Герда и Кай

- А Данька там как? – лениво водя пальцем по парте, спросил Пашка – блондин с большими голубыми глазами, слегка наивный на вид и вызывающий исключительно романтические мысли, как светлый принц из сказки. Он с отрешённым видом разглядывал парту, и мечтательно протянул.- В Аме-ерике… - Как-как… Лучше, чем мы, - усмехнулся Андрей, с понимающей и сочувствующей улыбкой наблюдая за ним. – Отдыхает. Я вчера в скайпе разговаривал с ним, вид довольный, собирался на какую-то вечеринку к какому-то крутому знакомому. Он объяснял, а я всё равно ничего не понял. Андрей был брюнетом с довольно редким явлением для человека, обладающего таким цветом волос – светлыми серыми глазами, даже почти голубыми. Парни его недолюбливали за, как им казалось, «излишнюю смазливость», а девочкам он очень нравился. В него были влюблены многие, но он казался слишком независимым и неприступным, хотя и была у него одна слабость. - Везёт же людям, - протянул Димка, зевая. – А нам тут мучайся. Всё одно и то же каждый год. - Терпи казак, атаманом будешь, - рассмеялся Андрей, потрепав его рыжую шевелюру. – Тебе как-никак на золотую тянуть. - Не, это я в следующем году начну, в этом ещё можно расслабиться. - Даст тебе Павловна расслабиться, как же, - сочувственно протянул Паша. Дима фыркнул и махнул рукой. Ещё два дня можно об этом не думать. «Пробный» день всегда был интересно-скучным. Вроде бы и посмотреть надо, что там с каждым из одноклассников случилось за лето, а лучше бы и не видеть их совсем. Некоторых, конечно, можно и оставить, а в целом.... А вот учителей вообще хотелось бы забыть. Только не получится. Три года ещё наслаждаться их вниманием. Целый девятый класс, десятый и одиннадцатый в придачу. Только сейчас не хотелось об этом думать, а получить бы стопочку учебников, выслушать монолог классной о том, как она рада всех видеть и на что надеется, и потом - на бугор за гаражи напротив гимназии. Покурить, обсудить, что да как и где отметить первое сентября, сколько с собой брать и кого. Мужская половина 9 «Б», по крайней мере, большая, только об этом и мечтала. Курить ещё толком не научились, но надо совершенствовать навыки. - Ой, я вчера на Данькину страницу на фейсбуке зашла. Он мне адрес дал, - хвасталась Таня – яркая звезда всей параллели, жгучая брюнетка с яркими зелёными глазами - менее популярным подружкам. – У него такие фо-отки… Океан, сёрферы, и буквы эти большие «Голливуд»… Красота! – подружки дружно охнули. - Как ценный кадр потеряли, - поморщился Пашка, глядя на стайку мечтательниц. - Да уж, - Андрей покосился на брюнетку-предводительницу этих юных амазонок, сейчас ясно представляющих себя в солнечной Калифорнии, грустно вздохнул и уставился на пустую доску. Она-то и была его слабостью. С шестого класса влюблён в неё, столько раз признавался, а Таня только дразнит. Тихий галдёж, сводящийся к обсуждению летних новостей, прервала своим торжественным появлением классная – Анна Павловна – в сопровождении довольно милого высокого светловолосого парня. Мальчики оценивающе окинули его недружелюбным взором, девочки встретили восторженными взглядами и перешёптыванием. - Здравствуйте, - классная обвела взглядом класс и указала на парня. - Станислав Холодов. Будет учиться с вами, - она покосилась на третий ряд, где обосновались мальчики 9 «Б». – Надеюсь, подружитесь. Ребята дружно фыркнули. Немалую роль в этом сыграл рост новенького. Если большая часть мальчиков ещё не вытянулась, то он был высоким и весьма аристократичным с виду. - Как в первом классе, - шепнул Пашка Андрею и тихо продекламировал голосом известного Леопольда. – Ребята, давайте жить дружно. Тот усмехнулся и ещё раз оглядел новенького. Модные джинсы, яркая рубашка, заметно-выделяющийся ремень с тяжелой пряжкой, вид надменный. Стас также недоверчиво смотрел на ребят, как и они на него. Кивнув, он сел на свободную первую парту среднего ряда. - Пф…- устало выдохнул Димка. – Один фраер уехал, второй явился. Год спустя. 1 - Даня, успокойся. Ты же не в первый класс, - улыбаясь, успокаивал друга Андрей. – Будто не знаешь никого. - Знать-знаю, но мало ли что, - тот поправил шуршащую обёртку букета и понюхал одну из роз. - С чего это ты таким неуверенным стал? - Волнуюсь. Вы тут все так вытянулись, возмужали, похорошели… Андрей рассмеялся, хлопнув его по плечу. - Данечка! – к ним на свежекупленных каблуках подбегала Танечка. – Как я рада тебя видеть! – и обняла парня. Даня похлопал её по спине и отстранился. - Да, да. Я вижу. - Ой, не мог сказать, что тоже рад, - кокетничала Таня. – А загорел как, вытянулся, похорошел… Андрей усмехнулся - Как бабушка моя. Ещё скажи, похудел. «Чем вас в ентой Америке кормили?», - спародировал парень старушечий голос и поморщился. Несмотря на то, что Даня поправился на пару-тройку килограмм, бабушка упрямо считала его «тростиночкой» и собиралась откормить. - Ну тебя, - она махнула рукой. Не обиделась, лишь сделала вид. – А с длинными волосами тебе лучше было, - деловито произнесла девушка и отошла к подругам. Андрей вздохнул, провожая её взглядом, а Данила потеребил единственную оставшуюся длинную прядь своих каштановых волос – маленький «хвостик» на затылке. Год назад, когда он уезжал из России, волосы были длиной до плеч. Потом, в Америке, он без сожаления их совсем укоротил, оставив «ёжик» и эту прядь, которую можно было накручивать на палец, задумавшись. Андрей на правах лучшего друга смеялся в голос, говоря, что когда так делает, Даня похож на томную барышню, мечтающую о принце. И не сказать, что Андрей был совсем не прав. Тем временем торжественная линейка, посвящённая первому сентября, собиралась быть открытой. На ступеньках суетились