Игры с огнём

Несколько дней я практически не вставала с постели, поднимаясь лишь для того, чтобы взять безвкусную пищу. Я никогда не была склонна к меланхолии, но сейчас, чувствуя полную беспомощность, мне не хотелось шевелиться. Закрывая глаза, я вновь видела перед собой любимую, чувствовала её горячие поцелуи, слышала мелодичный смех. На какое-то время мне показалось, что кроме воспоминаний у меня ничего не осталось. На третью ночь, лёжа без сна, я услышала шепот и частое дыхание. По телу неожиданно разлилось горячее тепло, напомнив о любимой. Мы тоже так дурачились, перешептывались между поцелуями. Очередная игра моего воображения? Но открыв глаза, поняла, что ещё не сошла с ума. В тусклом свете ламп, я отлично видела девушек из соседней клетки, которые ласкали друг друга на лежаке. Их руки скользили по обнажённым телам, выгибающимся от наслаждения, а губы старались заглушить сладострастные стоны. Я не могла оторвать взгляда от пленительной картины, а рука сама потянулась к промежности. Я осторожно просунула руку по одеяло, чтобы не привлечь к себе излишнее внимание, и стала ласкать себя. Я, то открывала, то закрывала глаза, представляя руки любимой, кусала губы, чтобы заглушить стоны, чувствуя, как боль в спине постепенно отходит на второй план. Но всему хорошему обычно наступает конец, и, издав последний жаркой стон, девушки в изнеможении рухнули на подушки. Даже не коснувшись губ друг друга на прощание, они разошлись по своим местам, и в воздухе вновь повисла гнетущая тишина. Я достала липкую от смазки руку, так и не сумев достигнуть столь желанного экстаза, и подняла голову. С небольшим удивлением я отметила, что Равенна тоже не спала, а, как и я, наблюдала за проказницами. − Такое часто здесь бывает? – спросила я чуть охрипшим от возбуждения голосом. – Разве это не запрещено? − Запрещено, − женщина облизнула губы. – Если их поймают, то непременно высекут. Но когда охранников нет рядом, каждый по-своему справляется со стрессом. Я закрыла глаза, раздумывая над словами женщины. Значит, я стала случайной свидетельницей не любовных игр, девчонки просто скидывали стресс, накопившийся в организме. Секс – неплохое средство сбросить стресс, как же я раньше об этом не подумала? Но ласкать себя, мучительно вспоминая о любимой, не показалось мне хорошим вариантом. Мне нужна была девушка, живая и тёплая. Я обвела глазами присутствующих в клетке – Равенна хороша, но слишком стара, чтобы возбудить меня, три куклы со стеклянными глазами тоже не вариант. Остаётся только блондиночка−девственница. Я перевела взгляд на безмятежно спящую девушку. Её влажные губки приоткрывались во сне, словно прося поцелуя, и по моему телу вновь прошла горячая дрожь. Да, девчонка определённо хороша, если не считать худобы и страха в больших глазах. Но так как выбирать особо было не из кого, я решила обязательно поладить с ней завтра. *** Когда я проснулась, похоже, был уже день, так как люди в клетках уже проснулись и о чём-то разговаривали. Хотя нет, ведь завтрак ещё не приносили. − Что такое? – я подняла взгляд на Равенну, которая стала моим информатором в этом месте. − Сегодня суббота, день аукциона, − ответила она. – Скоро придут охранники, забирать людей. Надеюсь, что меня тоже купят сегодня. Я так устала сидеть в клетке. Женщина отвернулась, задумавшись о чём-то своём, а я тихо вздохнула. Мне тоже безумно хотелось вырваться на волю. Хотя будет ли она у меня после продажи? Я поправила волосы и, чтобы отвлечься от грустных мыслей, перевела взгляд на блондинку. Девушка сидела на своём лежаке и, как обычно, смотрела в пол. Я потянулась и, чувствуя, что боль в спине почти улеглась, подошла к блондинке и села рядом. − Как тебя зовут? – решила начать с простых вопросов я. Блондинка подняла на меня глаза, полные недоверия, и не ответила. Я знала, что девушка очень испугана всем, что происходило здесь, и не желает ни с кем общаться, но отказывалась сдаваться. − Давно ты здесь? – спросила я и, придвинувшись ближе, осторожно положила ладонь на коленку девушке. От столь невинного жеста, блондинка резко дёрнулась в сторону и притянулась ноги к себе, обняв руками. Я еле заметно вздохнула, поняв, что на соблазнение испуганной девушки может уйти слишком много времени. − Завтрак! – послышались громкие голоса охранников, и мы выстроились около входа, дожидаясь своей очереди. Несколько надсмотрщиков толкали перед собой