Игры с огнём

Сознание возвращается ко мне медленно, вместе с затёкшими руками и сильной жаждой. Пытаюсь сдвинуть руки вниз, но чувствую, что они привязаны. Только тогда я открываю глаза и вижу незнакомый потолок. Прошедшие события наваливаются, словно снежный ком, и я понимаю, что вчера, видимо, был аукцион, и меня купили. Но кто это сделал, не имею ни малейшего представления, так как весь вчерашний день навечно вычеркнут из памяти. Становится очень страшно от осознания этого, к тому же я понимаю, что полностью обнажена, так как чувствую лёгкий ветерок меж раскрытых ног. Сдвигаю бёдра как можно сильнее, но всё равно не чувствую себя в безопасности. Мне нужно сбежать, куда угодно, лишь бы как можно дальше отсюда. Я знаю, что мне теперь не вернуться домой, но уж лучше бомжевать на улицах, чем всю жизнь провести в рабстве. Выдыхаю весь воздух, что накопился в лёгких, желая обрести спокойствие, и оборачиваюсь на моего хозяина, что лежит рядом. Но им оказывается не мужчина, а молодая и довольно привлекательная девушка с короткой стрижкой. К щекам приливает краска, но я встряхиваю головой, напоминая себе, что сейчас не та ситуация, чтобы придаваться ночным фантазиям. Но всё же, подумать только, ещё год назад я мечтала оказаться в постели с красоткой, а сейчас грёзы сбылись, но совсем по-другому. - Мисс? – тихо спрашиваю, нервно покусывая губу. - Уже проснулась? – соседка по кровати открывает чёрные глаза и встаёт. – Как себя чувствуешь? - Пить хочу, - почему-то признаюсь я. Девушка подносит мне к лицу стакан воды, и я разом осушаю его. Напившись, с интересом изучаю свою хозяйку – стройная, с высокой грудью и смуглой кожей. Возможно, я называла бы её красивой, но есть что-то такое в её глазах, ледяное, что по моей спине ползёт холодок страха. Нет, она явно не будет хорошо со мной обращаться. Таким, как она нравится доминировать, самоутверждаясь на боли других. Но хотя бы слабая надежда, что она сжалится над моим положением ещё не умерла. - Пожалуйста, отпустите меня, - набравшись смелости, прошу я. – Я не прошу выписывать мне вольную, просто отпустите. Я справлюсь, я смогу сбежать… - И не подумаю, - обрывает она. – Зачем мне освобождать тебя? - Потому, что Вы тоже женщина, - пытаюсь найти достойную причину. – Вы должны понимать, каково мне. - Почему это я должна понимать такую, как ты? – смеётся она. – Я никогда не окажусь в таком положении. От её взгляда мне вновь становится страшно, и я невольно пытаюсь освободить руки. - Как тебя зовут? – наклоняясь, девушка берёт меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. - Анжелика. - Будешь Анжи, - заключает она, не отпуская меня. – Сколько лет? От её взгляда холодеет внутри, и я пытаюсь опустить голову, но девушка усиливает нажим. - Через две недели мне исполнится семнадцать, - отвечаю я, не желая разозлить её. - Значит, тебе не повезло, - наконец, она отпускает меня и отходит к окну. – Ещё немного и ты стала бы совершеннолетней. Тогда уже никто не смог бы продать тебя. На аукционе говорили, что ты была свободной. Это правда? - Да, - я отчаянно стараюсь, чтобы голос не дрожал. – Меня продала мачеха. Мне так хотелось произнести это отстранёно, но на глаза всё равно навернулись слёзы. В памяти всплывает моё детство, которое пусть и прошло в бедности, но было счастливым. Я вспоминаю любящего отца, старающегося помочь мне в любом начинании и ласковую маму. Всё было так чудесно, пока мама не умерла, и отец не привёл к нам в дом новую женщину. Он сказал, что отныне я должна называть её своей матерью. Но новая мама лишь срывала на мне свою злобу, кричала и нередко била меня, пока отец уезжал на заработки. В его присутствии всё было нормально, мачеха боялась обидеть меня даже словом и кормила вкусной едой. Так было до того времени, пока у меня не родилась маленькая сестрёнка. Тогда не только мачеха, но и отец стали видеть во мне лишь источник дохода. Я не любила мачеху и ничего не ждала от неё, но до сих пор ненавижу отца за то, что он позволил ей продать меня. - Понятно, - отозвалась хозяйка, к счастью, не став выспрашивать подробности. – Ещё на аукционе сказали, что ты очень чувствительная. Нужно проверить. Брюнетка вновь наливает воду в гранёный стакан и направляется ко