директор, пара учителей и звукорежиссёр праздника. - А у тебя с ней так до сих пор никак? – спросил Даня друга, бросив мучить волосы. - Как видишь. Великий и прекрасный Даниил Крайнов вернулся, - продекламировал тот. - Опять двадцать пять. Андрюшенька, не нужна мне твоя Танечка. - Знаю. А вот ты ей вроде нужен. - Вроде? – наигранно растроенно удивился Даня. - Конкуренция у тебя, ненаглядный, - улыбнулся Андрей. – Вот она, - шепнул он и указал на парня впереди них в строгом дорогом костюме стального цвета, начищенных белых лакированных ботинках и внушительным букетом в ярко-красной обёртке в руках. - Этот, что ли? Новенький? – тихо поинтересовался Крайнов. - Кому новенький, а кому год как старенький. Папа у него учёный какой-то химико-биолог, а сам он в алгебре неплохо разбирается. Весь год у него списывали. Сначала не давал. Объяснять – объяснял, чтобы сами делали. И отлично объяснял, надо заметить. А потом, наверное, надоело, желающих много было, - Андрей покосился на Таню. – А на всех сил не хватает, - и усмехнулся. - Ясно, - Даня ещё раз оглядел Стаса. Тот, видимо, почувствовав взгляд, обернулся. Крайнов замер, неотрывно глядя в светло-зелёные глаза восхищённо, испуганно и виновато одновременно, и попытался улыбнуться. Стас пожал плечами и отвернулся. А Данила поглядывал на него всё время линейки. 2 Даня влетел в класс, замер, оценивая обстановку. Безопасно, учителя нет. - Меняю английский на алгебру! Весомое заявление, учитывая, что в английском Крайнов соображал, даже очень. С детства учил, знал язык практически в совершенстве. - Мог бы просто спросить, - первой откликнулась Таня, протягивая ему тетрадь. Только Даня собирался с благодарностями её принять, как вдруг... - Как оказалось, у тебя ошибки в двух примерах, - спокойно сказал Стас, не отвлекаясь от чтения учебника истории. Данила недоумённо взглянул на него. Что это за жест доброй воли?! - Да ну? – нашлась Танечка. - Да, - ответ обескураживал своей уверенностью и бесспорностью. Было ясно, что ошибки выявились в ходе сравнения ответов списывающих с разных тетрадей. Удивительным был факт того, что Стас сообщил об этом Дане. - А… - Крайнов так и стоял между рядами с протянутой рукой. - Моя тетрадь на вашем ряду, - Стас, наконец, обернулся и еле уловимо улыбнулся. «Ваш ряд» - это третий, оккупированный исключительно ребятами. Так уж завелось ещё с пятого класса, когда учителя рассаживать перестали. - А… Ага, - Даня сел на своё место. – Делитесь алгеброй, - и дёрнул за пиджак сидящего впереди Пашку. - Подожди, - прошипел тот. – Сейчас допишем, и Женька даст. - Паш, а ты мне свою, ладно? - откликнулся с первой парты Дима. - Ты ж золотомедалист, тебе незачем, - не отрываясь от списывания, усмехнулся Женя – миловидный брюнет с тёмными карими глазами. Предметом зависти был его рост. Он ещё со второго класса был самым высоким, а сейчас тем более. - Я сверяться буду. Третий ряд дружно засмеялся. Поверили они, как же. А Таня в этот момент упорно искала ошибку и злобно косилась на Стаса. Сам же Крайнов всю историю думал, почему Холодов предупредил его. Таня хорошо разбиралась в алгебре. Раньше в основном только у неё списывали. А теперь есть Стас. Видимо, это не на шутку задевало. С «новеньким» Данила не общался с самого начала учебного года, уже две недели. Только на уровне «привет-пока», не о чем им было говорить, не складывалось как-то. Хотя Даня часто наблюдал за ним, присматривался, на переменах рассказывая о «невероятных приключениях русского в Америке». Преувеличивал, конечно, кое-где, но без приукрашиваний уже не рассказ, а простой набор сухих фактов. Замечал, как Стас усмехается, но старался не обращать внимания. Много этот франт понимает! Андрей рассказывал, что они пытались переманить Холодова на «свой» ряд, но он так и остался на первой парте среднего ряда. До конца истории списать алгебру успели все, даже Таня, не с тетради Стаса, конечно, а с чьей-то другой. А вот вернуть «спасительницу» пришлось Крайнову. Как так вышло, он и сам не понял, но и не сильно отпирался. - Спасибо, спас. Всех, - Даня улыбнулся. - Не за что. Не в первый раз. Обращайся, - Стас спрятал тетрадь в сумку и вышел из класса. - Вот и поговорили, - заключил Данила, постучав костяшкой пальца по парте. - Крайнов, ты английский обещал, - жизнерадостно улыбнулся Пашка. - Ты мне алгебру дал? Нет. Дал Женька, вот у Женьки английский и спишешь, - Даня достал тетрадь из сумки и торжественно передал довольному Жене. - Ладно-ладно, - мстительно отозвался Паша, накидывая сумку на плечо, «нечаянно» задел Крайнова и выбежал из класса. - Стой, - рассмеялся Даня и помчался догонять обидчика. 3 - Это катастрофа, - выдохнул Даня, глядя на очаровательную красную тройку в тетради для самостоятельных работ по алгебре. - Почему же? Вполне удовлетворительно, - прокомментировал Женька, глядя на такую же тройку в своей. - Вот именно, что вполне, - Крайнов подпёр голову рукой и закрыл тетрадь. – А впереди ещё экзамены. Пора браться за репетитора. - Не везёт в учёбе, повезёт в любви, - философски изрёк Женя. - В песне не так было. - Всё равно. Самое обидное, что в геометрии Даня разбирался совсем неплохо, даже очень хорошо. С удовольствием чертил, легко мог сориентироваться в довольно сложных рисунках с нагромождением прямых и пересекающихся фигур. Сразу видел, что нужно, чтобы решить задачу. И физику Даня любил, легко с ней управлялся. А вот с алгеброй возникали проблемы, нешуточные. С подбором формул, последовательностью вычислений. Данька долго сидел над задачами, тщательно всё продумывал, и решение выходило длинное, усложнённое и нерациональное, хотя и правильное, потому и оценка всегда была ниже, и времени