Игры с огнём

Я вхожу в большой зал, полный людей, и осматриваюсь. Всё сделано с безупречным вкусом, играет негромкая, ласкающая слух музыка, стены украшены изысканными картинами, а стоящие скамейки мягки и удобны. Публика так же притягивает внимание: импозантные мужчины в деловых костюмах, элегантные леди, лениво обмахивающиеся веерами, немного смущённые от обилия обнажённых тел юноши и молодые девушки во фривольных нарядах в окружении бдительных охранников. Я цокаю языком – сколько пафоса и лоска создано для простого аукциона, где продают людей. Я перевожу взгляд на сцену, вот они, рабы, сгорбившиеся в полутьме и ожидающие своей участи. Нет, они не люди больше, даже не животные, просто вещи, которыми скоро украсят богатые дома. Кому-то из них повезёт больше, они попадут к доброму господину, который постарается сделать их жизнь презентабельной. Кому-то меньше – и они закончат сегодняшнюю ночь истерзанными трупами на свалке. А чья-то агония боли продлится ещё дольше. Но не мне осуждать порядки нашего мира, ибо я пришла сюда за тем же самым – покупкой рабыни. Поэтому я пробираюсь к сцене, чтобы посмотреть всех девушек и сделать правильный выбор. Но на душе до сих пор неспокойно, ибо я сомневаюсь в своём решении. Я не люблю рабов, они кажутся мне лишь пустыми марионетками, поэтому их не было до этой поры в моём доме. На мой взгляд, слуги куда удобнее, они так же слушаются хозяина за звонкие монеты, и мне не нужно думать о них. Рабы совсем другое. Возможно, я слишком ответственна, но считаю, что если уж куплю себе комнатную зверушку, то должна заботиться о ней. Я должна знать, что она питается достаточно для жизни, одевается так, чтоб не замёрзнуть, и сотни других мелочей, о которых я должна буду помнить. Моя единственная цель покупки – секс. Конечно, у меня есть Медея, да я и сама могу снять почти любую понравившуюся девушку. Но в последнее время мне всё чаще становится одиноко. Да и ветреные красавицы, через которых прошла целая вереница любовников, и вовсе вызывают брезгливость. Поэтому я и решила купить невинную рабыню, которую буду воспитывать по своему вкусу. − Тори! – отчаянно махая рукой, ко мне подбегает девушка с распушенными каштановыми волосами. − Не ожидала тебя тут увидеть! − Да вот, жизнь заставила, − притягиваю красавицу к себе, с удовольствием целуя пухлые губы. − Ну-ну, под юбку не лезь, − отодвигается Аманда, смеясь. Глядя на неё, я тоже улыбаюсь. Как же я рада видеть её именно сейчас. Аманда и я – лучшие подруги. Слишком похожие, чтобы стать любовницами, но нас продолжает безумно тянуть друг к другу. Мы – словно две половинки единого целого, две сестры. Но всё же сжимать её в объятиях очень приятно. − Аманда, ты-то здесь ради чего? – спрашиваю я. – Ты же купила себе раба на той неделе. − Он меня больше не удовлетворяет, − надувает губы девушка. – Вот и пришлось искать нового. − Твои сексуальные аппетиты поистине безграничны, − щёлкаю подругу по носу. – Мой совет, переходи на девочек, а то парни слишком быстро выдыхаются. − Нет, киски – по твоей части, члены − по моей, − ухмыляется шатенка. – Посмотри на сцену – девушка должна тебе понравиться. Послушно перевожу взгляд на рабыню и вздыхаю. Рыжеволосая девушка лет шестнадцати с обнажённой грудью и закованными наручниками руками, стоит не шевелясь, и смотрит в зал пустыми глазами. − Да я с ней со скуки помру, − выдыхаю я. – Такая покорная, тихая. Я хочу рабыню с гордым нравом. − Перестань, ты не видишь, под наркотой она. Как пройдёт, может и первостепенной стервой оказаться. Говорили, что она ещё две недели назад вольной была. − Это уже интереснее, − замечаю я. − И ещё сказали, что она чувствительная очень, − рука баловницы оказалась меж моих ног. – Правда стоит дорого. Но ты посмотри, сейчас такое шоу будет. И, правда, невольницу вывели на середину сцены, под свет прожектора. Подошедший охранник сдёрнул с девушки юбку, открывая всем присутствующим истекающее соками лоно. − Не думала, что продажа действует, как афродизиак, − шепчу я на ухо подруге. − Тоже действие дури, − так же тихо ответила она. – Продавцам же надо продемонстрировать товар в полной красе. Да и, возможно, что кто-то захочет воспользоваться покупкой сразу после аукциона. Я возвращаюсь к созерцанию сцены и вижу, что охранник снимает с рабыни наручники. Музыка стихает, и одурманенная девушка начинает ласкать себя. Невольница опускает голову, закрыв лицо огненными волосами, и в тишине отлично слышны её сладострастные стоны. По моему телу разливается жар, и я чувствую острое возбуждение. А девушка на сцене кажется невероятно красивой. − Ну, так что, берёшь её? – Аманда пододвигается так близко, что её горячее дыхание касается моих губ. − Я беру её, − говорю я и, поднявшись с места, предъявляю зелёную сигнальную карточку. *** Пока телохранители оформляют покупки, мы с Амандой стоим на улице. Под холодным ветром я пытаюсь остыть, так как касаться рабыни до того, как она придёт в себя, не