Записки жертвенной невесты

– Держи спину ровно! – ощутимый удар указкой между лопаток и свистящий выдох, сорвавшийся с приоткрытых губ; Юи зажмурилась скорее от неожиданности, нежели от жгучей полосы, пылающей на спине. Ногти непроизвольно впились в гладкую поверхность отшлифованного дерева, а пальцы сжали край широкого стола, безмолвно отражающего контур мраморно-белого лица, словно насмехаясь; опустив голову, Юи резко прикусила губу, борясь с порождёнными обидою слезами. – Прости, – голос невольно сорвался, а в словах проскользнул всхлип; белоснежные пряди упали на скулы, мазнув по щекам. Мысленно вздохнув, Комори неуверенно подняла глаза, робко взглянув на стоящего подле неё вампира, постукивающего указкой по обтянутой накрахмаленной перчаткой ладони; глухой стук впивался в ушные перепонки, скребя по натянутым струнам нервов. Глаза Рейджи – глубокого, винного оттенка, на тон темнее её собственных, – слегка прищурились, расплескав явное раздражение их обладателя; приложив ребро ладони ко лбу, Сакамаки тяжело вздохнул, опустив тонкое древко вдоль тела. – За что? – охлаждённое спокойствие в тоне прокладывает россыпь мурашек по коже девушки, сгустком липкого холода опускаясь по позвоночнику; Юи вздрогнула, но взгляда не отвела – знала, что слабость рядом с Рейджи равносильна затрещине собственными руками. По собственной щеке. – За дневник, – ответила честно, прекрасно понимая ненужность уловок и безнадёжность отмазок; Рейджи читает её как раскрытую книгу, и Юи чувствует, что он всё ближе к её сердцевине – и невыносимо заметно краснеет, не желая признавать, что ей отчаянно хочется почувствовать его пальцы на собственной обложке. Указка резко рубанула по столу, удивительным образом не распавшись по швам деревянными щепками. Вздрогнув, Комори едва удержалась от того, чтобы отпрянуть куда подальше, пусть даже сидя на стуле; по ленте позвоночника проскользнул холодный страх, болезненно отдавшийся в гулко колотящимся сердце. – Знаешь, не думай, что я читал его. Уж поверь, достоинства во мне хватает для того, чтобы не лезть в душу глупой девчонке. – На последних словах Юи ощутимо вздрогнула, затравленным взглядом цепляясь за захлопнутый дневник, одиноко лежащий на вычищенной до блеска поверхности стола. Ночной ветерок, бесшумно скользнувший в комнату сквозь распахнутое настежь окно, игриво пробежал по обнаженным лодыжкам девушки, покрывая нежную кожу холодными поцелуями и мелким скоплением мурашек. Вздрогнув, Комори затравленно бросила взгляд на оконную раму, непроизвольно обхватив плечи руками и исподлобья глянув на равномерно расхаживающего за её спиной вампира, явно не ощущавшего каких-либо неудобств. – Я... Спасибо, Рейджи, – практически безжизненным голосом прошелестела Юи, робко протянув руку к призывно покоящемуся перед ней дневнику, однако обтянутая, словно второй кожей, перчаткой ладонь ловко перехватила чуть дрожащие пальцы, болезненно их сдавив. Мысленно пискнув, девушка покорно замерла и, не решившись поднять глаза или же выдавить из себя хоть слово, стала молча наблюдать, как вторая рука юноши без труда поднимает со стола хранилище её сокровенных мыслей и чувств, без лишних слов убирая его карман. Комори громко сглотнула, и ей показалось, что этот звук громогласно пронёсся по всему помещению, на мгновенье заглушив все остальные шорохи. – Рейджи, зачем?.. – осторожно начала блондинка, однако была тут же бесцеремонно прервана: – Я не обязан перед тобой отчитываться, – ладонь юноши придирчиво смахнула с лацкана пиджака несуществующую пыль, – и ты можешь идти. Не мозоль мне глаза. Отбросив внутреннее желание вскочить и убежать от вампира как можно дальше, спотыкаясь и падая, однако не останавливаясь ни на миг, Юи бесшумно отодвинула стул, тщательно следя за ровно выпрямленной спиной и отпечатавшимся на лице спокойствием. Сделав несколько шагов к двери, Комори резко замерла, почувствовав на шее прохладное дыхание, а на запястье – крепкую ладонь. – Но прежде... – его голос отозвался эхом в ушах, отскочив от барабанных перепонок и мурашками пробежав по плечам. Девушка успела лишь зажмуриться и ощутить бешеное сердцебиение, подкатившее к горлу, до того, как острые клыки пронзили тонкую кожу, а талию сжали ловкие пальцы. *** Холодные губы грубо скользят по дугам хрупких рёбер, ощутимо надавливая на бархат обнажённого тела и едва-едва сохраняя невесомую грань до того, как острие зубов пронзит сечение синих вен, и по впалому животу заструится тёплая кровь. Юи выгибает худую спину, дрожа и слабо сжимая в одеревеневших пальцах шёлковую простыню; внимание Сакамаки тут