю. Прости дурака, а? Сердце в груди подскочило, бухнуло и затихло, а в глазах расплылись огоньки от фонарных столбов. - Я не злюсь, и прощать мне нечего, все хорошо Лень, - парень стоял сзади и тряс головой, типа ничего не хорошо. Кое-как расцепил его руки и повернулся к нему лицом, заглянул в глаза, ни хрена там не увидел, ночь же, и просто обнял его. Как в детстве. Погладил по спине, - Все будет хорошо, только ты от меня не отгораживайся, все-таки я тебе не чужой. - Не буду. Больше не буду. Так и стояли, как два истукана на морозе, пока не услышали приближающуюся музыку и смех. Кто-то ловко играл на гармони, а женский хор слажено запел про весну, которая незнамо когда придет. - Это кто у нас тут музицирует? – с улыбкой на лице спросил я у Леньки. - Наверное, Митрич всех своих девах по деревне собрал. Голоса и музыка становились все громче, пока не поравнялись с нашим забором. Митрич залихватски присвистнул и заиграл какую-то бойкую мелодию, от которой всех потянуло в пляс. - Фаечка, выходи, золотце мое самоварное, - орал дедок хрипатым прокуренным голосом, и играл на гармошке. Танцующие тоже решили, как в молодости позвать свою подругу. - Файка, надевай фуфайку! – и дружный смех. Мы развернулись и ринулись в дом, чтобы спровадить тетку на гулянку. - Ма, - заявили с порога в один голос, - там за тобой пришли, - мотнули головой на дверь. - Двое с носилками, один с топором? – спросил Илюшка и получил затрещину от своей жены. - Чего я молодка что ли? - тетка сидела на диване и наслаждалась льющейся музыкой с улицы. На уговоры ушло пять минут, тетку собрали быстро и отправили на вечерний променад, запихивая в карман бутылочку беленькой и несколько мандаринов, а сами прилипли к окну, чтобы посмотреть, как гуляют наши старожилы. Стоило Коке показаться на улице, как Митрич заиграл ее любимую песню, а она сразу затянула, да так душевно: «Снова замерло все до рассвета, - Дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь. Только слышно - на улице где-то Одинокая бродит гармонь.» Музыка все дальше, голоса все тише, а мы все стоим у окна, и смотрим на пустую улицу. Потом наши женщины заставили убрать все со стола и разойтись по комнатам, ибо они устали за день. Мы с Родькой отправились ночевать к нему, так как дом не резиновый, да и шумоизоляция не очень, а я точно был намерен сегодня поорать.

***

Пятого января объявился мой риелтор и сообщил, что нашел покупателей на мою квартиру и мне нужно срочно приехать и совершить сделку. Семейная пара просто в восторге от нее и мечтает, как можно быстрее заполучить в свои лапки. Родька меня одного не отпустил, а намылился ехать со мной, не слушая никакие отговорки. Его даже не смутило, что ночевать я буду в гостинице. - Я хочу увидеть, как ты жил до меня, - сказал, как отрезал и не возразишь. Взяли с собой все необходимое и уехали из деревни на пару-тройку дней, вроде как каникулы себе городские устроили. В гостинице, в которой я хотел остановиться, мужчина остаться мне не дал, а потащил на какую-то квартиру, не говоря ни слова, только указывая дорогу. Ориентировался он в Москве замечательно, будто всю жизнь здесь прожил. Приехав к месту назначения, которое голосящий навигатор по имени Родион расписывал во всех красках, я вышел из машины и стал разглядывать семнадцатиэтажный панельный дом. - А куда мы приехали? – не удержался я от вопроса, – Это явно не гостиница. - Мы приехали к моей бывшей жене, - он смущенно отвел глаза, - тут и поживем. Я только и мог, что рот открыть от возмущения. Все внутри перевернулось и плюхнулось, давя на ноги, да так, что стоять было не в моготу. Оперся на грязную машину и стал искать в глазах Роди хоть намек на его шутку, но там была серьезность и решительность. - Ты не шутишь, - просипел я. Почему-то мне совсем не хотелось знакомиться с его, пускай и бывшей, но женой. - Ты же сам хотел узнать, как я женился, вот и узнаешь, а заодно и познакомишься, - Родька мне подмигнул, схватил сумку с заднего сиденья, отнял у меня брелок с ключами от машины, поставил на сигнализацию, и, подхватив меня под локоть, отбуксировал к подъезду. Поднявшись на лифте на десятый этаж, он позвонил в квартиру и стал спокойно ожидать, когда кто-нибудь откроет дверь, периодически переводя взгляд на меня и подмигивая. Щелчок замка и на нас смотрят с любопытством два зелено-серых глаза. Девушка, примерно