Игры с огнём

Я сладко потягиваюсь на кровати, чувствуя необычайную лёгкость во всём теле. Температура наконец спала, и мне хорошо. Открываю глаза и вижу сидящую рядом Тори. Госпожа улыбается, рассматривая меня, и наклоняется ближе. Дыхание сбивается, ведь я скучала по её телу, но девушка лишь дотрагивается тёплыми губами до моего лба. − Кажется, ты уже поправилась, − заключает Тори, нежно проводя по моим волосам. Я улыбаюсь, смотря на неё. Как же хорошо сейчас, когда она рядом. Мне кажется, что моя болезнь снова сблизила нас. В бреду я чувствовала, что Тори была рядом и ощущала её руки, когда девушка меняла мне ледяную повязку на голове. Но всё же она была и остаётся моей госпожой, я не могу забыть этого. Поэтому разорвав зрительный контакт и отгоняя прочь нахлынувшую романтику, я сажусь на кровати. − Анжи, теперь ты вновь сможешь приступить к обязанностям моей секс... − не договаривая мерзкое слово, девушка придвигается ближе, практически касаясь моих губ. Я тянусь к ней, но госпожа плавно отстраняется, не давая поцеловать себя. Почувствовав обиду, непроизвольно надуваю губы. − Между нами осталось одно ещё не решённое дело, − Тори плотоядно облизывает губы. – Твоё наказание. Не думай, что я так просто прощу тебе побег. Я ведь переживала, бегала по городу. Тори не продолжает, но я понимаю всё сама. Я понимаю, что она тоже скучала по мне, это заметно, по тому, как нежна она была со мной, когда обнаружила в том доме. Будущее наказание не вызывает страха, ведь я знаю, что госпожа не сделает мне плохо. Но всё же внутри неприятно сжимается. − А может не нужно? – прошу я. – Может отложим? Я же только поправилась? − Ты не хочешь, чтобы между нами всё стало как раньше? – подкупает Тори ласковым тоном. – Ты хочешь мучиться, теряться в догадках, гадая, что я приготовила для тебя? − Не хочу, − обречённо выдыхаю я. Но в голове совсем другие мысли. С каких это пор я стала такой слабой и зависимой? Как Тори постоянно умудрятся находить слова, заставляющие меня подчиниться? − Пойдём, − девушка встаёт с кровати, приглашая меня следовать за ней. Я тоже поднимаюсь и, сняв ночную рубашку, тянусь к халату, но госпожа останавливает меня жестом. Застываю на месте. Неужели всё будет так же, как в первый день? Неужели я снова буду вынуждена ходить мимо слуг обнажённой и униженной? Неужели госпожа снова отобрала у меня такую вольность, как нормальная одежда? − Не волнуйся, − успокаивает Тори. – Я отпустила слуг, и они сидят, крепко закрывшись в своих комнатах. Так что твоё тело не увидит никто, кроме меня. В доказательство своих слов, девушка снимает с себя кофту, представляя моему взору упругую грудь, затянутую в чёрный кружевной лифчик. Отвожу глаза, подавляя желание прикоснуться к ней, и невольно облизываю губы. Но Тори тут же подмечает столь невинный жест и, неожиданно притянув меня к себе, целует. На секунду мир исчезает, оставляя место ощущениям, но к несчастью госпожа быстро отстраняется. − Ещё рано, закончим тогда, когда ты будешь полностью чиста передо мной, − девушка проводит пальцем по моему носу. – Так что пошли быстрее завтракать и перейдём к наказанию. Опасное слово режет слух, но я покорно беру протянутую руку госпожи и направляюсь в столовую. Но увидев стол, накрытый всевозможными яствами, я ненадолго забываю обо всём и принимаюсь за еду. Как же давно я не ела нормальной пищи? Три дня скитаний и целую неделю температуры, я глотала лишь безвкусные каши. − Госпожа, так что Вы собираетесь делать со мной? – опасливо спрашиваю я, утолив первый голод. − Узнаешь, − хмыкает брюнетка, ставя передо мной стакан с пахучим напитком. − Что это? – с интересом заглядываю внутрь. − Эффект будет похож