Игры с огнём

Мы пришли в тот же кабинет, в котором я побывала в первый день пленения. − Стойте за дверью, − приказала она охранникам. – Я позову, если понадобитесь. Когда мужчины вышли, я смогла лучше рассмотреть скупщицу рабов. Женщина была определённо красивая – высокая и стройная, с короткими пепельными волосами и пышной грудью, обтянутой облегающей блузкой. Но было в её образе и отталкивающее глаз – вульгарность и похоть зелёных глаз, пошлая алая помада на пухлых губах и слишком короткая юбка, выставляющая на показ всем желающим ноги, обтянутые сетчатыми чулками. − Зачем Вы звали меня, госпожа? – спросила я, увидев, что рабовладелица прислонилась к стене и рассматривает меня. − Ты сказала, что умеешь ублажать женщин, − ответила она, подходя ближе. – Хочу проверить это. − Сначала купите меня, а после пользуйтесь, − усмехнулась я. Щеку вновь обожгла пощечина. Не такая сильная, как в прошлый раз, ведь рядом не было зрителей. − Не дерзи мне, рабыня, − прошипела она, взяв меня за волосы. – Ты сейчас моя собственность. И если не будешь выполнять то, что я хочу – тебе будет очень больно. Я усмехнулась, продолжая пристально смотреть ей в глаза. Столько пафоса. Но чтобы ни говорила рабовладелица, как бы ни старалась выглядеть жестокой, она явно не была доминантом. Не тот взгляд, расширенные зрачки и тяжелое дыхание. Это женщина просто похотливая сучка, желающая с моей помощью сбросить свой недотрах. Это определённо к лучшему, ведь такой я без труда смогу выставить свою цену за секс. Вот только сначала надо показать ей, на что я способна. − Я сделаю всё, что Вы скажете, госпожа, − я облизала губы, наблюдая за её реакцией. − Вот и умница, − сменила гнев на милость рабовладелица. – Иди за мной. Женщина подошла к стене и открыла маленькую дверь, которую я не заметила ранее. Пройдя внутрь, я увидела посреди комнаты огромную кровать, освещённую бледным светом синих ламп. Как мило, значит, это и есть то самое место разврата, где рабы ублажают свою хозяйку. Значит, именно здесь она трогала Берту, а раньше и мою Анжи. Нетерпеливо сбросив верхнюю одежду, женщина легла на кровать и раздвинула ноги, предъявляя моему взору истекающее лоно. − Чего ты ждёшь? – гневно крикнула она. – Живо приступай к своим обязанностям. − Освободите мне руки, − ответила я, подходя ближе. – И я доставлю Вам неземное блаженство. − Поработай ротиком, рабыня, − ответила она, откидываясь на подушки. – А потом я посмотрю, стоит снимать наручники или нет. Я улыбнулась. Страх. Эта женщина боится, что став свободной лишь на минуту, я наброшусь на неё. Что, навалившись сверху, сомкну руки на её шее и буду сжимать их до тех пор, пока воздух не покинет её лёгкие, а губы не посинеют. Что ж, это может значить только одно − в этой комнате нет камер. Значит всё, сказанное тут останется между нами. − Как скажете, − смотря женщине в глаза, подхожу ближе и медленно опускаюсь на колени. Ужасно некомфортно, так как руки тянет от неудобного положения, но я опускаю голову и начинаю вылизывать лоно рабовладелицы. Женщина громко стонет, всё шире раздвигая ноги и прося проникнуть внутрь. Просовываю язык внутрь, делая пару круговых движений, распаляя женщину, но быстро отстраняюсь. − Простите, госпожа, но я не достаю, − дразняще облизываю губы. − Вот если бы мои руки... Не успеваю закончить фразу, как браслеты падают к моим ногам. Какая нетерпеливая. Резко бросаюсь к женщине, нависая сверху, с удовольствием подмечая тень страха в её глазах. Хозяйка так боится, что сбудется её ночной кошмар? Но увы, придётся разочаровать. Резко, на всю длину вхожу в женщину тремя пальцами и слышу сладострастный вздох. Нравится, шлюшка? Трахаю резко, грубо, покрывая поцелуями-укусами её грудь, и хозяйка мечется по кровати и стонет не переставая. Бедняжка, рабы так аккуратны, так послушны, что не могут воплотить её тайных желаний. Зато я вижу их насквозь. − Поговорим