лет двадцати пяти, блондинистая довольно-таки симпатичная, разглядывала нас, периодически перескакивая с одного на другого. Потом присмотрелась к Родьке: - Родя? – словно видела его только один раз в жизни и пыталась вспомнить, когда и где. - Привет Ульянка, - улыбнулся мой мужчина, а я точно помню, что его жену зовут Анна. И кто же такая эта Ульяна? - Как хорошо, что ты приехал, Нютик сейчас из магазина должна прийти, - пояснила девушка, когда закрывала за нами дверь. – А это кто с тобой? – качнула в мою сторону головой, но сама почему-то ко мне не обратилась. Только я хотел рот открыть и представиться, как Родя меня опередил: - Это Олег, мой… - потом посмотрел мне в глаза, видимо думая, кем лучше меня назвать, - мой парень, - хоть бы покраснел гад. - Оу, - эта Ульяна, не глядя на меня одобрительно кивнула и пошла на кухню. – Вы тут раздевайтесь, а я пока чаек сварганю. - Уля, а моя комната? - Она так и осталась твоей, - высунула голову из кухни и зычно крикнула. О чем они разговаривают? Ничего не понимаю. Какие-то жесты, мимика, эмоции и все мимо меня. Родька быстро разулся, потом помог мне снять ботинки, стащил с меня куртку, повесил на крючок и подтолкнул в спину в направлении закрытой двери. Повернул ручку и пропустил меня вглубь комнаты, закрывая за собой дверь. - Ну, добро пожаловать в мою обитель, - расставил он руки в стороны. Я озирался по сторонам, пытаясь понять и уловить, хоть что-то отдаленно напоминающее его дом в деревне. Ничего общего, словно два разных человека. Дом был уютным и теплым, а комната светлая, практически пустая и с дорогой мебелью. - Комнату обставляла Нютка, она дизайнер, - пояснил он. Такому бы дизайнеру, да руки оборвать. Но я промолчал, не фига со своим уставом в чужой огород лезть. - Понятно, - вздохнул я, морально готовясь к встрече. Желания знакомиться с бывшей женой своего любовника, а уж тем более жить с ней за стенкой, у меня так и не появилось. В коридоре послышались голоса, и Родька поспешил выйти, широко распахнув дверь, чтобы я все увидел. Посередине коридора стояла девушка годов так тридцати, одетая в длинную шубу и держащая два больших пакета в руках. Увидев Родьку, пакеты выскользнули из рук, а сама Нюта шагнула к нему, обнимая и тесно прижимаясь. Что я тогда испытал, не передать словами. Словно эта Нюта выхватила нож и вонзила в самое сердце, которое стало замедлять свой ритм. - Родька, - девушка висела у него не шее и нежно шептала, - приехал засранец. Я так давно тебя не видела, даже соскучилась, - смотрю и мой не отстает от нее, по спинке поглаживает, в волосы своей мордахой уткнулся, вдыхает, а я смотрю на всю эту мизансцену и подыхаю. Грудь рвет на части, руки трясутся, даже испарина на лбу выступила. Перевел взгляд на Ульянку, та стоит и смотрит на них с умилением: ручки на груди в два кулачка сложила; губку закусила, никак не насмотрится на воссоединение двух любящих сердец. Гадство! Оставаться здесь, и наблюдать за воркованием голубков не было никого смысла, только еще больнее себе сделаю. Развернулся, нашел глазами сумку, в которую мы сложили наши вещи, понял, что потрошить и сортировать на «твое-мое» не стану, решительно направился к выходу. Обогнул памятник «рабочий и крестьянка» и ухватился за куртку, при этом, не глядя пытался попасть ногами в ботинки. - Ты куда? – очнулся герой-любовник. А я на его счастливую морду смотреть не могу. Бесят они меня. Отвернулся к двери и промямлил: - В магазин, - а про себя подумал, что подальше от тебя, от нее, ото всех, лишь бы не видеть этого. - А ну стоять! – рявкнул мужчина, да так, что и сопротивляться не хотелось. Скорее всего, он все понял по моему поведению. Отошел от своей жены и направился ко мне. – Олег, мне конечно приятно, что ты меня ревнуешь, но тебе ведь потом стыдно будет, когда все узнаешь, - все это он проговорил шепотом и моему затылку. - А тебе? Тебе, блядь, не стыдно на моих глазах лизаться со своей бывшей женой? – проорал я, смотря в стену. Крепкие руки силком развернули меня, обхватили за плечи и потрясли немного, чтобы в себя пришел. А я, словно истеричка уже завелся. Такого никогда не было со мной. Даже если у меня и были отношения, то я никогда не выступал в роли собственника – всегда ревновали меня. - Успокойся, ты меня слышишь? - трясет меня он, - ты идиот, Броцкий. - Ага, - кто это сказал из девушек, я так и не понял, но когда я перевел на них взгляд, то увидел, как бывшая жена собственнически обняла Ульяну и поцеловала в губы, играя на публику. Резко расхотелось орать и вырываться. Я стоял с широко раскрытыми глазами и впитывал девичий поцелуй и да, до меня наконец-таки дошло, что я олух и идиот. Уткнулся красной ряхой в ключицу Родьки, спрятался ага, и тихо-тихо произнес: - Прости...