на решение уходило много. - Слушай, а если Стаса попросить, поможет? - Не знаю. В прошлом году помогал, пока не надоело. - Крайнов, Свиридов, а вас новая тема не касается? – возмутилась Мария Сергеевна – великий математик всея гимназии №1. - Касается, - обречённо хором откликнулись двое и принялись, хмурясь, сосредоточенно перерисовывать эскиз какого-то графика с доски. После алгебры Даня долго решался на смелый, по мнению его и Женьки, поступок. Подойти и попросить списать – одно, а вот попросить помочь – другое. Стас сидел на подоконнике, рассказывая что-то Андрею. Данила следил за движениями, за тем, как он смахивал чёлку с глаз, как писал в тетради. Почерк у него красивый, но иногда не понятно, где 8, где 9, а z похожа на странную закорючку, не говоря уже обо всяких «ро», «пи» или «тау». И в геометрии его очень сложно разобраться, пока не привыкнешь. Писал он кратко с постоянным знаком следствия, без объяснения практически. Пока Пашка не спросит, никто и не понимает, из какой теоремы что следует или по какому признаку. И решение вмещалось в одну-две строчки, когда у Крайнова минимум на страницу. Даня всегда внимательно прислушивался, когда Стас рассказывал о решении, на уроках даже мог сказать что-то. А вот на контрольных списать не успевал. Пока от Пашки до него дойдёт листочек с мелкими буквами ещё хуже, чем в тетради, и спросить боялся. С чего вдруг в голову пришла идея просить именно Холодова, Данила не знал. Спонтанные порывы у него часто случались. И опыт показывал, что заканчивались они весьма удачно. Так и сейчас отказываться от идеи не собирался. Андрей сказал, что он объясняет хорошо, Женя подтвердил, что сам им помогал. Значит, есть вероятность, что не откажет. Тем более, пока надо только немного освоиться в темах, подтянуться. Требуется своеобразный «пинок», а дальше Данила и сам справится. А для этого профессиональный математик не нужен. - Стас, - Даня сел рядом с парнем, когда отошёл Андрей, - а можно спросить? - Попробуй, - тот что-то искал в сумке и совершенно не смотрел на Крайнова. - Ты репетиторством занимался когда-нибудь? - Нет. А что? - Я хотел попросить… Может, позанимаешься алгеброй со мной какое-то время? Списывать я хорошо умею, а разбираться плохо. Стас резко оторвался от поисков и внимательно посмотрел на Данилу. Тот даже вздрогнул от такой неожиданности и столь пристального взгляда. - Хорошо. Я согласен. Тебе когда удобно? - А… Я… Не знаю. Можно и после школы. - Договорились, - кивнул Холодов. - Сегодня идём ко мне. - Ага. Спасибо, - Даня улыбнулся. Но такое скорое и однозначное решение слегка удивило и даже немного испугало. 4 Крайнов молча шёл рядом со Стасом, мысленно выискивая тему для разговора. О школе не хотелось, об одноклассниках тоже. Надо было о чём-то отвлечённом, но ничего толкового в голову не приходило. Книги, фильмы, погода… Банально. Самое удивительное, что говорить без умолку по любому поводу, когда просили и когда нет, Даня умел прекрасно. Часто не давал и слова вставить в рассказ, применял красивые обороты, мешал нормальную русскую речь с иностранными словами, говорил слаженно, умно, хотелось слушать. В этом искусстве он мог посоревноваться только с Пашей. Тот тоже умел говорить безостановочно, быстро находил темы для разговоров, поддерживал любую беседу, даже не слишком разбираясь в её предмете. В чём они с Даней отличались, так в том, что Пашка не любил привлекать много внимания. Предпочитал оставаться в тени. Написать сценарий к выступлению, сочинить что-либо, поставить сценку – запросто. Но никаких игровых ролей. Паша оставался за кулисами, когда его работу оценивали. И лишь немногие знали, что Пашка очень хорошо поёт. Оканчивал музыкальную школу по классу вокала, только афишировать это не торопился. Даня знал. До отъезда Крайнова в Америку, они вместе работали над каждым классным выступлением. Потом Паша на год остался один из дуэта великих режиссеров-сценаристов. Но теперь вздохнул с облегчением, зная, что тяжёлая ноша главного выдумщика снова будет разделена. Даня же просто обожал быть в центре внимания и с удовольствием вернулся в лоно любимого класса и гимназии, где был звездой. Ему нравилось, когда на него смотрят, восхищаются. А сейчас, как назло, как воды в рот набрал, тишина. И неловкая такая тишина, ненужная, неправильная, странная. И Стас не торопился нарушить молчание, а это выводило из себя ещё больше. - А ты всегда в математике так хорошо разбирался? – выдал Даня, про себя отметив, что не хватало лишь восторженного взгляда и наивного тона. И тогда Стас лишится всякого желания с ним заниматься. - Да. Данила мысленно поаплодировал этому «зверскому» желанию поддержать разговор. - Ясно. Крайнов посмотрел на него, спокойно и с улыбкой, вернулся к своим размышлениям о превратностях судьбы. Возникло дикое желание достать плеер, включить музыку и не думать. Казалось, что думает он слишком громко, смущает Стаса. Но невежливо, а манеры Дане прививались с детства. И Холодова смутить, наверное, очень сложно. Со стороны посмотришь: неживой он какой-то, холодный, подстать фамилии. Как и внешность его. Волосы светло-русые, густые, кажется, должны быть мягкие на ощупь. Но вот коснуться их страшно. Они как золото: смотришь – красивое, дорогое, блестящее, а дотронешься – чувствуешь лишь холод металла. Глаза светло-зелёные. Но словно корка льда. Есть стойкое ощущение, что если эту «корку» разбить, растопить, то глаза станут ярко-зелёными. Насыщенный цвет заменит собой бледный. У Стаса были правильные черты лица. Светлая, ничуть не загорелая кожа, даже после лета. Высокий, статный, будто отстранённый. Даня вполне согласился с ассоциацией Пашки – аристократ. Красивый, деловой, надменный. Им восхищались или же недолюбливали. Но к нему не оставались равнодушными. В любом случае, вниманием Стас обделён не был. Его обсуждали, его хотели узнать. Но дружелюбием он не отличался, держался от всего в стороне. Но Даниле Стас нравился. Именно всей этой своей светлой холодностью и нравился. Ещё Дане нравилось его полное имя: Станислав. Произносить можно было нараспев. Крайнов решил, что, пока они дойдут до дома, он сойдёт с ума, от мыслей, анализирования и молчания, которое не выносил. Единственное, что радовало: Стас жил недалеко от гимназии, десять минут ходьбы. Хотя Дане это показалось часом, а то и двумя. Зачем нужно было прямо сегодня приглашать? Сложно всё начинается. Или Стас отвязаться скорее хочет? Тогда зачем соглашался? Данила сунул руки в карманы, поправив сумку на плече. Не находил он объяснения поведению Холодова и маялся, с неподдельным любопытством рассматривая небо, многоэтажки, прохожих и носы своих ботинок. - Пришли, - сообщил Стас, доставая ключи. Крайнов облегчённо выдохнул. Но не спешил радоваться. Не зря. Лифт до седьмого этажа ехал медленно, непозволительно медленно. И если на улице можно было вертеть головой по сторонам, то в замкнутом пространстве с исписанными фломастерами и карандашами стенами, развлечь себя оказалось нечем. Пришлось изучать ботинки Стаса, его сумку, руки, вертящие ключи. - Проходи, - сказал Холодов, открыв дверь квартиры, и пропустил «ученика» вперёд. - Спасибо, - Даня вошёл, разулся, передал куртку хозяину и нерешительно огляделся. - Направо, - сориентировал Стас, вешая куртки. - Понял. Гость прошёл в комнату и осторожно поставил сумку на диван. Комната Стаса ничем не отличалась от многих других. Стол с компьютером, шкаф, небольшой диван, кровать, тумбочка, на которой стояли электронные часы. Всё просто, ничего особенного. - Садись, - Стас принёс стул, видимо, с кухни, а сам сел в кресло и привычным движением включил компьютер, отодвинул какие-то листы на край стола и достал учебник с тетрадью. Он был уже без пиджака, на рубашке была расстёгнута пара верхних пуговиц, рукава закатаны. Дане этот образ показался очень даже домашним. - С чего начнём? - Сначала, - ответил Данила, вешая свой пиджак на спинку стула. – Я, считай, год потерял, там программа отличалась. - Понятно, - Стас встал и достал с полки учебник за девятый класс, потом быстро нашёл в закладках несколько сайтов с задачами. – Против музыки возражать не будешь? – открывая ещё одну страницу, спросил он. Даня торопливо помотал головой. Хотя бы что-то не по теме. Оказывается, не такой уж Стас и отрешённый. - Хорошо, - Холодов включил первый трек, сделал тише и принялся объяснять. И если бы Крайнов его хорошо слушал и запоминал, было бы ещё лучше. Однако «ученика» занимала непослушная светлая чёлка, постоянно спадавшая на глаза, точные движения руки, держащей ручку, указывающей что-то на экране, и заинтересованный взгляд. Стасу, действительно, нравились все эти формулы, графики, функции, нравилось писать их, вникать, разбираться. Объяснял он ясно и доступно. Но на первый вопрос «понятно?» Данила честно отрицательно мотнул головой. Стас не стал укорять или недовольно ворчать, он просто объяснил сначала, и на этот раз Даня слушал, хотя и отвлекался. Не мог же он вечно тут сидеть, разглядывая своего «учителя», ни совесть, ни манеры не позволяли. И удивлялся, как ему эти простейшие решения не виделись, когда всё ясно, как белый день. А он всегда сложности выискивал. У Стаса же всё было напрямик и очень легко. - Ну вот и всё, - Стас положил ручку на тетрадь. – Прояснилось? - Да. Сергеевна бы так разжёвывала для особо одарённых, как я, - улыбнулся Даня. - Ей положены только урочные часы, а там много не расскажешь. - Стас… - Да? - Сколько? - Что? - Сколько за уроки брать будешь? - Крайнов, тебя в детстве не роняли? - Не знаю. Но я серьёзно. Не за шоколадку же ты меня просвещаешь. - Крайнов, иди домой, темнеет. - Стас! Я так не могу. - Хорошо. Я придумаю и скажу тебе, договорились? - Ладно, - нехотя согласился Даня и поднялся. – Когда следующий раз, учитель? - Давай завтра, - подумав, предложил Стас. – До сегодняшней темы немного, а там по ситуации. - Ок. Крайнов вышел в коридор, думая, что логика поведения у Стаса точно отсутствует. Они недавно знакомы. Откуда такое рвение помочь? Он принялся собираться. В темноте: выключатель не нашёл, светил телефоном. - Тебя точно роняли, - вместе со светом в коридоре показался Стас. - Наверное, - зажмурился на секунду Даня. – А ты что, один живёшь? - Иногда, - помолчав, ответил Холодов, - Папа загородом работает, в академгородке. Чаще остаётся в лаборатории, не хочет отвлекаться от процесса. Данила кивнул и натянул куртку. - Пока. - До завтра, - Стас открыл дверь, наклонившись так, что Даня почувствовал его дыхание на своей щеке. Логики однозначно нет. Он не ведает, что творит. - Да… Лифт до первого этажа ехал долго, дорога домой была ещё длиннее, а ночь стала контрольным выстрелом. Крайнов уснул за полчаса до звонка будильника, до сих пор чувствуя тепло на щеке. 5 Даня не участвовал в дружном классном собрании на литературе, которую негласно пришлось отменить, заменив обсуждением грядущего осеннего бала и номера, что требуется сделать. Анна Павловна устало подпирала голову рукой и старалась выделить в общем галдёже хотя бы пару стоящих идей. Активистов было мало, большая часть 10 «Б» занималась своими делами: списывала нужное, доделывала начатое, просто изображала бурную деятельность кивками и заинтересованным взглядом. Даня же старательно решал алгебру. Вчера Стас дал ему задание из какого-то умного нешкольного учебника, но он весь вечер разговаривал в