же переключается на маленькую грудь и призывно набухшие соски, что девушка непроизвольно выставила вперёд. Ногти юноши медленно очерчивают тёмный ореол, а свободная ладонь с силой сжимает округлое бедро, невесомо задевая внутреннюю его часть; с губ Комори срывается тихий стон, тут же потонувший в глубоком поцелуе. Язык скользит по девичьему нёбу, очерчивая ряд ровных зубов и переплетаясь с чужим, а длинные пальцы, даже в столь интимный момент обтянутые накрахмаленными перчатками, уже ощутимее поглаживают сочащуюся плоть, проникая в ещё нетронутое мужской рукой тело. Рейджи хрипло рычит, чувствуя, как кровь прилила к низу живота, и в брюках стало так раздражающе тесно. А девчонка внутри такая узкая и горячая... Широко распахнув глаза, юноша мгновенно выпрямился, затуманенным взглядом уставившись на входную дверь и краем сознание отмечая, что грудь вздымается несколько чаще, чем после обычного сна, а в комнате на несколько градусов теплее, несмотря на распахнутое настежь окно и гуляющий по помещению ветер. Протянув ладонь к лежащим на прикроватной тумбочке очкам, Рейджи рефлекторно опустил их на нос, непроизвольно хмурясь и проводя рукой по тёмным волосам, лишь самую малость растрепавшимся после сна. Юи вздрагивает мелкой дрожью, прикрывая стыдливо опущенные глаза тыльной стороной ладони и всё отчаяннее краснея, вызывая у вампира довольную ухмылку. Сакамаки резко скинул одеяло и, поднявшись, в пару шагов преодолел расстояние от кровати до стоящего около спального столика деревянного стула, покрытого изящными росписями из вырезанных цветов; на его спинке безмятежно покоился идеально сложенный костюм. Наскоро накинув накрахмаленную до скрипа рубашку и безукоризненно строгие брюки, вампир бесшумно выскользнул из пропахшей терпким боярышником комнаты, что сочной зеленью рос под окном. Лениво ворвавшийся в помещение ветер с грустью простонал тихое прощание. *** В который раз перевернувшись на другой бок и перевернув обратной стороной подушку, Юи с надломленным вздохом очертила взглядом противоположную стену, покрытую светлыми обоями; сон не шёл уже который час, предпочитая нашёптывать сладкие мечты кому-нибудь чужому, где-то совершенно в другом месте. Одеяло кривым комом собралось у ступней, свернувшись в кольца, словно голодный змей; того и гляди ужалит спрятанными клыками. «И тут же убежит, почувствовав запах вампира», – мысленно усмехнулась Комори, приподнявшись и повернув голову в сторону распахнутого окна. Отвратительное непринятие собственного тела раздражало – чувство, когда не разобраться холодно ли или же жара скоро сдавит лёгкие, скручивало грудь, отражаясь холодным потом и игривыми мурашками. Медленно поднявшись, девушка шаркающей походкой направилась к окну, делая глоток свежего воздуха и на цыпочках прикрывая ставни; обиженно зашелестели деревья и прострекотали сверчки. Устало вздохнув, Юи неторопливо повернулась и, вскинув голову, поражённо замерла, чувствуя, как холодеют ладони и теплеет в груди. Горящие глаза Рейджи прожигали в её лице дыру, кровавое месиво: словно она повинна в том, чего он не может доказать. – Рейджи, что случ... – договорить ей не позволили. Длинные пальцы – не скрытые чёртовыми перчатками – легко задрали мешковатую ночнушку, а на удивление мягкие губы жадно смяли её собственные, прикусывая, оттягивая. В голове стало удивительно пусто, а руки уже несмело зарывались в тёмные волосы, чувствуя, наконец, желанную правильность происходящего. Под двумя сплетёнными телами бесшумно прогнулась кровать. *** Кокетливые язычки пламени весело потрескивали в известной лишь самому Богу мелодии, то счастливо разгораясь, то опускаясь вновь; обложка дневника уже начинала сыпаться чёрным пеплом, а исписанные аккуратным почерком страницы обугливаться и съёживаться, заметно растворяясь в жадном огне. Юи с грустным выдохом прислонилась к плечу Сакамаки, слегка задев носком обуви один из больших камней, что образовывали круг с трепещущим внутри костром. Это даже можно было назвать некой романтикой: нос щекочет аромат дыма и боярышника, над головой перешёптываются звёзды, а ладонь Рейджи сжимает её плечо, немного грубо сдавливая хрупкие кости. На самом деле, Комори не было жаль. В конце концов, она сама решила сжечь столь долго ведённый ею дневник, предпочтя пустые записи реальным чувствам; она знала, что где-то в молочных путях её мама улыбается ей любящей улыбкой, а эта книга – всего лишь бумага, что когда-то истлеет в пальцах безжалостного времени. А сейчас она здесь, с Рейджи, и уж к нему время беспечно и робко, словно ребёнок. И так будет всегда. Вечно.