большую тележку, на которой стоял чан с дурно пахнущим варевом. Обычная еда для рабов – мерзкая на вкус, но довольно питательная, чтобы невольники не потеряли товарный вид. Получив пластиковую тарелку, я вернулась к лежаку и быстро проглотила непонятно из чего изготовленный суп. − Отдай! – я подняла глаза и увидела, как одна из рабынь встала напротив блондинки, что только что получила свою порцию. Девушка сжалась и, вцепившись в тарелку руками, попыталась пройти мимо, но мерзкая рабыня дёрнула её за волосы. На глазах девушки выступили слёзы боли, и она безропотно отдала еду. Мои руки сами собой сжались в кулаки. Как я могла уйти в себя настолько, что не замечала того, что творится вокруг? Похоже, что обед у блондинки забирали уже не один раз, поэтому она словно таяла на глазах. Если так будет и дальше, то бедняжка не доживёт до аукциона. − Верни еду, − я подошла к рабыне, что намеревалась расправиться со своей добычей. − С какой радости?! – положив её на лежак, девушка встала и с вызовом посмотрела мне в глаза. Изнутри вновь поднялась волна ярости, я вспомнила охранника, что так унизил меня, вспомнила Анжи, от которой мне пришлось отказаться и безысходность своего положения. Поэтому вместо того, чтобы дать вразумительный ответ, я подняла руку и наотмашь дала нахалке пощечину. Удар вышел таким сильным, что из разбитой губы девушки потекла кровь, а в её глазах отразился дикий ужас. Рабыня поспешно наклонилась и протянула мне тарелку, но я подняла руку для нового удара. Я не била женщин, это всегда казалось мне отвратительным, но сейчас её боли хотелось до безумия. Я хотела вновь ударить её, хотела избить так сильно, как того насильника. Но моя рука зависла в воздухе, так как я, пусть и с трудом, удержалась от этого. Я знала, что если сорвусь сейчас, то превращусь в животное, как большинство из этих клеток. Поэтому я лишь взяла еду из дрожащих рук рабыни и направилась к блондинке. Я знала, что если не сумею договориться с ней, то не сумею долго держать эту ярость внутри. − Держи, − присев рядом с девушкой я протянула ей тарелку. – Как тебя зовут? − Берта, − тихо ответила девушка, взяв из моих рук свой завтрак. − Рада познакомиться, Берта, − я улыбнулась, чувствуя, как ярость внутри затихает. – Как ты попала сюда? − Меня забрали за долги отца, − так же еле слышно ответила девушка. − Понятно. Берта, ты понимаешь, что тебе нужна помощь? – я дождалась утвердительного кивка девушки и перешла к сути. – Я обещаю, что буду защищать тебя, но взамен ты будешь спать со мной. Идёт? Блондинка подняла на меня взгляд, в котором явственно читались удивление и страх, и не торопилась отвечать. − Не бойся, я не обижу тебя, − я осторожно, стараясь не спугнуть девушку, провела по её щеке. Смутившись от этой ласки, блондинка опустила голову и медленно кивнула. А я улыбнулась, радуясь, что не растеряла ещё своего обаяния. *** Равенну увели ближе к вечеру. Я долго смотрела вслед мудрой женщине и жалела, что не расспросила её больше о жизни рабыни, которой мне предстояло стать. Но всё же я была рада, что она смогла выйти из этой клетки. И надеюсь, что в последний раз. Поэтому сейчас, я отчаянно желала, чтобы Равенне, наконец, повезло, и её купил достойный человек. Странно, ещё пару недель назад я не стала бы надеяться, так как считала, что всё в моих силах. И уж точно не стала бы переживать за чужую рабыню. Как бы я ни не хотела этого, это место меняло меня. Теперь я лучше стала понимать поведение моей Анжи в начале, её страхи и её боль. И я была так рада, что у неё всё сложилось по-другому. Я удивительно вовремя выписала девушке вольную – моя рыжая бестия на свободе, вместе с любимой сестрой. Интересно, что она думает обо мне после тех слов? Я не заметила, как вновь ушла в сладкие воспоминания о любимой, встрепенувшись лишь тогда, когда выключили верхний свет. Поняв, что время пришло, я подняла голову и увидела, что Берта сидит на лежаке. Девушка слегка дрожала и то и дело кидала на меня взгляд, видимо, пытаясь понять, буду ли я что-то делать с ней сегодня. Но, несмотря на явное нежелание, и страх рабыни, я собиралась сделать её своей сегодня ночью. Мне это было нужно. Возможно и Берте тоже, чтобы пережить ужасы плена и не сойти с ума. Поэтому не став мучить её ожиданием, я подошла к лежаку девушки и села рядом. Рабыня закусила губу и опустила голову, так же, как когда-то делала моя Анжи. И она так же