на тот, что был у тебя на аукционе. В страхе отшатываюсь назад. Я не помню, что происходило там, но я видела, как готовили других рабов к аукционам. И я отлично помнила, что после уколов они теряли собственную волю и превращались в животных, жаждущих лишь секса. − Умоляю, не нужно наркотиков! – дрогнувшим голосом прошу я. – Я, конечно, сильно провинилась, но… − Успокойся, это не наркотик, − прерывает Тори. – Неужели ты могла подумать, что я стану травить тебя дурью? В этом стакане находится лишь вполне безвредная травка, которая лишь усилит определённые реакции твоего организма. Твоя голова, разумеется, останется ясной. Так что пей без раздумий. Но, взяв в руки стакан, я медлю думая об эффекте, что прочит госпожа. − Ты не хочешь извиниться передо мной? − подгоняет Тори, и я залпом проглатываю напиток. К моему удивлению трава, обладающая столь неприятным запахом, на вкус оказывается сладкой, словно компот или сок. − А теперь заканчивай завтрак, − улыбается госпожа, кладя голову на руки. Прислушиваюсь к себе, но никаких особых желаний не замечаю. Может на меня просто не подействовало? Обрадованная этой идеей, с удовольствием возвращаюсь к вкусному блюду. *** Но часы в коридоре продолжают тикать, неумолимо отсчитывая время, а я всё сильнее начинаю чувствовать жар между ног. Сначала он был едва ощутим, но с каждой секундой становится всё нестерпимее. Подобное происходило со мной, когда госпожа ласкала меня, но никогда без причины. Я ёрзаю на стуле, желая прикоснуться к себе, но Тори неотрывно следит за каждым моим движением. В этот момент я даже жалею, что голова осталась ясной, так как навалилось смущение от того, что лоно наполнилось соком желания. − Кажется, подействовало, − заключает Тори, потягиваясь. − Зачем вы дали мне выпить это, госпожа? – спрашиваю я, желая понять её мотивы. − Мне нравится, когда ты хочешь меня, − девушка вновь облизывает губы. − Но Вы же знаете, что я хочу Вас и без этого напитка, − недоумеваю я. − Знаю, − хмыкает она. – Но таким будет твоё наказание, сиди прямо и не шевели ногами. Выдержишь – прощу. Нет – продолжу наказание. − Как? – стараясь выполнить её приказ, сдвигаю бёдра, стараясь подавить желание, но оно становится лишь сильнее. − Я отведу тебя в спальню, прикую руки к кровати, а ноги разведу в стороны, полностью лишив тебя возможности двигаться. Вставлю в задницу вибратор, заставляющий тебя корчиться от наслаждения, отчего твоё возбуждение увеличивается раз в десять. А сама сяду, напротив в кресло и буду ласкать себя, наблюдая твоё истекающее лоно. Голос Тори становится таким низким и интимным, что жар в промежности усиливается в разы, отчего я дёрнулась снова. − Три ошибки, − говорит Тори. – И я исполню это. Первая ошибка была. Я вновь застываю на месте, стараясь дышать глубже, и пытаюсь сосредоточить взгляд на хрустальном бокале, что до краёв наполнен вишнёвым соком. Но перед глазами всё расплывается, а все прочие ощущения тонут в желании, сосредоточенном внизу живота. − Вы жестокая, − заключаю я, на что Тори только хмыкает. – Сколько продлится эффект Вашей травы? − Той дозы, что я дала тебе, хватит примерно на три часа. − И Вы всё это время не прикоснётесь ко мне? – ужасаюсь я. − Это напрямую зависит от твоего поведения, − спокойно продолжает мучительница. – Если будешь слушаться меня и выполнять все распоряжения – я помогу тебе сбросить напряжение. − Что вы хотите? – со стоном спрашиваю я, закрывая лицо руками. − Для начала поговорить. − Госпожа, − я залпом осушаю стакан холодного сока, пытаясь унять жажду. – Я сейчас не способна разговаривать. − Нет, именно сейчас, − Тори придвигается ближе и начинает ласкать пальцами мою ладонь. – Только