скайпе с Андреем и Пашкой, переписывался в аське с американскими друзьями и регистрировался ВКонтакте, о котором все уши прожужжала Таня. «Почему тебя там нет?». А Данила много где есть: спейс, фейсбук, твиттер, например. А вот Контакт своим вниманием обошёл. Но там весь класс, значит, и он обязан быть. И вот полночи Крайнов с присущей ему неподдельной серьёзностью в таких делах «заливал» фотки, добавлял видео, сочинял информацию поинтереснее. Втянулся в процесс, думал уложиться в час, оказалось – все четыре. Особенно сложно было выбрать аватар. Всё-таки лицо страницы. А про задание Стаса он помнил, решил, что успеет, но жутко хотелось спать. Пришлось делать только теперь. - Раз Крайнов вернулся, предлагаю танцевать, - выдал Пашка, отвлекаясь от списывания таблицы по истории с событиями и датами. Даня, услышав свою фамилию, поднял голову и слегка удивлённо огляделся, будто не понимал, где он и зачем. И взгляд был растерянный, как у брошенного котёнка. Андрей, сидящий рядом, тихо засмеялся. - А правда, - протянула Таня. – Данечка, ты же можешь танец поставить! - Кто? Я? Ну… - приходил в себя Крайнов. - Даниил, - вмешалась Анна Павловна, - я помню, ты всегда отлично танцевал. - Так он и сейчас танцует. На ютубе даже видео есть, недавнее, с Америки, - проинформировал Женька. - Ой, Жень, а кинь ссылку на стену, - умоляюще посмотрела на одноклассника Таня. Тот кивнул. - Точно-точно, - добавил ко всему Андрей. – Сам позавчера мне пару движений показывал. Даня возмущённо оглядел их. Молодцы, друзья, сдали, как стеклотару. А гомон в классе возобновился, теперь одобрительный. Идею поддержали и начали вспоминать заслуги Крайнова. Но среди всего этого выделялся Холодов, заинтересованно смотрящий на Даню, безмолвно говоря: «Правда? Можешь? Интересно…». Стас не стал разговорчивее с началом их занятий. Предпочитал односложные фразы и короткие ответы. Зато об алгебре с геометрией говорил и говорил, не остановить. И смешные случаи с учёными, и о той или иной теореме, истории, с ними связанные, интересные факты… Даниле нравилось его слушать. Ему продолжал нравиться Стас. Чем дальше, тем всё сильнее. И многозначительным молчанием, и манерой держаться, и строгостью, и насмешкой, и внешностью, и всем, чем только человек может нравиться. - Ладно. Танцевать, так танцевать, - согласился Крайнов. – Сколько человек, какая музыка? Все предложения принимаются до завтра, - и снова погрузился в холодовскую алгебру. Ему ведь тоже хотелось нравиться. Хотя бы рвением и успехами. 6 - Так, сначала под счёт кусок попробуем. Раз, два… - Даня, стоя перед разрозненной кучкой потенциальных танцоров, пытался что-то показать. Пашка, которого он отчитал за «гениальную» идею, гордо восседал у магнитофона. Танцевать он не умел, даже при всём желании. Зато оценить, как лезут из кожи вон другие, особенно Танечка, было занятно. - Теперь я посмотрю, - Крайнов слез со сцены и принялся считать. Пашка фыркнул. Смотрелось, честно говоря, убого. Девчонки ещё ладно, им положено танцевать, а вот ребятам приходилось туго, кроме Андрея и Женьки. Один с детства с Даней танцевал, другой увлекается. Сам Даня, казалось, танцевать научился раньше, чем ходить. Он уже классе в шестом тренировался в брейк-дансе, когда остальные только выпендривались парой движений, а сейчас был похож на профессионала. Ритм чувствовал, танцы ставил на раз, понимал, кого стоит оставить, кого, наоборот, убрать. И фильмы о танцах смотрел пачками, не из-за сюжета, а из-за движений и связок. Андрей рассказывал, что в Калифорнии он в местном конкурсе танцев выиграл, в клипе снимался. А для школьного номера даже старые мюзиклы пересматривал. Танец вышел прекрасный. Простой, но эффектный. А после пробы с классом Пашка утвердился во мнении, что втроём ребята станцевали бы его гораздо лучше, и не стоит на этот цирк даже время тратить, какой бы гениальной не была идея. «А тут эта половина так, а эта – вот так…», «И здесь делаем с задержкой в секунду, эффект потрясный будет!», «И в этом месте вот так: ра-аз…». Звучало и в теории выглядело здорово. На деле – кошмар. И Паша уже готов был высказаться о правильности своего предположения и провальности затеи, но вспомнил об упёртости Дани. Он мог выдрессировать за неделю, только время дайте, от уроков освободите. Но освобождала Павловна от литературы и русского, с ОБЖ и физ-ры можно было отпроситься, ещё биологичка иногда могла сжалиться. Сорок минут – тоже время, только алгебра после этого не шла. До бала оставалось совсем немного. - Так не пойдёт. У вас у всех одна ошибка, - и Даня в который раз начал объяснять, что неправильно. Причём объяснять на Тане, касаясь рук, ног, талии, показывая, как должно быть в идеале. Она ближе всех стояла, хотя приняла этот факт иначе и охотно изображала подопытного кролика. И в этот момент дверь актового зала открылась. Все на сцене дружно обернулись и замерли. А вошли Стас и Дима с учебником английского в руках. - Напугали, - улыбнулась Таня, уже удобно расположившаяся в неловких объятьях Крайнова. Хотела сказать ещё что-то, но наткнулась на строгий и холодный взгляд Стаса и замолчала. - Дань, мы к тебе, - Димка помахал учебником в воздухе. – У нас что-то не выходит. - В сумке учебник, - Данила оторвался от весьма разочарованной этим девушки и кивнул на кресла. – Найдёте. В нём тетрадь и лист с переводом. Разберётесь, я думаю, - и вернулся к «танцорам». – Ясно? - те кивнули. - Тогда ещё раз… Да, снова без музыки. Пока не отточите, не будет вам музыки, - он снова спустился и принялся отбивать счёт. - Строгий, - усмехнулся Пашка, который к этому моменту уже всё списал и даже историю прочитал. Стас отвлёкся от тетради Дани и посмотрел