Игры с огнём

Я провожу рабыню в специально приготовленную комнату. Тут есть всё, что может понадобиться молодой девушке: удобная кровать, шкаф для одежды, правда пока пустующий, санузел и стопка книг на столе на случай, если она заскучает. Но так же благоустроенная комната является её личной тюрьмой – в окнах открываются только форточки, а крепкая дверь запирается снаружи, ключик же будет находиться только у меня. Так же в двери есть небольшая прорезь, чтобы передавать рабыне еду и воду, пока меня не будет в доме. Анжи кривится при виде фальшивого уюта, но я думаю, что так лучше для неё самой. Так невольница быстрее избавится о глупых мыслей о побеге и не навредит себе. Ещё возбуждённая и обнажённая рабыня кажется мне невероятно притягательной, потому я пытаюсь притянуть её к себе, чтобы ещё раз впиться в алые губы. Но девчонка вырывается и ложится на кровать, быстро закутываясь одеялом. Похоже, что ей кажется, что столь хрупкая преграда сможет встать между ней и моими желаниями. − Вынуть из тебя игрушку или будешь ходить так? – насмешливо спрашиваю я. Невольница не отвечает, лишь закутывается одеялом с головой. Смешная она, всё же построила себе иллюзию защиты. Мне хочется ещё позабавиться с ней, напомнив, что пульт от её возбуждения находится в моих руках, но время поджимает. Поэтому я лишь кладу пультик на столик около её кровати и выхожу из комнаты. − Только не забудь правила этого дома, − бросаю я, закрывая дверь. *** На совете спор солидных мужчин, как обычно переходит в брань, а я отчаянно борюсь с зевотой, пытаясь изображать заинтересованное лицо. Нет, бизнес отца совсем не скучен, я с большим любопытством и рвением стараюсь разобраться во всех его тонкостях. Но эти бесконечные совещания, на которых мужчины брызжут слюной, краснея от натуги, навевают тоску. Я считаю, что самые важные решения компании должны приниматься не людьми, что изображают занятость, а на самом деле просто гребут деньги, а твёрдым словом директора. Но отец другого мнения, и пока ко мне не перешли бразды правления его компанией, мне приходится подчиниться. Но сегодня я не старалась вслушиваться в неискренние речи, умудрившись потерять предмет разговора ещё в самом начале. А виной этому была рыжая невольница, к которой постоянно возвращались мысли. Перед моим мысленным взором вставали то её огненные локоны, то нежная грудь, то чёрные очи, затуманенные удовольствием. Мои губы ещё хранили вкус её первого поцелуя, и хотелось повторить это вновь. Но это не всё, что мне хотелось узнать о девушке. Я хотела увидеть, в какой среде она выросла, и поговорить с родителями, что продали собственное дитя. Так что стоило мне оказаться в своём кабинете, как я отдала приказание начальнику охраны выяснить об Анжи всё возможное. *** По дороге домой я заезжаю в магазин и покупаю рабыне яркое платье, что не скроет от чужих глаз её прелестей, а также поводок. Всё это необходимо мне, чтобы вывести девушку на ночную прогулку. Нет, я не собираюсь вести Анжи в очередной БДСМ-клуб, коими усеяны подвалы многих домов. Я поведу невольницу в «Астрею» − клуб, где богатые господа выгуливают своих питомцев − рабов. Пожалуй, это единственное место в городе, где мне по−настоящему нравится проводить время. Приятная музыка, лёгкие наркотики и непрекращающийся разврат создают нужную атмосферу для расслабления тела и духа. Также есть ещё одна причина, почему я хочу отвести Анжи именно туда. *** Дома, я сбрасываю надоевший деловой костюм и иду в душ. А после облачаюсь в столь удобные для меня джинсы и футболку. И пусть я выгляжу недостаточно броско для своего положения, зато смогу затеряться в толпе, если того пожелаю. Расчесав короткие волосы, я беру заготовленные вещи для Анжи и иду в её комнату. Невольница безмятежно спит, раскинувшись на кровати, а из-под одеяла высовывается её соблазнительная ножка. Но, подойдя ближе, я замечаю, что глаза девушки красны от слёз, а еда на столе так и осталась нетронутой. Чёрт, значит, придётся