о моих условиях? − начала я, когда женщина в изнеможении упала на подушки. − Да как ты смеешь, рабыня?! − прошипела она. − Одно моё слово, и ты пойдёшь по кругу! Хозяйка хочет казаться такой злой и страстной, но я вижу, как горят её глаза. И знаю, что она готова ползать за мной на коленях, лишь бы я трахнула так её ещё раз. − Госпожа, даже рабам нужен стимул для стараний, − сжимаю в пальцами её сосок. − Зачем мне удовлетворять охранников, когда я могу заняться вплотную только вами? − Тварь! − женщина поднимает руку для пощёчины, но так и не даёт её. − Чего ты хочешь? − Аукцион для меня и блондинки будет на следующей неделе. − Я посмотрю, что смогу сделать, − отвечает рабовладелица, вновь раздвигая ноги. *** Неделя беспорядочного секса, точно я вернулась в беспутную юность. В то время, когда я была зла на весь мир, зла на отца за то, что он забрал у меня любимую рабыню. За то, что он вечно ставил рамки на моё поведение. За то, что навязал мне Медею. И кто спас меня тогда от бесчисленных и бесполезных связей? Моя милая, скромная девочка, которую я так старалась испортить. А вместо этого Анжи исправила меня, подарив семью. Как же сильно я скучала по ней сейчас, сжимая в объятиях Берту. Но без любимой я снова погружалась в лоно разврата. Я ласкала блондинку, чтобы удовлетворить свою похоть, и трахала хозяйку, выкупая нашу свободу. Но всё же моё распутство принесло плоды, и точно в назначенный день к моей клетке подошли двое охранников во главе с самой хозяйкой. − Свободная, тебе везёт, так как нашелся господин, заплативший за аукцион, − сказала она, пожирая меня горячим взглядом. − Так что ты и твоя блондинка будут проданы сегодня с молотка. Забирайте, − кинула она своей свите. Берта задрожала, и я сжала её руку за секунду до того, как нас заковали в наручники. Я как никто понимала девушку, которую до дрожи пугала неизвестность. Я чувствовала тоже самое, оказавшись в положении, в котором могла лишь подчиняться чужой воле, теряясь в догадках. Кто заплатил за приближение аукциона? Отец? Адриан? И как бы мне ни хотелось надеяться на лучший исход, скорее верилось во второе. Ведь отец так и не сказал ни слова, когда меня забирали. Он продолжал сохранять молчание, когда увидел меня в клетке. Похоже, что план блондина оказался продуман до самых мельчайших деталей, и ему всё же удастся увидеть меня на коленях. Что ж, я не могла сказать, что не предвидела такой исход, но руки всё равно предательски задрожали. − Эту в комнату для подготовки, − рабовладелица кивнула в мою сторону, как только мы вошли в полутёмный коридор. − А девчонку в смотровую, чтобы врач подтвердил её невинность. Блондинка заметалась, взглянув на меня полными ужаса глазами. Похоже, только сейчас Берта поняла, что сделала, проводя со мной жаркие ночи. Но девушка зря боялась, я бы никогда не подставила её под удар. − Всё будет хорошо, − улыбнулась я, желая подбодрить невольницу. − Конечно, будет, − зло расхохоталась хозяйка, пребывающая не в самом лучшем расположении духа. − Если малышку никто не испортил. В противном случае, придётся кнутом вбивать в неё основы морали. Берта дико закричала и бросилась ко мне в поиске поддержки, но охранник быстро поймал её и потащил прочь. Я смотрела им вслед закусив губу, так как сейчас ничем не могла помочь бедной девушке. Сейчас мне оставалось лишь молиться, чтобы хозяйка не выместила на Берте своё плохое настроение. − Удачи, − рабовладелица ещё раз провела по моей фигуре полным сожаления взглядом. − Это Ваш последний шанс купить меня, − ухмыльнулась я. Но не поддавшись на провокацию, женщина развернулась на шпильках и пошла в другую сторону. Даже жаль, ведь оказавшись в её руках, я быстро подчинила бы женщину себе и получила долгожданную свободу. Но вместо этого охранник толкнул меня в комнату и, сдёрнув одежду, закрыл дверь. Я осмотрелась и увидела ещё несколько мужчин и женщин, закрывающих