в моменты, когда ты теряешь контроль, ты способна на откровенность. Вопрос первый: чего ты хочешь сейчас? Пытаюсь сосредоточиться, чтобы выбрать верный ответ. Но это трудно даже в обычном состоянии, а сейчас кажется и вовсе немыслимым. Но даже сейчас я понимаю, что её вопрос относится не к моему возбуждению, а к чувствам. − Хочу наказать Вас за то, что отдали меня Медее, − с трудом выговариваю я, найдя верный ответ. − Справедливо, − замечает девушка. – Хоть я и не позволю тебе этого. Но не беспокойся, я считаю не только твои ошибки, но и свои. Поэтому я обещаю, что никогда больше не отдам тебя ей. Из горла вырывается облегчённый вздох, который переходит в сладкий стон. − Второй вопрос, − продолжает госпожа. – Почему ты всегда замыкаешься, стоит мне прикоснуться к тебе? Почему не говоришь о своих желаниях? Ведь я не верю, что у тебя их нет вовсе. − Разве у рабыни могут быть свои желания? – резко отвечаю я, пытаясь удержаться на месте. − Я не запрещала тебе иметь их, не запрещала высказывать. Так почему? – продолжает допытываться она. − Слишком близко, − признаюсь я. – Когда Вы целуете меня, когда ласкаете моё тело, мы оказывается слишком близко друг от друга. Болезненно близко, и от этого кружится голова. В такие моменты я забываюсь и перестаю чувствовать себя Вашей рабыней. А случай с Медеей доказал, что я не должна позволять себе такого. − Но разве с Медеей было так уж плохо? – бьёт Тори по самому больному месту. − Мне было плохо. − Возможно ты просто не так поняла меня, − пальчики госпожи ползут вверх по руке, на что тело отзывается приятными мурашками, заставляя совершить вторую ошибку. – Я пригласила Медею к нам и попросила её ласкать тебя. Я хотела, чтобы ты почувствовала наслаждение от того, что тебя ласкают вдвоём. А если бы я хотела развлечь Медею, то заставила бы тебя ублажить её. Я задумываюсь. Ведь всё это время я даже не рассматривала такого варианта событий. Быть может, Тори права и ничего страшного тогда не произошло? − Вопрос третий, − вырывает меня из раздумий госпожа. – Ты сказала, что не целовалась. А ты хотела какую-нибудь девушку? Расскажи о ней. Прикусив палец, чтобы хоть как-то унять дрожь в теле и вернуть здравомыслие, я начала свой рассказ. − Сейчас я не помню имени этой девушки. Она не была мне подругой или приятельницей, просто жила в соседнем подъезде, и я часто видела её. Она курила тонкие сигареты, взасос целовалась со старшими мальчиками и, наверняка, отдавалась им за гаражами. Я не одобряла такого поведения, более того, мне было до дрожи противно такое отношение к жизни и собственному телу. И я бы никогда не решилась подойти к ней, но мне так нравилось смотреть, когда её волосы обнажали тонкую шею или как вздымалась её грудь под полупрозрачной маечкой. Пару раз я даже наблюдала, как, целуя, парень забирался руками под майку, а она стонала. Я хранила эти картины в памяти, а ночью ласкала себя, представляя с ней себя. Кажется, я слишком увлеклась эротичными воспоминаниями, раз вновь сдвинула бёдра. Госпожа нахмурилась – третья ошибка. От обиды закусываю губу. Неужели теперь меня ожидает пара часов агонии? − Ты более выдержанная, чем я думала, − улыбается Тори, вставая из-за стола. – С такой чувственностью смогла усидеть три вопроса, молодец. Тори подходит, и её пальчики скользят по моей обнажённой спине. Сцепляю зубы, собрав всю волю, и сижу, не шелохнувшись, так как знаю, что это проверка. − Молодец, − пальцы мучительницы переходят на нижнюю половину тела и с моих сжатых губ слетает сдавленный стон. − Хорошо, я заменю твоё заточение на что-нибудь более интересное. Но не ошибись снова. Покорно киваю и хозяйка, взяв меня за липкую от пота