Игры с огнём

Не знаю, как я пережила этот год. Тяжелый, бесконечно длинный год, без единой надежды. Я зарывалась с головой в работу в возвращённой компании, пытаясь хоть на время отвлечься от бесконечных страхов. Я так старалась вернуть ту силу, что растеряла за время пленения. Но поняла, что быть, как и раньше, просто сторонним наблюдателем уже никогда не смогу. Во мне накопилось слишком много чувств, и они буквально раздирали меня на части. Слишком много любви и слишком много горечи. Слишком много угрызений совести и осознания своей вины, что Анжи пострадала из-за меня больше, чем из-за Адриана. И я могу с точностью сказать, что никогда не справилась бы с этим без Кристины, без её поддержки и её веры. Но время всё расставляет по своим местам. Отец вернул нам компанию, и под моим руководством она стала загребать денег даже больше, чем раньше. Адриана арестовали, и он сейчас находится под следствием и, как бы сильно родители ни старались выкупить единственного наследника, его не спасёт уже ничего. Так как мой отец твёрдо намерен посадить наглого щенка за нанесённое оскорбление. А мне жаль, что Адриан понесёт наказание не за смерть красавицы-сестры и не за избиение моей возлюбленной, а лишь за шантаж богатого бизнесмена, но в глазах нашего общества это считается куда более серьёзным преступлением. После того, как я пришла в себя от известия, что Анжи впала в кому, после того, как я выплакала все слёзы и отошла от потрясения, в волне нахлынувшей ярости, я очень хотела убить Адриана. Хотела видеть ужас в его голубых глазах за минуту до того, как своими руками перережу ему горло. Но когда ярость поутихла, я поняла, что смерть, даже самая мучительная, не станет достаточной расплатой за его преступления. И сейчас я желаю Адриану жизни. Долгой, бесконечно длинной, полной боли и унижений. Хочу, чтобы он на собственной шкуре смог ощутить всё то, что благодаря ему пришлось пережить моей Анжи. Поэтому точно знаю, что когда закончится судебное разбирательство, и парень окажется в тюрьме, заплачу любые деньги, чтобы там, на самом дне, в душной камере, ему никогда не было покоя. А что касается моей возлюбленной, то самое сложное время пройдено. Медицина не стоит на месте, и на рынке появляется всё больше лекарств, позволяющих лечить даже самые тяжёлые болезни. Лечить даже тех, кто находится на грани смерти. Поэтому прогнозы врачей стали другими, и моей радости не было предела, когда они сказали, что Анжи выйдет из комы через год или полтора. Что осталось ещё немного подождать, и мы снова будет вместе. Но, приходя в больницу, я вижу, что стараются не только врачи. Анжи очень сильная, как и сказала Кристина, и она всеми силами старается восстановить своё тело. Сидя в маленькой палате, я видела, как затягиваются раны на её теле, и заживают синяки. Как начинают дрожать её ресницы и кончики пальцев, давая понять, что девушке снятся дивные сны. *** − Добрый вечер, Анжи, − с улыбкой на лице я вошла в палату, неся в руках небольшой букет цветов. Оранжевая лилия и три красные как кровь розы. Цветы, что она так любит. Цветы, что я не дарила ей ранее, считая это ненужной глупостью. А сейчас так хочется наверстать упущенное. − Прости, что не приходила сюда почти неделю, − с грустью сказала я, ставя цветы в вазу у изголовья. − Накопилось столько дел, с которыми нужно было разобраться. Я сейчас тебе обо всё расскажу. Подойдя к спящей красавице, я наклонилась, чтобы убрать непослушную прядку с её лба. И снова невольно залюбовалась отросшими волосами Анжи, что стали такими же огненными, как в нашу первую встречу. Но, почувствовав, как вновь защипало глаза, я пересекла комнату и, отодвинув тёмные шторы, распахнула окно. − Посмотри, Анжи, как прекрасен сегодня закат, − прошептала я, вдыхая ночной воздух, и смахнула слезу, которая полетела вниз. – Посмотри, ты же так трепетно относишься к последним тёплым дням лета. Я обернулась к возлюбленной, с горечью отметив, что она так и осталась недвижима. − Да, я ведь хотела рассказать тебе, чем занималась эту