мне. Заметив, сколько похоти загорелось в её глазах, я подтягиваю ноги к животу, надеясь укрыться. Я не хочу секса с ней, я боюсь её, но щеки всё равно горят предательским румянцем. - Мисс, пожалуйста, не надо. - Не называй меня «мисс», - зло обрывает она. – Обращайся «госпожа». - Не нужно ничего со мной делать, госпожа, - умоляю я. Но девушка не слушает моих просьб и, приблизившись, выливает немного воды на мою обнаженную грудь. Я ойкаю, так как вода холодна, и мои соски мигом твердеют. Последнее, похоже, очень забавит хозяйку. - Пожалуйста, прекратите, - вновь повторяю я, хотя уже понимаю, что брюнетка не остановится. Девушка осторожно и даже нежно рисует пальцами на моей груди неведомые узоры, и эти прикосновения кажутся мне знакомыми. Тело помнит их, хоть я и вижу брюнетку впервые. Что она творила со мной, пока я была под действием наркотика? На душе мерзко, но тело неправильно реагирует на её руки. Наверное,в глубине подсознания я помню, что вчера было хорошо, поэтому, когда брюнетка резко сжимает сосок пальцами, между ног становится мокро. Я пытаюсь бороться со своим телом, но желание лишь усиливается, когда губы госпожи ласкают грудь, а руки ползут вниз. Мне больно и плохо от того, что я никак не могу справиться со столь простой задачей, и я в отчаянии закусываю губу. - Не прокуси, - заметив мои действия, хозяйка обводит контур губ языком. – Твой ротик мне пригодится целым. Её тон, ставший таким низким и интимным, возбуждает не меньше прикосновений, поэтому я закрываю глаза, всё пытаясь сильнее сдвинуть бёдра, чтобы подавить желание. - Раздвинь ноги, - от неожиданности с губ тут же слетает стон, когда я чувствую хлопок по бедру. – Живо. - Нет, - я хочу научиться противостоять ей сразу, чтобы смочь стать свободной. - Выполняй, говорю, - на этот раз хлопок был куда сильнее. - Нет! - Чёрт, - госпожа отстраняется, я больше не чувствую её дыхания на коже и в страхе открываю глаза. Мне кажется, что сейчас я увижу в её руках оружие, которым она намеревается выбить из меня упрямство. Но в нежных руках девушки лишь ошейник. - Нет! – я пугаюсь символа своей несвободы не меньше, чем боли. – Я не собака. - Ты ошибаешься, - холодно отчеканит госпожа. – Отныне ты и моя собачка, и моя кошечка, и моя резиновая кукла. А будешь ли ты любимой игрушкой или куклой для битья, напрямую зависит от твоего поведения. На первый раз я не ударю тебя, и не буду насиловать. Так что сделай выбор или ты сейчас не будешь мне мешать трахать тебя, или будешь так лежать и дальше без еды и воды. До того самого момента, как осознаешь, кем теперь являешься. От её ледяного тона и холода глаз руки дрожат, а тело цепенеет от ужаса. Теперь я точно понимаю, в чьи руки попала. А значит, нужно сделать вид, что подчиняюсь. Но всё же, как я ни стараюсь, не могу выполнить её просьбу до конца, так и не позволяет навалившийся стыд. Поэтому я лишь перестаю сжимать ноги, но не развожу их. К счастью, брюнетка остается довольна и, закрепив на моей шее ошейник, проводит рукой от груди вниз. От этого прикосновения тело вновь загорается желанием, и я зажмуриваю глаза, не желая видеть своего позора. На лобке брюнетка задерживает руку, видно ожидая, что я сама попрошу её о продолжении, но я удерживаюсь, сжимая руки в кулаки. Но стоит девушке одним пальцем нажать на пульсирующий клитор, как тело само выгибается навстречу, а из горла рвётся наружу рваный стон. - Похоже, продавцы и здесь не солгали, - произносит госпожа, мучительно-медленно лаская меня. – Но скажи на милость, как они выяснили, что ты чувствительная, если не прикасались к тебе? Или ты не так уж невинна? - Женщина-продавец трогала меня, - с трудом отвечаю я. - Здесь? – она сильнее нажимает на клитор. - Да. - Тогда ты не невинна, - госпожа разочарована. – Придётся сдать тебя обратно. Перспектива ещё одного аукциона пугает меня даже больше, чем эта девушка. Ведь новый хозяин может оказаться во стократ хуже её. - Я невинна, - спорю я. – Та женщина не дала мне кончить. - А ты хочешь, чтобы я дала тебе кончить? – неожиданно сладко шепчет мне на ухо хозяйка. - Нет, - сцепив зубы, вру я. - Как хочешь, - насмешливо бросает она и отстраняется. Вот чёрт! Я и подумать не могла, что она меня действительно послушает.