Игры с огнём

Чувствуя, что мой поводок натянулся, поднимаю голову и вижу, что хозяйка стоит, раскрыв руки. Не успеваю сообразить, в чём дело, как в её объятия бросается шикарная блондинка, и они сливаются в страстном поцелуе. Всё ещё не слишком понимая, что происходит, по привычке закусываю губу, так как чувствую неприятное жжение внутри. Не думала, что у брюнетки кто-то есть. Ведь она так страстно ласкала меня несколько минут назад. Очень неприятно видеть их вместе, хоть я и понимаю, что ревновать в этой ситуации глупо. − Кто это? – поправляет сбившиеся от ласк волосы незнакомка, с интересом изучая меня. − Встань, − велит мне хозяйка, и, когда я поднимаюсь, она вновь обращается к девушке. – Медея, познакомься, это моя рабыня, Анжи. Я склоняю голову, так как чувствую пальцы хозяйки на моей спине. − Рабыня? – удивлённо поднимает руки Медея, а потом весело смеётся. – Неужели ты, наконец, поверила мне, что рабы намного полезнее и дешевле слуг в домашнем хозяйстве? − Нет, я купила Анжи только для постели, − спокойно отвечает хозяйка. Красивое лицо блондинки искривляется, а глаза загораются злобой, от чего мне становится страшно. Но уже через секунду Медея расплывается в милой улыбке. − Любимая, − она вновь обнимает мою госпожу. – Я так скучала по тебе. Почему ты так давно не звонила? Давай поднимемся в номер и отпразднуем нашу встречу? Жду, что меня отправят в машину, наконец, дав спокойно отдохнуть, но брюнетка берёт меня за руку и тянет за собой. Долго поднимаемся в отрытом лифте, и я прилипаю к стеклу, любуясь огнями большого города. Но мне было бы куда спокойнее, если бы сзади не раздавались смешки, приглушённый шёпот и поцелуи. Я чувствую себя невероятно лишней. Госпожа открывает дверь в шикарный номер с двумя кроватями и пропускает туда свою, как я поняла, девушку. Хватаю брюнетку за руку и, когда она обращает на меня взор, шепчу, прося отпустить меня, но хозяйка отрицательно мотает головой. Вместо этого она подталкивает меня внутрь номера и, наконец, отцепляет поводок. Моё напряжение усиливается, когда я вижу, что полуобнажённая Медея развалилась в кресле. − Зачем... – начинаю было я, но хозяйка кладёт пальцы на мои губы. − Покажешь мне её? – спрашивает блондинка, порываясь встать. − Да, − к моему ужасу отвечает госпожа, останавливая свою девушку жестом. – Но ты до неё не дотронешься, это ведь моя личная рабыня. Побудь пока просто зрителем. − Хорошо, − красотка разводит руками. От осознания того, что произойдёт даже не страшно, мерзко, словно на меня собираются вылить ушат грязи. Мерзко от того, что хозяйка решила осквернить меня на глазах этой девки. Мерзко, что брюнетка, которая нежно ласкала меня, решила показать это всё другой. Осматриваюсь по сторонам, в поисках путей отступления, и вижу лишь дверь, в которую мы вошли. Бросаюсь к ней, отбрасывая руки госпожи, лежащие на плечах, и бессильно дёргаю закрытую ручку. Слышу, как сзади заливается звонким смехом блондинка, и закусываю губу от бессильной злости. Мне не сбежать отсюда, а значит, я стану лишь игрушкой для двух похотливых дамочек. Хозяйка тем временем подходит ближе и, не обращая внимания на моё состояние, притягивает к себе. − Будь паинькой, не сопротивляйся, − сладко шепчет она мне, прикасаясь губами к уху. – Тебе же нравится, когда я трогаю тебя. Влажные губы скользят по шее, безнадёжно сбивая моё дыхание. Да, госпожа, безусловно, права – это нравится моему телу, но не душе. Ведь если бы мы находились одни в комнате, я бы не чувствовала себя настолько униженной, когда она повалила меня на кровать и