на происходящее. Вообще, по Крайнову сложно было сказать, что он... Такой. Крепкий, поджарый, подкачанный, гибкий. В свободных рубашке и пиджаке он выглядел просто стройным и хрупким. А сейчас Даня был в тёмной майке, и отлично можно было его рассмотреть. Рельефные руки, прямая спина, кубики пресса выделялись, загорелая кожа, будто он только-только с курорта вернулся, а не полтора месяца назад. Но загорал он целый год, даже чуть больше, быстро не пройдёт, наверное. Это хорошо, ему идёт. Очень контрастировали светло-серые глаза с такой смуглой кожей. И сейчас, когда он стоял к Диме со Стасом спиной, скрестив руки на груди, отчётливо представлялся его сосредоточенный взгляд и нахмуренные брови. Удивляло лишь одно: Даня - левша, и делать ему всё было удобно, соответственно, на левую сторону. Но он прекрасно справлялся, действуя в одном русле с общей массой, с принятыми привычными правилами. Хотя иногда, при пристальном наблюдении было заметно, что он на мгновение теряется. Видимо, за столько лет научился быть, как большинство. И танцы ставил для всех. Возможно, танцуя один, он делал лишь так, как ему хочется. Даня обернулся, почувствовав, что на него смотрят, но увидел лишь двоих, полушёпотом спорящих о правильности перевода, и пожал плечами, словно избавляясь от неловкого ощущения, что за ним пристально наблюдают. - Что не понятно, вы ж спросите. - Не отвлекайся, Цискаридзе, работай, - улыбнулся Дима. Крайнов тихо засмеялся. - Ну вот, лучше! Ещё раз пробуем и под музыку. 7 - Привет, - Даня буквально ввалился в прихожую, споткнувшись о коврик. – Извини, что поздно, репетировали. - Вижу. Ноги не держат, - Стас закрыл за ним дверь. – Заходи, я там всё приготовил. - Ага. Стас… - Что? - У тебя чай есть? Или вода? Но лучше первого, - смущённо проговорил Крайнов. - Есть. Чёрный, зелёный? - Зелёный. Спасибо, - Данила прошёл в комнату и достал тетрадь. – А я всё сделал, - крикнул он. - Да. На литературе. Я видел. И как он видел? Переворачивался с первой парты среднего ряда, чтобы посмотреть на чётвёртую третьего? - Но всё-таки сделал! - Правильно? - Не знаю. Наверное. Проверяй. - Иду, - Стас поставил перед ним чашку и сел за стол. – Посмотрим, ученик. - Давай, учитель, - Даня подул на чай и отпил немного. – Горячо. - Чай холодным не пьют. Особенно после того, как разгорячёнными на холод выходят и бегут сломя голову, - не отрываясь от примеров, ответил Стас, будто просто думал вслух. Спустя месяц занятий разговаривать с ним стало легче, но всё равно немного напрягало. Но Дане льстило, что он ближе всех из класса общается с Холодовым, даже дома у него бывает. Интересно, что об этом Стас думает? Ведь думает же… - Всё правильно, кроме одного, - Стас указал на последний пример. – В вычислениях ошибся, по невнимательности, скорее всего. У тебя часто так, - Крайнов заглянул в свою тетрадь, наклонившись к нему, чтобы быть ещё немного ближе. Приятно. – А так ничего, совершенствуешься, - Холодов улыбнулся, едва заметно, лишь уголками губ, как обычно делал. - Да, я молодец, - Даня кивнул, погладил себя по голове и отпил ещё немного чая. - Теперь дальше, не отвлекаемся. А жаль. Крайнов хотел бы отвлечься. Посмотреть что-нибудь, он вчера интересное видео нашёл, или послушать музыку. Стас рок любит иностранный, хорошие вещи попадались, Даня все его аудиозаписи изучил. Или просто поговорить о чём-нибудь. Но ожидала его алгебра с обратными функциями. Но даже так это был час или два, проведённых со Стасом, вдвоём. Можно спокойно смотреть на него, слушать. И это вполне нормально. В классе так нельзя, а здесь – запросто. А Стас даже не замечает, рассказывает, объясняет. Это хорошо. - Хватит на сегодня, - проговорил Холодов, кидая ручку на стол. – Хоть что-нибудь понял после прыганий своих? - Это не прыгания, а танцы, - просветил Даня. – И хоть что-нибудь понял. - Прыгания и лапания, - фыркнул Стас, поднимаясь. - Что?.. Но Крайнов не успел возмутиться или спросить, что под этим подразумевалось. У Стаса зазвонил мобильник, и то, как он за него схватился, давало понять, что звонок важный. - Алло… Ага… Вы там как? Отдыхаете?.. А Виталик? Рад?.. Ну конечно!.. Не волнуйся, у тебя сейчас просто материнский инстинкт обострённый. Ой, секунду, - Стас вспомнил, что он не один, и шепнул. – Даня, ты дверь захлопни. Я потом закрою. Да, я здесь… Нет, другу помогал с алгеброй. Я же у тебя самый умный, забыла?.. Папа как всегда, да… Впервые он обратился по имени, даже непривычно. Данила надевал ботинки, размышляя, что Стас умеет нормально разговаривать, и живым быть умеет, и улыбаться по-настоящему. Он такой красивый тогда… Крайнов тихо открыл дверь и тихо её захлопнул, не желая мешать. А когда подходил к дому, получил смс: «Извини, что так вышло. До завтра». И понял, что у него в справочнике не было номера Стаса. А Данькин номер ему дал Андрей, скорее всего. Это хорошо. 