Слабак

Валька не был из богатой семьи. Более того, после смерти мамы и повторной женитьбы отца, у мачехи, так сказать, он не прижился. Тем более тетя Люба родила его папке двойню: пухленьких рыжеволосых девочек. Таких же, как и сама мачеха. И все эти распашонки и пеленки в одиннадцатом классе, свалившиеся на него, радости не приносили. Любовь Александровна была намного младше отца и очень быстро просчитала все плюсы свалившегося на нее подростка. Ибо парень воспитывался долго без мамы, и все домашнее хозяйство было на нем. Посему, после школы Вальке приходилось нянчиться с единокровными сестрами, подтирая им попки, купать, гулять с коляской по райцентру, пока молодая мачеха бегала по салонам красоты и сгоняла жирок с талии. В связи с дополнительно свалившейся на него обузой Валя мог заниматься учебой только поздно ночью, практически не высыпаясь. Но он умудрился закончить школу без троек и поступить самостоятельно в городской университет. Отец сказал, что раз хочешь учиться, должен добиться всего сам! Но, к сожалению, папа не учел изменившуюся политику и совершенно не хотел понять, что на такие специальности, как юриспруденция, политика и экономика существует нехилый конкурс и без связей и денег туда не пробиться, тем паче на бюджет. Валька был по природе своей гуманитарий. Химия с физикой и математикой для него были хуже темного леса, а, посмотрев, что на факультет иностранных языков идут только девицы, Вальке ничего не оставалось, как пойти либо на Биофак или на факультет Искусств, тем более конкурс на эти два факультета в этом году был небольшой. К биологии Валька был равнодушен и потом экзамен по химии он бы завалил однозначно, но неплохо рисовал, так как ходил в изостудию еще при школе. Так что написать сочинение и сделать рисунок с композицией ему трудов не составило. Таким образом, он поступил на художественное отделение без проблем, а ближе к сентябрю ему дали место в общаге, причем художникам выделялись комнаты в одном из новых зданий, где на первых этажах жили аспиранты и даже молодые преподаватели. Его соседями по квартире, а по-другому это шикарное помещение не назовешь, так как кроме спальни имелась настоящая кухня, пусть и небольших размеров, а также ванная комната с туалетом, были Михаил и Анатолий. Михаил — первокурсник с того же отделения, правда, парень больше увлекался скульптурой, нежели живописью и рисунком. А вот Анатолий был с Биофака. Вообще, университет большими габаритами не отличался, посему, при наличии всего пяти общаг, студенты жили не отдельно по факультетам, а, чаще всего, вперемешку. Соседи были неплохими: с Мишкой Валька подружился сразу же, а Анатолий, как старожил и третьекурсник, к ним относился по-философски, как старший брат. Первого сентября Мишка с Валькой спешили, опаздывая на пары, у каждого был увесистый планшет с бумагой, карандашами, красками и кистями. — Не отставай, девица! — Михаил перемахивал живую изгородь на раз, парень был высокого роста и прокачанный после армии. Валька, который особой физической силой не отличался, да и росточка был среднего, так прыгать не мог, посему ему приходилось искать в кустах проходы, вытоптанные услужливо другими студентами. Так, скользнув в очередную дыру, он с разбега налетел на высокого черноволосого парня. Планшет слетел с плеча и упал на асфальт, из него, как горох, посыпались тюбики с краской, карандаши и прочая ерунда. — Простите! — Валька бухнулся на колени, собирая свое имущество. — Ничего, — хмыкнули сверху, рассматривая присевшего внизу юношу, но помогать не стали. Валька, собрав все в кучу и запихав обратно, поднялся с колен и уставился на стоящего перед ним студента. Черноволосый парень с темно-карими глазами был очень красив, сразу видно — первый трахаль на весь универ, не меньше. — Ты художник? — с интересом рассматривая Вальку с ног до головы, отмечая ровные ноги, тонкую талию и длинные темные волосы, собранные сзади в хвост. — Да, я на первом курсе, — хлопнул Валька темно-синими глазищами из-под длинной челки и попытался обойти этого студента, но парень переместился, с легкостью перекрывая дорогу. — Простите еще раз, но я спешу. — Я заметил, — карие глаза сузились в ехидной усмешке. — И как, позвольте узнать, зовут торопыгу? — Валька! — Мишка вынырнул из соседних кустов и, схватив застрявшего художника за руку, потащил, не глядя, дальше. — Ты чего тормозишь, мы же опоздаем! — Значит, Валентин, — черноволосый задумчиво смотрел в спину удаляющимся с крейсерской скоростью двум парням. — Как интересно. Сегодня писали натюрморт с яблоками из воска: в некоторых местах «фрукты» были погрызены, видно, некоторые особо голодные студенты решили все-таки проверить их на съедобность. Вальке живопись нравилась больше всего, его работы выходили легкими и воздушными, как и требовала акварель. Учитель, перемещаясь по рядам и поправляя рисунки студентов, долго и задумчиво стоял рядом с Валентином, а потом выдал: — Молодец, только не переусердствуй, а то получится грязь. Кудрявая