Игры с огнём

− В чём дело? – забыв о приличиях, я вбежала в кабинет отца и увидела там троих незнакомцев. Первый мужчина, улыбчивый и юный, с ледяным взглядом чёрных глаз, был одет в деловой костюм, на котором сиял небольшой значок синего цвета. Коллектор. Он не так сильно пугал меня, как двое других. Высокие, с накачанными телами, что было видно даже через чёрные облачения, работорговцы. Но что они делают в нашем доме? − Мисс Льонис, − начал коллектор, подойдя ко мне прочти вплотную. – Теперь, когда вся семья в сборе, я сообщаю, что Вы должны много денег моему господину, мистеру Энджу. Внутри похолодело. Мистер Эндж – некоронованный король нашего города, глава крупного мафиозного синдиката. Не вернуть ему долг вовремя, значит подписать себе смертный приговор. − В чём дело, отец? – отодвинув сборщика в сторону, я бросилась к мистеру Льонису. – О чём он говорит? Бизнес процветает, мы расплатились со всеми догами. − Я брал у мистера Энджа большую сумму. Её не покрыть за столь короткий срок, − ответил бледный отец. – Прости. Мистер Льонис опустил голову. Я ни разу не видела его таким. Неужели всё действительно настолько плохо? Я обернулась к матери, которая сидела на диване, сгорбившись и закрывая лицо руками. − Чтобы расплатиться с долгами, Вы все должны подписать согласие и стать рабами, − снова подошёл ко мне коллектор. – Но у моего господина есть весьма щедрое предложение. Чета Льонисов уже пережила второй десяток и не будет полезна ему, но за молодую наследницу он может выручить неплохие деньги, которые станут компенсацией ущерба. Мисс Тори Льонис, пожалуйста, подпишите эту бумагу самостоятельно, если хотите спасти родителей. Да как этот наглец смеет предлагать мне стать рабыней? Я – дочь мультимиллиардера, глава нефтеобрабатывающей фирмы, я никогда не окажусь на дне жизни! − Нет! – мужчина протянул мне нужные бумаги, но я оттолкнула его. – Я никогда не подпишу это дурацкое соглашение. Передай своему господину, что мы продадим корпорацию, дома и всех рабов к концу недели, чтобы отдать ему долг. − Это не покроет процентов, − парень начинал злиться. – Тем более мой господин в ярости и требует деньги сейчас. Так что если Вы откажетесь выполнять мои условия, то завтра же вас четверых, вместе с нерождённым ребёнком, увезут в рабство насильно. Ребёнком? Я перевела взгляд на мать и заметила, что она непроизвольно дотронулась рукой до живота. Значит, потеряв возлюбленную, мама решила найти утешение, родив малыша. Её нельзя забирать в рабство в таком положении. Никому не нужны беременные рабыни, а значит, что перед продажей из неё вынут ребёнка, заставив насильно сделать аборт. − Отец, скажи, что всё не так плохо? Скажи, что нам не нужны крайние меры? – я так хотела быть сильной, но голос дрожал. Но мистер Льонис не ответил, всё так же смотря в пол. И я поняла, что всё кончено. И что я должна делать теперь? Попытаться сбежать из города, предав родителей? Или спасти мать, добровольно потеряв свободу? Я всегда считала, что чтобы стать достойной отца, должна не сомневаться в своих решениях. Но как мне сделать выбор сейчас? Ведь подписав эту бумагу, я потеряю не только свободу − мою жизнь, наследие отца и любимую. Меня больше не будет, потому что Тори Льонис исчезнет. Я опустила голову, до боли сжимая кулаки. Нет, мой отец не мог потерять всё в одночасье сам. Кто-то помог ему. Кто-то сильный и влиятельный – Адриан. Поэтому коллектор требует только меня, поэтому отказался от предложенных денег. Не получив меня в жёны, Адриан решил сделать своей рабыней. И если я убегу сейчас, то проиграю. Нет, я никогда не потеряю себя, даже если буду стоять на коленях. Поэтому сейчас должна сделать вид, что согласилась плясать под его дудку. Я пройду ужасы рабства, чтобы после нанести Адриану сокрушительный удар в спину. − Я подпишу, − ответила я, не в силах разжать руки. − Нет! – мама бросилась ко мне. – Тори, ты не станешь рабыней. Я не пожертвую одним ребёнком, чтобы спасти другого. − Не волнуйся, мама, я выживу, − я крепко обняла женщину, прошептав на ухо. – Пожалуйста, проследи за тем, чтобы Анжи не лишилась квартиры. Помоги ей. Женщина кивнула и отошла к окну, вытирая слёзы руками. Мне было больно смотреть на неё, но я знала, что иного выхода сейчас нет. Поэтому я взяла соглашение из рук коллектора и, подойдя к столу, дрожащими руками поставила свою подпись. − Поздравляю, мисс Тори, вы перестали быть человеком, − криво усмехнулся парень, и его громилы тут же подошли ко мне. – Пожалуйста, проследуйте с нами. Один из них попытался заломить мне руки за спину, чтобы надеть наручники, но я вырвалась. − Я пойду добровольно, − ответила я. − Но мне нужно сделать один звонок. − Хорошо, − кивнул он. – Можете исполнить своё последнее желание. Вынув из кармана мобильный, я набрала номер возлюбленной. Я должна попрощаться, должна сказать невольнице, что между нами всё кончено. − Анжи, − начала я, но стоило услышать голос любимой, как слова застряли в горле. − Тори, где ты? Что случилось? – быстро заговорила рыжая, по моему голосу поняв, что случилась беда. – Когда ты вернёшься? − Я не вернусь, − прошептала я точно в тумане. – Я больше никогда не приеду к тебе. Прощай. Я сбросила вызов, решив не терзать своё сердце, слушая девушку далее. Я понимала, что наши отношения кончились, и не хотела ещё больше расстраивать её, объясняя причину. Положив мобильник на стол, я пошла за мужчинами, и отец не остановил меня. Не сказал даже прощального слова. А мне так хотелось знать, счёл ли он моё поведение проявлением слабости или силы. Я так хотела оставаться сильной и идти в плен сама, с гордо поднятой головой. Но мне не позволили даже этого. Стоило нам подойти к чёрному фургону, ожидающему внизу, как один из громил резко схватил меня и, болезненно заломив руки за спину, надел браслеты. − Зачем? − поднявшая изнутри волна ярости, мешала думать, и я рванула наручники, больно раня запястья о края. – Я же сказала, что не сбегу! − Привыкайте, что Вы теперь вещь, мисс Тори, − ухмыльнулся коллектор перед тем, как закинуть меня в машину. Стараясь успокоиться, я закрыла глаза. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я старалась убедить себя, что мне не страшно, что я сильная и смогу выдержать это. Но на самом деле всё внутри сводило от ужаса.