8 - Начали! – скомандовал Данька, и Паша нажал «play» с таким важным видом, будто это дело всей его жизни. В начале репетиций музыка всем нравилась, а сейчас приелась, что разве только не тошнило. Но танец отработали, теперь «отшлифовывали». Крайнов уже не смотрел из зала, а танцевал со всеми, выкладывался по полной, будто на выступлении. Пашка как-то высказался, что остальным надо вид сделать, что происходящее им хоть чуточку интересно, а то лица постные. Андрей усмехнулся, а Даня кивнул. Сейчас был последний прогон, потом торжественный показ классной, а неучаствующая во всём половина класса, которую отпустили с литературы, сидела на заднем ряду и наблюдала. Лишь Стас с Димкой, закопавшись в очередном учебнике, о чём-то спорили. - Отлично! Сейчас Павловне покажем и потом перед выступлением повторим, - сообщил Даня, спрыгнув со сцены. Через минуту они уже повторяли соло с Андреем, придумывали что-то ещё, хотя до выступления всего неделя. Но не то, чтобы придумывали, дурачились. Смех у Даньки был звонкий, заражающий. Уже глядя на него, довольного и увлечённого, хотелось улыбаться. А потом пришла Павловна, проверять проделанную Крайновым работу. Оттанцевали, сели выслушивать комментарии и ещё какие-то организационные моменты. Даня сидел прямо перед Стасом, внимательно слушал всё, что касается танца, потом заскучал и смотрел в одну точку на сцене, думая о чём-то своём. От него пахло потом в сочетании с каким-то приятным одеколоном. А по шее медленно скользила капелька пота. И её хотелось остановить, поддев пальцем, или слизнуть нежно, аккуратно, услышать рваный выдох в ответ на это действие, обнять… Крайнов смахнул каплю и почесал шею. Видимо, щекотно было. 9 - Данечка! Ты гений! – щебетала Таня, держа его под руку. – У нас самый классный номер был. - А ты сомневалась? - Нет. Но похвалить тебя лишний раз не плохо же? - Это отлично! – втиснулся между ними Андрей. – Мы на дискотеку идём? - А как же! – удивился Крайнов. - Это тебе не фешенебельный клуб в элитном районе… - Знаю. И пойду сюда. Я танцевать хочу! - А больше ничего? Там у наших чего-то есть. - Не, Андрюх, мне и так хорошо. - Тогда жди меня на танцполе, детка. Я зажигать буду, - рассмеялся Андрей и бегом направился к тем, у кого есть «чего-то», чтобы сделать этот вечер ещё веселее. А Даня с неизменной Танечкой под боком почтил своим присутствием спортзал, сейчас огромными усилиями изображающий дискотечную площадку. Там его явно не хватало. Не заметить, как оживилась вялая кучка танцующих, было невозможно. А сам Крайнов растворился в музыке, его уже никто и ничто не волновали. Он был в своей стихии. Редкая девчонка могла посоревноваться с ним в грации, особенной, завораживающей, он был танцором, прирождённым. Он знал это, любил быть в центре внимания, любил, когда его изучают, разглядывают, восхищаются. Он знал, что красивый, когда счастлив, когда играют его любимые треки. И призывно двигающаяся Таня его не трогала совершенно, хотя он снисходительно ей подыгрывал, приобнимал, держал за руку. - А почему не танцуем? – Андрей остановился рядом со Стасом, внимательно изучающим эту тусовку. - Не хочется. - А зря. Двигаться ты должен неплохо, потенциал есть, - окинул его оценивающим взглядом Андрей. – Присоединяйся, если стоять надоест. - Я лучше посмотрю, - ответил Холодов, глядя, как Даня вытирает капельки пота со лба. 10 - Даня, давно ты английский ни на что не менял, - Пашка усмехнулся. – Алгебра не нужна? - Зачем ему? – удивился Женька. – У него учитель сам великий сенсей Холодов. - Что, серьёзно? - Ну да. Правда, Дань? - Ага, - откликнулся Крайнов, даже как-то слегка раздражённо. Не нравилась ему эта тема. О нём и о Стасе. - А я думаю, что случилось, что Крайнову четыре, а мне три. И Свиридову четыре, - Пашка дал подзатыльник соседу по парте. – Так вот оно что! - А ты далеко сидишь. К тебе Стас ближе. - Он пока сам не сделает, не даст списать. - Тогда не жалуйся. - Привет, - зайдя в класс, Таня махнула всем рукой, а следом зашёл Стас. Пропускал вперёд, вежливый. Последнее время, после бала, Стас стал говорить загадками, странными намёками, стал почти невозможным. Не упускал случая подшутить над Таней, на Даню смотрел непонятно подозрительно, насмешливо. И всё это Крайнову не нравилось. Он голову сломал над холодовским «прыганья и лапанья», над его фразами со скрытым смыслом и совершенно не понимал, что происходит. И вот теперь, сев за свою парту, Стас сначала покосился на Данилу, хмыкнул и отвернулся. Крайнов постучал пальцами по столу, чуть нахмурившись. - Стас, - после уроков в раздевалке Даня натягивал куртку, дождавшись, когда все разойдутся, и всё ещё думал, как заговорить. - Да? - Мы сегодня о занятии договаривались. - Да. - Можно на завтра перенести? У меня сегодня не выйдет. - На свидание собрался? - Что? – искренне удивился Даня. - Не знаешь, что такое свидание? - Нет, не понимаю… В смысле, знаю, но не понимаю, с чего вдруг… - А ты думаешь, незаметно? - Что? – ещё более удивлённо спросил Данила. - Ты же осчастливил её своим вниманием, танцами и прочим… - Стас повертел руками в воздухе. - Что?! - Что, что?! – не выдержал тот. – Не делай вид, что не понимаешь! Удивляло не то, ЧТО говорит Стас, а то, КАК он это делает. Искренне, с жаром, живо. Даня совсем растерялся. - Что ты на меня смотришь? Пришёл бы и сказал: «Стас, извини, не могу сегодня, с Танькой трахаться иду». - Ты… Ты идиот?! – ожил, наконец, Крайнов. – Да как?!.. Ты, вообще, не много себе позволяешь?! И даже, если иду, то тебя это не касается! С кем, когда я и сколько раз! Ясно?! – и, сорвав с крючка сумку, выбежал из раздевалки. - Сам ты идиот! – крикнул вдогонку Стас. Даня торопливо обходил здание гимназии, теребя ремень сумки. Это он из-за девчонки так? Из-за танца? Ах да, он же на неё всю дискотеку смотрел, глаз отвести не мог. Так сначала бы выяснил, потом орал. Там же не было ничего! Он, вообще, кто, чтобы орать? Действительно, кто… Даня почувствовал, как его развернули за плечо и толкнули спиной на стену школы. А потом Стас загородил собой вид стадиона, края оранжереи. Он стоял перед ним злой, взъерошенный, крепко сжимая плечо куртки, внимательно смотрел в глаза, будто пытаясь в них что-то прочесть. И Данила ни на секунду не отвёл взгляд. Он не мог знать, насколько Стасу нравится цвет его глаз, светло-серые, сейчас похожие на тонкую корку льда, недовольные, непонимающие, а надо было пробиться сквозь этот лёд и утонуть в омуте. И губы, губы его чёртовы, тоже нравятся. Улыбающиеся, соблазняющие, когда он что-то рассказывает Пашке, Женьке, Андрею, той же Тане и облизывает их, чтобы вдохнуть и снова начать говорить. Так и хочется заткнуть его поцелуем, долгим, глубоким. Но сейчас Даня молчал, упрямо сжав губы и кулаки, но поцелуй всё-таки состоялся. Губы нерешительно дрогнули и ответили, а ладони теперь мяли куртку на боках. Стас отстранился и испуганно посмотрел на разомлевшего Крайнова, чьи глаза стали тёмными, тёплыми. Лёд растаял. - Стас, это… Холодов сорвался с места, ничего не говоря и не объясняя, а Даня остался смотреть ему вслед. 