неделю, − спохватившись, я вернулась к кровати и, сев на небольшой стул, взяла тоненькую руку возлюбленной в свои. − Помнишь, как ты жалела, что Кристина из-за неоформленных документов вынуждена учиться на дому? Так вот, можешь больше не беспокоиться на счёт этого. Я сходила к адвокату и, несмотря на то, как это было сложно, смогла доказать, что смогу быть единоличным опекуном девочки. А вскоре подам документы на удочерение, так что когда ты вернёшься к нам, думаю, Кристина уже станет моей приёмной дочерью. Поэтому этой осенью она пойдёт в школу. Ты знаешь, малышка стала весьма требовательной и отмела четыре учебных заведения, но мы всё же сумели подобрать для неё хорошую школу. И поэтому она очень волнуется, пока мы подбираем ей всё необходимое для учёбы. Но знаешь, школьная форма смотрится на девочке просто великолепно, особенно если заплести большие бантики в волосах. Я хотела принести фотографии, но Кристина запретила, мотивируя это тем, что ты должна будешь очнуться, чтобы их увидеть. Я замолчала, вновь всматриваясь в безмятежное лицо возлюбленной. Анжи казалась такой спокойной сейчас, расслабленной. Совсем не такой как в последние дни, что мы провели вместе. Совсем не такой, какой была из-за Адриана и меня. Быть может, сейчас, уйдя ото всех, она счастлива? − Так что ты не волнуйся за нас, Анжи, − сдерживая слёзы, я улыбнулась, нежно гладя её пальчики. – Мы справляемся. Я не говорила тебе ранее, так как ещё было много сомнений, но я вступила в организацию, выступающую за отмену рабства. Не ожидала от меня такого? Я сама не ожидала. Но, похоже, ты так сильно подействовала на меня, что я всё же решила попробовать изменить наш мир. Отец, разумеется, пришёл в ярость, узнав об этом, но я больше не буду беспрекословно прислушиваться ко всем его советам. Я стала старше и теперь у меня своя семья, а у отца своя. Помнишь, я говорила тебе, что у меня родился маленький братик? – я замолчала на секунду, но решила продолжить. – Кстати, Аманда звонила со своего курорта, у неё тоже всё хорошо. Похоже, она, наконец, нашла своё счастье, живя дружной семьёй на троих. Я усмехнулась, но снова спохватилась, что не сказала самого важного, того к чему готовилась уже несколько месяцев. Того, что так сильно хотела сказать уже два раза, но не успела до этого момента. Быть может, немного странно делать это именно сейчас, когда любимая погружена в тяжёлый сон, но мне так нужно это. Именно сейчас, сегодня. Ведь больше некуда откладывать. − Дорогая Анжелика, − я достала из кармана бархатную коробочку и, как того требовали традиции, опустилась на одно колено у кровати любимой. – Я столько времени хотела подарить тебе обручальное кольцо, но только сейчас поняла, что это совсем не нужно. Потому, что ты не моя невеста, ты – моя жена, и мы с тобой судьбой уже давно повенчаны. Поэтому кольцо, которое я хочу сегодня надеть на твой палец, не будет обручальным. Я принесла свадебные кольца, парные, которые будут у нас обеих. Улыбнувшись, я открыла коробочку и надела одно кольцо на безымянный палец возлюбленной, а другое на свой. − Знаешь, Анжи, можешь больше не беспокоиться, что я буду изменять тебе, − прошептала я, не поднимая головы. – После того, что было, я даже подумать не могу, чтобы прикоснуться к другой. Даже для развлечения, даже для тела. Просто не могу. Я подняла влажные глаза и посмотрела на возлюбленную. Мне казалось, нет, я так надеялась, что после предложения, после моего признания, Анжи откроет глаза и прошепчет, что согласна. Что улыбнётся и скажет, что, наконец, счастлива. Но нет, спящая красавица так и осталась недвижима и безмолвна, одни лишь ресницы слегка подрагивали во сне. От волны затопившей боли я закусила губу и вытерла слёзы. Нет, я больше не буду плакать. Я буду просто ждать и верить, что Анжи вернётся ко мне. Буду ждать даже вечность, потому что знаю, что в моей жизни нет и не будет другой любви. *** А всего через семь месяцев раздался звонок: − Мисс Льонис, это из госпиталя «Мон-Рикардо», приезжайте к нам скорее. Ваша жена пришла в себя.