Игры с огнём

Вдоволь нагулявшись, мы возвращаемся домой к обеду, где нас встречает обиженная Кристина. − Почему вы развлекались без меня? – строго спрашивает малышка, уперев руки в бока. − Прости, милая. Иногда просто взрослым очень хочется побыть вдвоём, − Анжи наклоняется и вручает сестре разноцветный воздушный шарик, что мы приобрели по дороге. − Обещаю, что в следующий раз пойдём все вместе. − Ура! – девочка хватает игрушку и радостная убегает к себе. − Тебе нужна моя помощь? – спрашиваю я. – Ведь если твои родители обратятся в суд… − Я хочу справиться сама, − упрямится невольница. – Но если всё станет совсем плохо, я скажу тебе. *** А после мы пытаемся вместе приготовить ужин, и девушка постоянно смеется над моей неопытностью в этом нехитром деле. А я ведь первый раз готовлю самостоятельно. Но страсти укладываются, когда на кухню входит Кристина, и мы чинно и мирно берёмся за еду. Нужно подавать малышке правильный пример. − Куда теперь? – Анжи подходит ко мне, уложив сестру. – Я слышала, как ты звонила кому-то. Всё в порядке? Любимая смотрит на меня внимательным и немного ревнивым взглядом. − Всё отлично, − улыбаюсь я. – Мы идём в «Астрею», я хочу тебя кое с кем познакомить. − Хорошо, пойду переоденусь. Сердце замирает. Что же она задумала? Вновь захочет почувствовать себя другой? Неужели добровольно оденется так, как я когда-то одела её? Тогда мне казалось соблазнительным возможность получить доступ к её телу, но теперь всё по-другому. Я не хочу, чтобы кто-то видел, как она красива. Я не хочу, чтобы кто-то прикасался к ней даже в своих мыслях. Не хочу, чтоб чужие взгляды ласкали её обнажённую кожу. Наконец девушка выходит из комнаты. На ней розовая блузочка с небольшим вырезом и юбка чуть ниже колена. Довольно скромненько, но красиво. У Анжи хороший вкус. − Испугалась? – смеётся невольница, подмечая мой облегчённый вздох. *** Анжи смотрит внимательно на вывеску. Невольница не слишком-то уважает этот клуб, после того, как в первый раз ощутила себя здесь рабыней. Униженной, на поводке. Даже сейчас, став свободной, она провожает других рабов с жалостью во взгляде. Анжи не забыла о том, что я творила, но мирится с этим. Поэтому идёт в «Астрею» каждый раз, как я позову. В любимом клубе за это время практически ничего не поменялось. Та же атмосфера мрачного драйва, тот же разврат, только теперь на небольших помостах танцуют обнажённые девушки в ошейниках. Но они не стриптизёрши, а рабыни, просто реквизит, и любой желающий может трогать их. Они все красивы – стройные, фигуристые, длинноволосые. «Астрея» не держит плохой товар. Любимая ведёт меня за руку к дальнему краю зала быстро. Анжи боится, что я буду смотреть на них. Боится, что захочу прикоснуться. Но этого не будет, ведь сейчас я вижу перед глазами лишь её. Сейчас я точно знаю, что Анжи и есть та, кого мне так не хватало всегда. Она – тепло, и свет её глаз согревает меня. Опускаемся на подушки, и услужливая официантка тут же подбегает, принося мои любимые напитки. Анжи берёт в руки стакан, но лишь пригубливает коктейль. Моя малышка не терпит спиртного, не переносит того, что дурманит голову. Я нахожу это правильным, но осушаю свой стакан с обжигающим напитком. − Тори! – вижу идущую к нам Аманду. Подруга как всегда обворожительна с густыми распущенными волосами, в лёгком платье. Девушка спешит к нам, а за ней всё тот же раб. Без поводка, но в ошейнике, он точно тень следует за своей хозяйкой, боясь опоздать. Быть может, Аманда тоже нашла своё тайное счастье? − Привет, − встаю, чтобы встретить её, но уворачиваюсь от ставшего традиционным поцелуя в губы. Аманда смотрит с непониманием, когда мои губы касаются её щеки. Но тут подруга замечает мою спутницу, и её губы расплываются в улыбке. − Значит, ты та самая Анжи! – Аманда садится рядом с моей девушкой. − Да, это я, − невольница смущённо опускает глаза. Нет, Анжи не соврала. Она стала чуть уверенней, чуть испорченней, но не изменилась. Моя малышка всё такая же – скромная и нежная. − Я так рада познакомиться с тобой! – Аманда берёт невольницу за