сорвала платье. Если его вообще можно было назвать одеждой. Но всё же моё тело, истосковавшееся по ласке, поднимает бунт и никак не желает успокаиваться, поэтому я могу лишь бессильно стонать, двигаясь в такт её пальцам. Госпожа права, мне нравятся её движения внутри, нравятся её горячие губы, скользящие по моей обнажённой груди, но присутствие нежеланной зрительницы не выходит у меня из головы. Поэтому я поворачиваю голову, с трудом открывая глаза, и смотрю на девушку. Блондинка беспрестанно облизывает пухлые губы, а её глаза блестят от возбуждения. Значит, моя хозяйка будет ласкать её следующей. − Посмотри на меня, − приказывает брюнетка и, не дождавшись реакции, сама поворачивает мою голову к себе. В следующую секунду она делает какое-то движение внутрь меня пальцами, и мир неожиданно взрывается яркими красками. Я ничего не вижу вокруг, лишь ощущаю её губы, которые с жадностью припадают к моим. Но, не дав толком отдышаться, госпожа хватает меня под руки и помогает лечь на другую кровать. И я отворачиваюсь к стене, понимая, что теперь настала очередь блондинки. Я закрываю уши подушкой, отчаянно желая уснуть, лишь бы не слышать их сладких переплетающихся стонов. Но сна нет, а хуже всего то, что внизу снова затягивает тугой узел желания и становится мокро. Стыдно и мерзко от того, что я отчаянно хочу ласкать себя, невольно став зрителем чужого секса. Но я удерживаюсь от этого, так как душу продолжает грызть червь ревности и обиды. Я вздыхаю с облегчением лишь тогда, когда стоны и шорохи на соседней кровати прекращаются. Звук поцелуя и прошептанные слова о любви, и госпожа переворачивает меня на спину. − Пошли, − брюнетка кидает мне всё то же платье и вновь закрепляет на шее поводок. Хозяйка выглядит намного более расслабленной и весёлой, когда мы едем вниз на лифте и возвращаемся в машину. Я, тоже улыбаясь, радуюсь тому, что скоро мы окажется дома, и я стану свободной на всю ночь. К несчастью, я крупно ошибаюсь. − Анжи, скажи, тебя завело зрелище, когда я ласкала Медею? – брюнетка подсаживается ближе и снимает ошейник. − Я не смотрела, − отвечаю я, отсаживаясь к окну. − Но я не запрещала тебе смотреть, − замечает она и, вновь придвинувшись, осторожно касается губами натёртой кожи на шее. – Так скажи, ты мокрая? − Нет! – беззастенчиво вру я. Но, не удостоверившись моим ответом, брюнетка несильно прикусила кожу на моей шее, от чего по телу ползут приятные мурашки. Я отвлекаюсь лишь на секунду на её странные ласки, а хозяйка, бесстыдно воспользовавшись этим, просовывает руку мне меж бёдер. − А говорила, что тебе не понравилось, − победоносно заключает она, двигая пальчиками в моём мокром лоне. От этих действий к горлу подступает волна ярости. Да как она может утверждать, что мне могло нравиться, когда меня использовали для того, чтобы завести подружку? Как мне могло нравиться то, что обо мне забыли и с жаром целовали другую? Как мне могло нравиться то, что хозяйка забыла обо мне? Но всё же тело отвечало жаром и на прикосновения мучительницы и на её стоны. Да и сейчас губы брюнетки дурманят. Я чувствую себя невероятно слабой и, что есть силы, отталкиваю девушку от себя. Неожиданно слышу громкий стук, сдавленный стон и мат. Оборачиваюсь и понимаю, что из-за моих действий, госпожа сильно стукнулась головой о поручень машины. Сглатываю слюну, наблюдая, как её чёрные глаза постепенно наполняются гневом. Я понимаю, что сейчас она накажет меня и накажет жёстко. Но мне не сильно страшно, пусть уж лучше меня побьют, чем я буду и дальше испытывать столь противоречивые ощущения.