вести девчонку к стилисту, чтобы привести в божеский вид. − Анжи, − я ласково глажу девушку по рыжей голове. − Мама? – неожиданно произносит она и открывает сонные глаза. − Я думала, что твоя мама давно умерла? – удивлённо спрашиваю я. Услышав мой голос, невольница понимает, кто перед ней, и быстро садится на кровати, прикрывая одеялом небольшую грудь. − Добрый вечер, госпожа, − почтительно говорит она и хмурит брови. − Добрый, − эхом отвечаю я и кидаю на одеяло платье. – Одевайся. Рабыня несколько минут с интересом рассматривает обновку, а после встаёт и натягивает на себя. Не удержавшись, рыжая невольница подходит к зеркалу, разглядывая платье, и её щёки вновь загораются румянцем. Похоже, что скромницу Анжи смущает такая одежда, а мне девушка кажется ослепительной. Небольшие подкладки делают её грудь выше и больше, большой вырез открывает соблазнительную ложбинку между ними, а короткая юбка не скрывает стройных ног. Последняя деталь – подхожу к девушке, чтобы прикрепить поводок, но невольница отскакивает в сторону. − Что это? – глаза Анжи полны ужаса. − Ты видишь, что это, − отвечаю я, вновь подходя к девушке. – Это дресс-код для клуба, в котором мы проведём сегодняшнюю ночь. − А если я не хочу? – голос невольницы дрожит. − Мы всё равно поедем туда, − отвечаю я, пристёгивая поводок к ошейнику. – Или я потащу тебя силой. Так что быстро съедай свой ужин, и поехали. − А из одежды это всё? – девушка вновь закусывает губу. – А бельё? − Мне нужно иметь свободный доступ к твоему телу. Но если не нравится платье, можешь ехать обнажённой. Анжи не отвечает, лишь кривит губы и садится к тарелке. Ест девушка медленно, видно стараясь отложить момент своего позора. Меня хватает ненадолго, поэтому я сажусь сзади невольницы и, оттянув её голову назад, целую перепачканные майонезом губы, проникая рукой под короткое платье. Я чувствую, как девушка дрожит в моих объятиях, и это не страх, так как она отвечает на поцелуй. *** Но в машине, расслабившаяся было невольница, всё сильнее зажимается. Действительно заметно, что Анжи гложет не неприязнь или обычно нежелание, а страх. Возможно, окажись я на месте девушки, я бы тоже испугалась – ехать ночью в таком виде неизвестно куда с малознакомым человеком не лучшая перспектива. Ведь рабыня не знает, что она находится в полной безопасности со мной. Но я не спешу сказать Анжи об этом, слишком уж хочется посмотреть её естественную реакцию на моё привычное окружение. Машина останавливается у парадного входа «Астреи», и Анжи начинает с интересом осматривать здание. Яркие неоновые огни влекут внимание молодой девушки, а я, пользуясь этим, пристёгиваю короткий поводок к специальному браслету на запястье. Теперь мы полностью готовы. − Выходи, − приказываю я рабыне, когда водитель услужливо открывает перед нами дверь. Но невольница рассмотрела уже достаточно – дорогие машины, стоящие у входа, пёстрые наряды королей и королев этого вечера и полуобнажённые тела людей, что ведут они на привязи. Поэтому Анжи отрицательно мотает головой и для надёжности цепляется за поручень. − Не волнуйся, с тобой не произойдёт в клубе ничего плохого, − точно ребёнка, ласково успокаиваю девушку я. − Смотря, что по-Вашему считается плохим, − отвечает рабыня, пристально глядя мне в глаза. − Это плохо? – придвигаюсь к девушке так близко, что наши губы почти соединяются. С удовольствием подмечаю, как дыхание невольницы мигом сбивается. Мне так нравится играть с ней. Поэтому я пытаюсь провести кончиком языка по её пересохшим губам, но Анжи отстраняется. − Идёмте, − уверенно произносит рабыня, первая вылезая из машины. Забавно, она хочет меня и боится и, похоже, никак не может понять сама, какое же из этих чувств сильнее. Выбираюсь на улицу следом и, крепко взяв девушку за запястье, чтобы не повредить её шею, если малышка вдруг попытается дать дёру, веду ко входу. Перед широкими дверьми, как обычно, стоит приличная очередь, но я расталкиваю всех и показываю