ладонь, ведёт в свою спальню. − Ложись на кровати на живот, я сделаю тебе массаж. Вздыхаю, поняв, что брюнетка и дальше собирается мучить меня, но выполняю приказ. Слышу шуршание за спиной и понимаю, что Тори снимает одежду. Сейчас главное не обернуться, главное не взглянуть на неё, такую желанную и притягательную. Иначе я точно не выдержу и сорвусь. Слышу, как хозяйка открывает тумбочку и берёт оттуда что-то. Сердце бьётся в бешеном ритме и в следующую секунду Тори садится на мои ягодицы и начинает размазывать по спине прохладный крем. Близость брюнетки сводит с ума, из уст без устали слетают стоны, пока девушка приятно и медленно массирует мои плечи. Но её руки спускаются на спину и движения становятся быстрее и увереннее. Моё тело тоже невольно движется от этого, и клитор трётся об одеяло, даря минутное облегчение. Но эти движения слишком поверхностны, чтобы получить разрядку, и я с ума схожу от всего этого. К несчастью, госпожа и не думает заканчивать игру, а её руки всё чаще спускаются на груди, легко сжимая их и лаская соски. − Госпожа, я больше не выдержу! Пожалуйста, прекратите, – умоляю я. − Выдержишь, − хмыкает Тори, и я ощущаю её лёгкие поцелуи на шее. – Ну ладно, поменяем позицию. Ложись на спину и раздвинь ноги. Я хочу, чтобы ты поласкала себя. Её желание вгоняет меня в краску. Прикосновения к себе кажутся слишком интимными, чтобы давать их увидеть постороннему. Но я больше всего желаю добиться прощения Тори. Поэтому, когда девушка слезает с меня и пересаживается на другую половину кровати, я, превозмогая стыд, пытаюсь выполнить её приказ. К несчастью, это оказывается не так просто так, как раздвинутые колени усиливают и без того жгучее желание, и я быстрее тяну руку к промежности, пытаясь унять зуд. Сжав клитор пальцами, я блаженно вздыхаю, но Тори быстро отдёргивает мою руку. − Не так, − говорит она. – Ты должна ласкать себя, медленно, едва касаясь. Если кончишь – я тебя прикую. И не думай, что оргазм снимет напряжение надолго. Сжимаю зубы и закрываю глаза, так как не могу видеть, как хозяйка облизывает палец, чтобы подразнить меня. Дрожащими руками едва касаюсь напряжённого клитора от чего живот скручивает от желания, и я очень боюсь, что не смогу продолжать. Но уже не страх, а мои чувства к Тори заставляют меня держаться, поэтому я лишь продолжаю мучительные движения. − Хорошо, − слышу хриплый голос госпожи. – Теперь веди палец вниз, медленно. Проведи вокруг дырочки, только не входи внутрь. Делаю ещё одно немыслимое усилие, исполняя требуемое, и чувствую, как много влаги во мне. − Хорошо, а теперь введи палец внутрь на одну фалангу и остановись. − Не могу! – сквозь стон кричу я, отнимая руку от лона. – Не могу больше. Лучше лишите свободы. − Ты не знаешь, о чём просишь, − настаивает госпожа. Но я сдвигаю ноги и решительно поднимаю руки вверх, ожидая своей участи. Но вместо обещанного, госпожа наваливается на меня, прижимаясь горячим телом и её пальцы входят внутрь. − Ты молодец, Анжи, − говорит она, не прекращая толчков внутри меня. – Отныне я хочу, чтобы ты стала моей, без остатка. *** С той мучительной и горячей ночи наши отношения с госпожой снова изменились. Хоть я и старалась больше не строить пустых иллюзий, но, как и прежде, ощущала единение с ней. Пусть я и не была её девушкой, но смогла стать для неё любовницей, а не просто рабыней. Госпожа каждое утро нежно целовала мои губы, и я не сопротивляясь более, таяла в её объятиях. Я, как и прежде, не могла отказаться от её выдумок и эротических игр, но вполне могла высказать своё мнение и Тори часто прислушивалась к нему. Так же я могла рассказать ей о своих сексуальных фантазиях, которые она старалась выполнить.