руками обнажённые тела. Похоже, это помещение изображало собой импровизированный вариант душевой, раз пол и стены в ней были оклеены плиткой. − Живо встать к стене! − я увидела подходящего к нам охранника со шлангом в руке. В толпе раздался тихой шепот, но никто не торопился исполнить приказ. − Живо! − прикрикнул надсмотрщик, ударяя длинной палкой по трубе. Пленники всполошились и бросились выполнять требуемое. Я улыбнулась, наблюдая за ними, стоя около стены. Неужели эти люди действительно так напуганы или забиты, раз не могли понять, что сегодня их никто не тронет? Ведь какими бы жестокими не казались охранники им под страхом плетей запрещено портить товар в день продажи. А дальше всё шло по чётко выработанной схеме: нас окатили прохладной водой, после дав полотенца для просушки. Наши надсмотрщики отчаянно старались придать товарный вид замученным людям: наши волосы завивали и расчёсывали, на губы наносили тонкий слой помады, а глаза подчёркивали тушью, пока мы все не превратились в красивых кукол. В самом конце процедуры, длившейся несколько часов, нам надели пышные юбки и оставили обнажёнными груди с аппетитно затвердевшими от холода сосками. Было странно и мерзко смотреть на это искусственное преображение, на разукрашенные лица с полными ужаса глаза и мраморно отбелённую кожу. Аукцион оказался даже более фальшивым, чем когда я думала о нём, стоя по другую сторону жизни. А после к каждому из нас стали подходить охранники, давая выпить воды. Измученные жаждой пленники с жадностью припадали к предложенным стаканам, но я быстро поняла, что это. Наркотик. Но, несмотря на моё решение притвориться покорной рабыней, я не могла позволить одурманить себя. Если мне суждено оказаться в рабстве Адриана, то луче узнать об этом сейчас, на аукционе, чем как моя Анжи при пробуждении. Поэтому, когда охранник дал мне выпить из стакана, я притворилась, что исполняю приказ, а сама задержала отраву во рту. Кивнув, мужчина уже собирался пройти мимо, как из неоткуда возник ещё один надсмотрщик. − Эй, она не выпила, − остановил товарища он. − Открой рот, − приказал он, но я лишь плотнее сжала зубы. Мужчина поднял моё лицо к себе, внимательно разглядывая его. Я же прикрыла глаза, пряча взгляд, стараясь изобразить действие дурмана. Но, не удостоверившись в этом, мужчина зажал мне нос. Сердце заколотилось в бешенном ритме, когда я приоткрыла губы, стараясь сдержать дыхание, чтобы не проглотить дурь. Отчёт пошёл на секунды. − Видишь, она всё проглотила, столь сдерживать дыхание почти невозможно, − наконец сказал он, отпуская меня. Почти невозможно. Чуть не задохнувшись, я выплюнула наркотик, стоило мужчинам отвернуться. Далее одурманенных рабов со стеклянными глазами потащили прямо на сцену, где я увидела стоящую Берту. Я вздохнула с облегчением, не заметив на теле девушки следов от ударов. Уголки губ чуть было не сложились в улыбку, но я вовремя отдернула себя. Сейчас я должна была притвориться безмолвной куклой, как другие. Но взгляд, горячий от азарта, взволнованный, мог с головой выдать меня, поэтому мне пришлось осматривать зал из-под полуприкрытых ресниц. Как я и ожидала, на втором ряду сидел Адриан, на губах которого играла блаженная улыбка. Парень так радуется моему унизительному положению или уже празднует победу? Что ж, пусть порадуется, единственный раз увидев меня во всех видах. Ведь, когда я окажусь в его плену, то обязательно найду способ всадить нож в его горло. Сейчас не Адриан больше волновал меня. Я с трепетом осматривала мужчин, пытаясь увидеть лицо отца. Именно сейчас мне так была нужна его поддержка. Но отца не было. Оставалась лишь слабая надежда, что он сидит на задних рядах. − А сейчас, дамы и господа, мы представляем вашему вниманию прелестное создание, − заговорил диктор. − Девушка шестнадцати лет, ещё не познавшая ласк в своей жизни. Чистая и нежная малышка, к тому же натуральная