руку. – Меня зовут Аманда. Я – лучшая подруга Тори. − Я тоже очень рада, − улыбается невольница, не отнимая ладони. Я наблюдаю за ними, не вмешиваясь в разговор. Я вижу, как невольница, расправив плечи, улыбается. Вижу их руки, переплетённые в столь невинном жесте, и я чувствую странное напряжение внутри. Я знаю, что между ними ничего не может быть, знаю, что Аманде не нужны девушки, знаю, что Анжи нужна лишь я одна. Но напряжение не исчезает, так как я помню, сколько вольностей позволяет себе подруга. − Ваш раб, − Анжи опускает глаза на парня, сидящего у ног Аманды. – Думаете, он счастлив? Такой странный вопрос для этого места, что, кажется, музыка сейчас затихнет, оставляя ответом тишину. Такой естественный вопрос для Анжи. Была ли она счастлива со мной, будучи рабыней? − Он счастлив, − Аманда улыбается, гладя блондина по голове точно котёнка. − Вы спрашивали? − Спрашивала, − подругу не удивишь столь странными речами. – И он отвечал мне. Но не словами. Язык тела намного важнее слов. Его глаза горят, когда я называю его по имени. Его губы отвечают на мои поцелуи. Не это ли счастье? Ты ведь тоже чувствовала это, пока была рабыней Тори? Невольница опускает голову, раздумывая. Для меня мир словно замирает и открывается вновь, когда любимая кивает. − Так какого это, стать свободной? – задаёт опасный вопрос Аманда. – Ты знаешь, что стала первой рабыней за десять лет, которой подписали вольную в нашем городе? − Первой? – Анжи поднимает удивлённые глаза. – Знаешь, свобода – это странно. Сначала я чувствовала себя безумно счастливой. А сейчас кажется, что в сущности ничего не поменялось. Я работаю и должна подчиняться директору, я в городе и должна подчиняться общественным нормам. Я не могу разрушить систему рабства как бы мне этого ни хотелось. Я не могу подняться ввысь и полететь на край света, так как ограничена телом. Но есть и хорошее, я впервые чувствую себя важной для Тори. − А раньше не чувствовала? – девушка садится ближе к невольнице. – Ты должна была ощущать, что связь между вами образовалась задолго до твоей вольной. Когда чувствовала её прикосновения, когда она целовала тебя. Когда чувствовала биение её сердца. Так что ты ощущаешь сейчас? Рука подруги скользит по груди Анжи. Я понимаю, что этот жест не содержит ничего эротичного. Я знаю, что Аманда хочет лишь доказать невольнице свою теорию. Но наблюдать за их почти ласками выше моих сил. − Аманда, можно тебя на секунду? – я встаю и, дернув подругу за руку, заставляю её подняться на ноги. Подмигнув Анжи, шатенка отправилась за мной, и раб вновь последовал за ней. − Пожалуйста, больше не веди себя так с Анжи, − прошу я, когда мы отошли на достаточное расстояние, чтобы рыжая не слышала. – Не трогай её. − Почему ты отвела меня в сторону? – задала вопрос Аманда. – Почему не сказала при ней? − Это странно, − отвечаю, смотря на мою Анжи. − Да, видеть тебя такой странно, − улыбается подруга. − Но здорово. *** Чуть больше трёх месяцев пролетели безмятежно. Пожалуй, что я только сейчас узнала ответ на вопрос «Что значит счастье?» Дни, приведённые с Анжи на работе, её тёплые взгляды и улыбка. Жаркие ночи на постели в её доме. Нежные поцелуи по утрам и смех любимой. О своём же доме я почти что забыла, стараясь появляться там как можно реже. Я забыла о свадьбе с Медеей, бросив все хлопоты на недовольную невесту. Но блондинка не жаловалась, с тем уговором, что никто не узнает о нас с Анжи. Не знаю, причиняло ли это сильную боль любимой, но она смирилась. Нашего счастья было слишком много, чтобы делиться им с другими. Я же всё чаще ощущала нас семьёй. Моей семьёй, настоящей, которую я не чаяла обрести после помолвки с Медеей. Сознание видоизменяло реальность в угоду желаний, и Анжи стала моей женой, а малышка Кристина нашей общей дочерью. И я отчаянно желала, чтобы так оставалось и впредь. Даже после моей свадьбы. *** Хрупкое счастье рухнуло быстро, как карточный домик. С поцелуя любимой, с утреннего кофе и открытого ноутбука на странице новостей, где красовалась фотография полубнажённой окровавленной Медеи.