входит в мои планы. − А вот и он, − прыгает на месте подруга, когда к нам приближается телохранитель с её новым рабом. – Ну как тебе мой мальчик? Хорош, правда? − Смазливый, − скептически осматриваю голубоглазого блондина. – Аманда, ты на самом деле уверена, что хочешь не девушку? − У девушек кое-чего не хватает, − наклоняет она голову на бок. − Вибраторы никто не отменял, − напоминаю я и несильно шлёпаю по заднице подруги в соблазнительно короткой юбке. Аманда взвизгивает и подпрыгивает от неожиданности, а после смеётся. Уж я-то знаю, как её заводят такие штучки, но девушка всё же строго грозит мне пальчиком. − Всё, мне пора пробовать новую покупку, − отвечает шатенка и, легко целуя меня, убегает в свою машину. Я со вздохом смотрю ей в след, но тут замечаю, что мой телохранитель тоже возвращается. На рыжей рабыне сейчас надет лёгкий сарафан, её руки вновь скованы за спиной, а глаза так же безжизненны. − Когда пройдёт действие дури? – спрашиваю, пытаясь рассчитать, когда можно обмыть покупку. − Сказали к завтрашнему утру, мисс, − отвечает мужчина. Утвердительно кивнув, забираюсь на заднее сидение и помогаю телохранителю посадить рядом ни на что не реагирующую невольницу. Машина трогается, а я не удерживаюсь и прижимаю к себе девушку. Моё тело продолжает гореть, а от рабыни исходит запах желания и безумно хочется трогать её, но обычно я не нарушаю свои принципы. Хотя проверить покупку я могу? Поэтому, запустив руки под юбку, я проникаю в горячее и мокрое лоно девушки. Узенькая, не соврали, девственница. Рыжая рабыня протяжно стонет, пытаясь насадиться на мои пальцы, но я убираю руку. Не сейчас, я хочу, чтобы в первый раз со мной, она была в ясном сознании. *** Приехав домой, отдаю приказ отнести рабыню в мои покои. Девушка не сопротивляется, когда мой телохранитель поднимает её на руки. Тихо вздыхаю, надеюсь, что придя в себя, рыжая будет вести себя интересней или придётся сдавать её обратно. Оказавшись в своей комнате, я приказываю положить невольницу на мою кровать и отсылаю охрану до утра. Закрыв дверь на ключ, я выпиваю стакан прохладного сока и подхожу к окну. Сейчас глубокая ночь, но мегаполис продолжает сиять яркими огнями реклам, заманивая посетителей в самые непристойные заведения. Откуда-то доносится музыка, заглушить которую не в силах даже пластиковые окна. Хмурюсь и снова жалею, что прислушалась к совету отца и поселилась в центре города. На окраине мне было бы так спокойно. Оборачиваюсь к новой игрушке и вижу, что девушка тихо стонет, медленного изгибаясь на простынях. Хочу осмотреть её тело. Подойдя к кровати, я достаю из кармана ключ от наручников девушки, что вручили мне после покупки и освобождаю ей руки. Но рыжая невольница вновь тянется пальчиками к промежности, повинуясь желанию, вызванному наркотиком. Это начинает порядком раздражать, поэтому быстро сдёрнув с девушки сарафан, я вновь закрепляю её руки, но уже на спинке кровати. С интересом осматриваю рабыню. Невольница определённо красива, даже лучше, чем показалась мне в начале. Рыжие, слегка вьющиеся пряди отливают золотом в свете неоновых ламп, небольшая грудь соблазнительно вздымается от частого дыхания, а глаза черны, точно глубокая ночь. Провожу пальцами по кремовой коже девушки, и она выгибается навстречу моей ладони. Веду рукой ниже, и с губ красавицы слетает протяжный стон, а она призывно раздвигает ноги. Прикасаюсь к рыжему пушку на лобке и облизываю пересохшие губы. Хочу её, но не думаю, что это правильно. Веду ладонью вверх и замечаю несколько застарелых шрамов на боку девушки, что так старательно замазали продавцы. Брак снижает цену, но для меня идеальное тело не столь важно. Куда более интересно, кто нанёс рыжей эти шрамы. Как она жила до того, как попала в рабство? Но желание перевешивает всё остальное, поэтому я отхожу от невольницы и, устроившись на кресле, засовываю руку в трусы и начинаю ласкать себя. Мне нравится смотреть в это время на девушку, которая, услышав мои стоны, заметалась по постели. Мне нравится делать резкие толчки пальцами, видя, как рабыня безрезультатно пытается освободить руки и трется промежностью о простынь, пытаясь сбросить напряжение. С такой картиной перед глазами я быстро дохожу до финала и вынимаю мокрые пальцы. Теперь мне намного легче, но одурманенной рабыне, кажется, стало тяжелее. Девушка стонет громче и не оставляет попыток освободить руки. Наверно, если бы она была в состоянии сказать хоть слово, она умоляла бы меня о ласках. Но сейчас её язык заплетается, и с искусанных губ слетает лишь что-то нечленораздельное. Мне становится жаль её, поэтому я наступаю на горло своим принципам и всё же начинаю ласкать девушку. Невольница кончает быстро, со слабым стоном, и её дыхание вскоре успокаивается. Девушка так устала за сегодняшний день, что мгновенно засыпает. Я скидываю одежду и ложусь рядом, желая, чтобы новый день наступил, как можно скорее. Ведь завтра мне предстоит узнать, кого именно я купила.