побаивалась меня. Но на этот раз я решила не повторять ошибок, показывая свою власть. Я помнила, сколько Анжи страдала и плакала, да и Берта не была моим домашним зверьком, которого я могу запугивать сколько угодно, но смогу гарантировать безопасность. Эта девушка была в такой же ситуации, как Анжи, как и я сама, поэтому умерив свою страсть, я старалась действовать осторожно. Ведь в глазах блондинки я желала видеть похоть, а не страх. Поэтому подняв девушку за подбородок, осторожно коснулась её губ. Я не углубляла поцелуй, стараясь сделать его актом нежности, а не страсти, и в душе поднялось ликование, когда губы блондинки дрогнули, и она ответила мне. − Не бойся, − прошептала я и, скинув с себя робу, помогла обнажиться Берте. Девушка отчаянно стеснялась и опускала глаза, стараясь не смотреть по сторонам. А меня же не стесняла вероятность приманить к себе случайных зрителей. Я обжималась в клубе с девушками на глазах множество раз, и не все случаи из них была пьяна. Поэтому прижав, ещё дрожащую девушку к себе, я помогла ей опуститься на лежак. Я изучала губами нежное тело рабыни, она часто дышала, и я чувствовала, как огонь желания постепенно разгорается в её теле. Берта постепенно отдавалась мне, стонала, скользя потными ладонями по моей спине. Ей нравилось это, как и Анжи. Ведь она, как и моя рыжая невольница до этого момента в тайне желала своего первого раза. А я закрывала глаза, представляя, что ласкаю мою девушку, отчего возбуждение возрастало в разы. Берта сама раздвинула ноги, навстречу моей ладони, забыв о своих страхах. И это было моей победой, но самой мне нельзя было так же расслабиться, чтобы не оставить на теле девушки следов. Я не хотела, чтобы у Берты были из-за меня проблемы. *** С нашего воссоединения с Бертой, мне стало заметно легче. Страхи отошли на второй план, а я старательно забивала голову мыслями о новой любовнице. К счастью девушка постепенно расслабилась и оказалась довольно интересным собеседником, поэтому мы часто проводили дни разговаривая. Мне нравилось погружаться в её проблемы, рассказывать о чём-то стороннем и занимательном, но я отчаянно старалась избежать рассказов о себе. Я не хотела, чтобы Берта знала, что я тоже была свободной. − Доченька! – я обернулась на крик и увидела, бегущую к моей клетке мать. Я никак не ожидала, что смогу увидеть родителей здесь, ведь в такие места редко пускают посторонних. На глаза навернулись слёзы, и я бросилась к прутьям клетки, вытянув навстречу женщине руки. Мама обняла меня, насколько её позволяла решётка и зашептала о том, что они скоро освободят меня. Я знала о том, что это ложь, они просто не смогут, как бы ни хотели, но как в детстве, прижавшись к её груди. − Детка, − продолжила мама, гладя меня по голове. – Знай, мы не забыли тебя, мы обязательно придём. Я кивнула и перевела взгляд на отца, который стоял поодаль и смотрел на нас. Я закусила губу. Почему он не подошёл? Почему ничего не говорит? Почему? − Время! – к нам подошёл охранник и схватил маму за руку. – Уходите. Но женщина не слушала его, продолжая держать меня за руки, поэтому я отстранилась сама. − Я в порядке мама, − соврала я, пряча слёзы, и отошла вглубь клетки. – Пожалуйста, не волнуйся за меня. Проводив родителей взглядом, я вернулась к Берте, но девушка неожиданно отвернулась от меня. − В чём дело? – я взяла любовницу за руку. − Мой отец, − тихо ответила блондинка. – Он обещал, что выкупит меня. Обещал навещать меня, но ни разу не пришёл навестить. − Сюда трудно попасть, − я обняла девушку, стараясь её подбодрить. – Не волнуйся, он придёт. Берта затихла, положив голову мне на плечо и я, молча, стала гладить её по волосам. Я не хотела лишать девушку последней надежды. Поэтому не стала делиться информацией о том, что несовершеннолетнюю девушку не могли забрать из дома против воли родителя. Да, за долги люди не раз попадали в рабство, по закону могли забрать лишь самого должника. Хотя в таких случаях несовершеннолетние дети часто были добровольным откупом. − Эй, свободная, не порть мой товар, − я обернулась на гневный окрик и увидела, что напротив моей клетки стоит сама хозяйка сего заведения в сопровождении двоих охранников. − Я ничего не делаю, − ответила я, вставая с лежака. – Чем обязана Вашему визиту? Хозяйка жестом велела мне подойти, когда один из мужчин открыл клетку. − Иди за нами, − велела женщина, когда мои руки скрепили наручниками.