11 Данила уже второй час подпирал плечом кодовую дверь подъезда Стаса. Сначала он долго бродил вокруг гимназии, купил пару шоколадок, а после решился идти к Холодову, наплевав на все свои «не получится». Только вот набрать 2 и 7 никак не выходило. Что сказать? О чём говорить? А девятка была счастливым Данькиным числом, а два и семь в сумме как раз девять. Только не менялось ничего от этого. Крайнов, наверное, уже не одну сотню раз обвёл пальцем одну и вторую цифру, из подъезда вышло человек пять, вошло столько же. «Вам дверь подержать?». Нет, не надо. А ведь можно было без предупредительного звонка в домофон вбежать на седьмой этаж, лифт тут всё равно как черепаха, постучать, ворваться в квартиру и заявить, что не уйдёт, пока всё не выяснит. Но Даня продолжал стоять, лишь капюшон на голову натянул. На улице противно, конец октября. И сверху падает не то снег, не то дождь, не то и то, и другое вместе, но такое мелкое, отвратное. И ветер, резкий и холодный, и пальцы замёрзли, и в плеере батарейка села, и телефон молчал. А целовался Стас здорово. Требовательно и нежно, что мурашки по всей коже, и хочется прижаться к нему крепко, обнять, запустить пальцы в светлые волосы. А ещё лучше оказаться враз без одежды где-нибудь в тёплом месте, на кровати… Крайнов вздохнул и в тысячный раз обвёл семёрку. Потом закрыл глаза и на ощупь нажал 2… 7. Вопреки предполагаемому «кто?», дверь противно пискнула практически сразу. Словно Стас тоже стоял у двери, но гипнотизировал взглядом не цифры, а ждал, когда раздастся звонок. Он просто открыл, будто знал, кому. Даня вошёл в подъезд и медленно поднимался на седьмой этаж. «Лифт не работает». Последний шанс передумать и уйти. Железная дверь без номера, его. Открыта. Данила вошёл, тихо захлопнув её, разулся, повесил куртку. Тишина не испугала, хотя он привык, что у Стаса играет что-то тяжёлое и проникновенное. Крайнов прошёл в комнату и поставил сумку у стены. Чтобы не забыть, когда уходить будет. Мало ли что этот поцелуй значил. Может, Стас просто сорвался, не подумал, бывает так. Даня знал. Стас сидел на диване, глядя на экран компьютера, где увлечённо рисовались трубопроводы разного цвета. У Крайнова такая же заставка, успокаивает, расслабляет и сон нагоняет. Даня сел рядом. Нужно было срочно что-то сказать. Успокаивать? Подбадривать? Сделать вид, что ничего не было?.. - Стас, знаю, говорят, это нетрадиционно, неправильно, но… Это не плохо, нет, - Данила коснулся его руки. Холодов молча встал и вышел. Даня опустил взгляд на его место. Всё-таки плохо. Нетрадиционно и неправильно. Рассчитывать на другое было глупо. Он поднялся и обвёл взглядом комнату. Интересно, а друзьями остаться получится? И занятия продолжить. Или репетитора искать придётся? Крайнов сделал шаг к двери, потянулся к сумке и замер. В дверном проёме стоял Стас с кружкой в руках, слегка недоумённо глядя на него. Секунду спустя протянул её Дане и сел обратно на диван. - Горячий, - тот подул на чай и обнял кружку руками, согреваясь. – Стас… Тот посмотрел на него спокойно, без ненависти, злости или чего-то подобного. Отвращения, например, или жалости. А даже немного устало и совсем чуточку недовольно, словно Данька был в чём-то виноват и обязан попросить прощения за то, что обидел. - Спасибо. Данила снова сел рядом и отпил немного. Зелёный с жасмином, его любимый. А извиниться-то он почему должен? - Не плохо говоришь? - Не должно быть. Если ты захочешь, не будет. - Убери кружку. Данила отставил её на пол и повернулся к нему. Стас внимательно посмотрел на него и наклонился ближе. Крайнов замер, боясь пошевелиться, спугнуть, резко податься вперёд. Стас, не отрывая взгляда от его глаз, приблизился вплотную. Данила сжал спинку дивана, чувствуя его дыхание на лице, разглядывая зелёные глаза, впервые так близко. Всё такие же светлые. А секунду спустя он потерялся во времени и пространстве. Целовался Стас, правда, здорово. И даже прижал к себе, и сминал пиджак на спине. Даня, чтобы только не упасть вцепился в его плечи, потом нерешительно обнял, перебирал пряди волос на затылке. - Подожди, - Холодов судорожно выдохнул, отстранившись. - А? – Данила, улыбаясь, посмотрел на него. - Мне надо привыкнуть. - Да. Конечно, - Крайнов потянулся за кружкой и сделал глоток. – Геометрия будет сегодня? Что-то я в этих теоремах плаваю. Стас удивлённо моргнул и кивнул. Даня довольно заметил, что глаза его потемнели, приняв более насыщенный цвет. Это было приятно. - Сейчас, секунду, - Холодов сел за стол и дёрнул мышкой, лишив трубопроводы возможности строиться дальше. – Иди сюда. Даня облегчённо вздохнул. Привычные закладки открыты и аудиозаписи, и тетради на столе. Он ждал. Всё равно ждал. - Да. Слушаю, учитель, - Крайнов сел рядом, поставил чашку и повесил пиджак на спинку стула. Стас придвинулся ближе и уткнулся лбом в его плечо. - Думал, ты не придёшь, и я сойду с ума. Так вот за что извиняться надо! Что долго шёл. Данила не скрыл счастливой улыбки. - Поэтому я здесь. Мне сумасшедший репетитор не нужен, - он серьёзно кивнул. Стас ущипнул его за бок. - Так вот, теорема синусов означает…