пропуск охраннику. Под недовольными взглядами ожидающих, мужчина раскрывает передо мной двери и пропускает внутрь. В нос мне ударяет ставшие такими привычными запахи дорогих сигарет, травки, разгорячённых тел. Не особо оглядываясь по сторонам, веду Анжи к моему любимому дивану в центре зала. Плюхаюсь на удобные подушки и, замечая, что рабыня пытается сесть рядом, останавливаю её. Сейчас мы не дома и должны соблюдать правила, которые гласят, что раб должен сидеть около ног своего господина. Поэтому указываю Анжи на подушку, лежащую у моих ступней, жестом приглашая сесть. Глаза рыжей невольницы загораются гневом, и она открывает рот, чтобы высказать мне всё. − Дрянь! – слышу сбоку злой окрик ярко накрашенной блондинки и, обернувшись, вижу, как она с размаху даёт пощечину своей рабыне. Анжи вздрагивает так, словно удар пришёлся по ней, и смотрит круглыми от ужаса глазами, как по лицу девушки течёт тонкая струйка крови из рассечённой губы. Оторвав взгляд от парочки, Анжи быстро садится на подушку. Я глажу рабыню по голове. Просто умничка. Если бы она стала возражать и дальше, мне пришлось бы наказать её подобным образом, чтобы не выделяться из толпы. Анжи затихает около моих ног и продолжает осматриваться по сторонам, а её щёки снова горят. Малышка первый раз приходит в такое место и не привыкла к тому, что творится вокруг. Услужливая официантка приносит лёгкую выпивку, так как другой я не заказываю. И я, отхлебнув прямо из горла, решаю заняться любимым делом – наблюдать за окружающими. Так интересно смотреть на них, подмечая малейшие жесты и улыбки, чтобы понять какие они. Здесь, в «Астрее» взгляды господ всегда пусты и надменны, а по глазам рабов, можно сразу определить, какие у них отношения с хозяевами. Например, как сияют глаза той пухленькой блондиночки, когда хозяин раздвигает ноги и открывает ширинку, призывая её сделать минет. Похоже, несмотря на этот дешевый концерт, парень добр со своей рабыней, и девушка влюблена в него. А глаза рабыни с роскошными волосами, что сидит подле миловидной блондинки, стеклянны и безжизненны. Значит, несмотря на ангельскую внешность, блондинка вытравливает из своих рабов всю радость к жизни. Наклоняюсь к Анжи и вижу, что она слегка дрожит, обнимая колени. Бедняжка, я понимаю, как ей неуютно здесь. Желая расслабить невольницу, набираю в рот мартини и приставляю губы к губам девушки, призывая проглотить жидкость. Но рабыня морщится, наотрез отказываясь глотать горьковатый напиток, в результате чего он вытекает из её губ и стекает по нежной шейке в вырез груди. Это зрелище и алкоголь, что гуляет в моей крови, безумно заводят меня, поэтому я хватаю Анжи за руку и усаживаю к себе на колени. Оказавшись со мной лицом к лицу девушка непонимающе хлопает глазами, а я раздвигаю её бёдра коленями. Рыжая невольница пытается вырваться, когда я запускаю руку ей под юбку, дотрагиваясь до слегка влажного лона. Надо же, не знала, что атмосфера разврата смогла подействовать даже на испуганную девушку. − Не вырывайся, − шепчу ей в ушко, придерживая рабыню за талию второй рукой. – Ты же не хочешь, чтобы все увидели, чем мы занимаемся? Девушка застывает, позволяя беспрепятственно ласкать себя. Но уже через секунду начинает тихо двигаться в такт моим пальчикам и постоянно кусать и облизывать губы, пытаясь сдержать стоны. Мне так нравится смотреть сейчас на её лицо – раскрасневшееся, мокрое от пота, с затуманенными глазами. И безумно хочется поцеловать её, но я знаю, что поцелуй с рабыней будет смотреться жалко. Поэтому я лишь на секунду касаюсь её губ, чтобы заглушить силу последнего стона и помогаю девушке спуститься на подушку. Устроив Анжи, я поднимаю глаза и вижу, что мы закончили всё невероятно вовремя. Так как в нашу сторону движется миловидная блондинка в сопровождении раба-охранника и красивого парня. − Медея! – кричу я, обращая на себя внимание красавицы. Увидев меня, девушка машет рукой своему любовнику, прогоняя того прочь, и бежит ко мне.