блондинка станет настоящим украшением Вашей постели. Делайте ставки, уважаемые дамы и господа, начальная цена двадцать пять тысяч. В свет ламп вывели Берту, которая под действием дури начала ласкать себя. После показательного шоу, вверх поднялись несколько рук с сигнальными карточками. Невинность сейчас определённо была в цене, раз за хрупкую блондинку боролись так отчаянно. Я же внимательно всматривалась в лица покупателей, так как судьба девушки стала совсем не безразлична мне. Только бы Берта оказалось достаточно умна и смогла притвориться неумелой в новом доме. − Продано, − наконец выкрикнул диктор. − Блондинка достаётся господину под номером шестнадцать. Я с интересом всмотрелась в лицо мужчины, сидящего на третьем ряду и с удивлением узнала поверенного Аманды. Подруга здесь? Я вновь осмотрела зал, но нигде не заметила шатенки. Почему Аманда выкупила блондинку, почему не меня? Не выдержав, я с силой закусила губу, стараясь подавить подступающую к горлу обиду. На моё счастье, полутьма скрыла этот жест от пленителей, лишь Адриан подался вперёд, невольно проведя языком по губам. Похоже, его невероятно возбудила мысль, что я буду отыгрывать концерт в полном сознании. − А сейчас, дамы и господа, встречайте самый ценный приз нашего вечера, − продолжил развлекать толпу парень. − Бывшая дочь мультимиллиардера мистера Льониса. В свои двадцать четыре года эта красавица не познала ни одного мужчины, но великолепно умеет развлекать дам. Угрюмый охранник вытащил меня в свет прожектора под свист и улюлюканье толпы. Мир превратился в маленькую точку, состоящую из клубка нервов и сердцебиения. Почему меня назвали бывшей дочерью? Неужели отец отрёкся от меня и спасения нет? Но тем не менее я продолжала стоять на сцене, почти ослеплённая ярким светом, униженная и обнаженная на потеху толпы, но не сломленная. Я знала, что выход есть всегда, даже если надежда разорвана в клочья. Поэтому я без стеснения протянула руку к лону и стала ласкать себя, отыгрывая концерт, заготовленный работорговцами. Страха больше не было, как не было и стеснения, поэтому я пристально смотрела в мутные от возбуждения глаза Адриана. Я хотела, чтобы он видел сейчас, чтобы знал, что даже без твёрдой почвы под ногами, я выживу и никогда не склоню перед ним головы. − Начальная цена один миллион, − с азартом и каким-то ликованием прокричал диктор, когда минута моего позора была окончена. Однако, мне пора гордиться, раз за меня просят выкуп в четыре раза больше, чем за невинную Берту. А лес поднятых рук с зелёными карточками говорит о том, как я популярна. − Но, так как сумма превышает обычную, а у нас бывали проблемы с кредитными картами, то оплата этого лота принимается лишь наличными. По залу пробегает недовольный ропот и часть желающих отсеивается. Ни копейки наличности нет и у половины зала, так как всё в нашем мире давно заменили магнитные карточки. Но сегодня рабовладелица надеется получить огромный куш, намереваясь согреть свою постель деньгами, вместо меня. Ставки росли, оставляя бороться лишь самых сильных и богатых. В основном это были коллеги отца, которые не раз сидели со мной за одним столом и, кланяясь, пожимали руки. Но я была бы сильно удивлена, узнав, что кто-нибудь из них хочет спасти меня. Вожделение, желание отомстить жестокому боссу, отымев его непокорную красотку дочь − вот что движет ими. Но и они постепенно уходят со сцены, оставляя нас с Адрианом наедине. Ведь блондин, что наверняка получил компанию моего отца, сорит деньгами, называя заоблачные цены. − Мужчина под номером семнадцать, раз, − вещает диктор, и мир вновь сужается до точки. − Семнадцатый номер, два... − Я повышаю ставку вдвое, − с задних рядов раздался до боли родной голос. Сердце пропустило удар. Та, которую я оставила. Та, которую не ожидала увидеть здесь. Та, которую я люблю до безумия. Анжи. Моя малышка вновь подарила мне надежду.