те. За накрытым столом в компании обнимающихся дам, мне была поведана тайна брака Анны и Родиона. Она, девушка с нетрадиционной ориентацией из очень обеспеченной семьи. Родители сей факт не приняли и выслали из дома, с целью пересмотра планов на жизнь. Девушка не растерялась и благополучно устроилась в общагу при институте, в котором так же учился и Родька. Там они и познакомились. Романа никакого у них не было, зато завязалась крепкая дружба. В то время, Родька встречался с одним пареньком и чтобы не бросать на себя тень, в институте прикрывался Анютой, как и та, в свою очередь, прикрывалась Родькой. Родители девушку не беспокоили, молча ждали, когда же чадушко отчудит и будет вести себя благоразумно, но так и не дождались. Погибли в автомобильной аварии. Анне должно было перепасть крупное наследство, и каково было ее удивление, когда нотариус зачитал условия наследования. Отец так и не смирился с закидоном дочери, поэтому вступить в права, она может только будучи замужней дамой. Благо еще детей туда не вписал обязательным условием. Брак был организован в кратчайшие сроки, а дальше, переезд из общаги и семейная жизнь в разных комнатах, не говоря уже об общей постели. Спустя год, молодые развелись, но до окончания института, Родька так и жил со своей бывшей женой и ее девушкой в их квартире. А после уехал в деревню, оставляя за собой право пользования той комнатой, в которой жил. С тем парнем, у Родьки так и не срослось. Имени мне его так и не назвали. Можно подумать, я его искать побегу. Ночь была жаркой, наполненной четырехголосыми стонами и зубодробильной лаской. Просто уснуть не получилось. А как тут уснуть, когда ты уже весь размазался по кровати, а за стенкой начинается возня и так сладострастно выстанывают чье-то имя? Конечно, фантазия сразу начинает играть и переть изо всех щелей. Мы, не сговариваясь вцепились друг в друга и показали высший пилотаж по стонам. За завтраком бурно обсуждали: кто и как прислушивался, и у кого и как сносило крышу.

***

Родька расхаживал с важным видом по моей квартире вместе с молодой парочкой, что недавно поженились и оформили на мою квартиру ипотеку. Мне их даже жалко стало. Вместо того, чтобы наслаждаться супружеской жизнью, они будут пахать, как лошади, а вечерами не замечать друг друга от усталости. Риелторы, мой и со стороны пары, чинно восседали на кухне, тихо переговариваясь между собой, подпихивая документы друг другу. Все условия уже обговорены, осталось только все подписать и съездить в банк, чтобы получить всю сумму сразу. Родька при сделке не отсвечивал, прячась в большой комнате, а я с каким-то облегчением поставил последнюю подпись и пожал новым обладателям руки, желая счастливой жизни в новой квартире. Зашел в комнату за Родькой и позвал на выход. Здесь мне делать больше нечего. Квартира, уже не моя. Попрощались с хозяевами и спустились вниз на лифте. Вышли на улицу, и я забуксовал на месте. Родька не рассчитал и вписался в мою спину. Напротив подъезда, через дорогу, около недешевого автомобиля стоял Натан, сложив руки на груди и не сводя с меня глаз. Как всегда, дорого и со вкусом одетый, аккуратно причесанный, казалось, что даже ветер боится попадать своим дыханием на этого властного мужчину. Его глаза зло сощурены и сканируют меня всего, насквозь. Я даже поежился для наглядности. Смотреть и не любоваться было не возможно. Он идеален и при этом слишком приторен. Как с картинки, из-под руки умелого фотографа, что красиво заретушировал все изъяны. Я уже привык к более простой красоте, мужской. - Это твой знакомый? – с интересом рассматривая Натана, спросил Родька. А у меня внутри ничего не перевернулось. Ничего. Не екнуло, не ахнуло, не завопило, сердце, как билось, так и бьется, только неловко стало от того, что Родька Натана увидел. И не дай Бог, начнет невольно себя с ним сравнивать. - Впервые вижу, - повел плечом, будто смахивая с себя чужую руку и пошел к машине, - Поехали домой, а то Кока заждалась нас уже. - Ну-ну.