евреечка Соня, стоявшая за соседним мольбертом, выглянула и, подмигнув Вальке, прошептала: — Ой, Валечка, как ты здорово пишешь. Мишка тоже оценил работу друга: у парня были очень графичные работы, как обычно бывает у скульпторов, а вот оттенки он улавливал плохо. И только рыжий Вовка с хмыком вернулся к своей писанине, пробурчав под нос типа того, что дуракам везет! После живописи вся группа потянулась в студенческую столовку. Шли всей толпой, так как после трех часов стояния за мольбертом и махания кистью есть хотелось зверски. Группа у них была небольшая — всего десять человек: три девушки и семеро ребят. Кроме худенькой Сони, была пухленькая Оля с двумя задорными светлыми хвостиками и конопушками на вздернутом носике — девочка-зажигалочка, веселая и добрая. А еще хмурая готка Маргарита, носившая все черное, с вечно недовольным кислым лицом, практически стеклянные светло-голубые глаза в черной подводке смотрелись жутко. Рядом с рыжим, опаленным солнцем Вовкой топал его сосед по общаге Федя. Федя-Федя, съел медведя! Парень был крепким и низеньким, основательным, как шкафчик, вечно носящий задом наперед кепку на коротко стриженном ежике волос. Улыбчивый до безобразия. Мишка бурно спорил с вертлявым светло-русым Юркой, помешанным на индейцах, луках, стрелах и на всякой бредовой фантастике. При этом оба периодически задевали плечами идущего между ними Вальку. А сзади их подпирали два брата, бесцветных блондина — Владислав и Вячеслав. Оба похожи настолько, что их путали даже родители. Тем более шельмы представлялись одинаково «Слава» и носили идентичные шмотки. Завалившись такой веселой толпой, ребята тут же оккупировали раздачу, болтая о своем, веселом. Валька, идя с подносом за Мишкой, почувствовал увесистый толчок в плечо и чуть не опрокинул тарелку с супом себе на грудь. — Эй! — возмутился парень и, подняв глаза, снова увидел этого чертового брюнета. Кареглазый был не один: рядом стояло еще несколько парней и с интересом пялились на возмущенного Вальку. А на самом брюнете висела отпадная девица с буферами четвертого размера. — Ты чего? — хлопал глазами Валька, чувствуя, что рядом подгребают к заварушке Мишка и братья Славики. — Ничего, — маслянно ответил брюнет. — Ой, Алешенька! Купи мне шоколадку! — девица решила привлечь внимание своего бой-френда. — Что, сладенького захотелось? — съехидничал темноволосый. — Сейчас куплю. И, оскалившись в лицо Вальки, прошел мимо, снова ощутимо двинув его плечом так, что тот уперся, падая на грудь Мишки. Банда этого Лешки прошла вслед за лидером, разрезая толпу, как нож масло. — Чего это он на тебя наехал? — Мишка удивленно воззрился на Вальку. — А я почем знаю, — пожал тот плечами, слушая вздохи одногруппниц по поводу этого Леши, особенно стенала Оленька. — Боже, какой отпадный красавчик. А фигура — просто Аполлон! Они уселись за столик втроем: к ним хлопнулся напротив Юрка, жуя пирожки и полируя все кока-колой. — Желудок испортишь, — съехидничал Мишка, налетая на мясные котлеты с капустой. — Он луженый, — поедая очередной пирожок, вякнул любитель мистики и сладкой газировки. — Привет, парни, — к ним за столик приземлился сосед Анатолий, пожелав всем приятного аппетита, и налег, как и Валька, на суп. Когда вертлявый Юрасик умчался, Толька вдруг завел разговор. — К вам чего это Алексей с третьего курса приставал? — Он не к нам приставал, а к Вальке, — заметил Миша, зажевывая капустой. — Я на него налетел нечаянно с утра в аллее, — пояснил рассеяно Валентин. — Херово. Он крупный авторитет среди студентов, учится на юридическом, — пояснил среди жимков Толик. — И у него своя банда. Да и сам повернут на ушу. — Что, думаешь, наедет? — поинтересовался Мишка. — Да кто его знает, вроде Валька на его гарем не претендует. Но может какую пакость сделать. Ты с ним, Валентин, осторожнее, — поучал Анатолий, вылавливая кусочки картошки из супа. — Гарем? — поинтересовался Мишка. — Угу, это у нас первый «Казанова» на весь универ. Нет такой бабы, которая не мечтала раздвинуть перед ним ноги. Вот он и пользуется. У него постоянных любовниц с десяток, если не больше. — Господи, — обалдел Валька. — Зачем столько-то? — Либидо большое. А хер, говорят, еще больше! — доедая суп и принимаясь за котлеты. Валька шел в общагу по темноте. Прошло всего недели две с начала занятий, а им задали столько рисунков, что он просидел в студии до глубокого вечера, даже Мишка не выдержал и ускакал в общагу. Вальке плохо давался рисунок, а именно аккуратное нанесение штрихов, причем работы были больших форматов, в общаге такую не разложишь. Вот и приходилось работать в мастерской. Рыжий Вовка, уходя с полчаса назад, только хмыкнул над усердием Вальки и покинул студию. Почему-то Вовка Валентина невзлюбил с первого дня и постоянно по непонятным причинам наезжал на своего сокурсника. На пустыре за ангаром спортзала его окружили человек десять. Валька, прижав к себе сумку с дорогостоящими кистями и красками, уставился на толпу мужиков. — А он, и правда, красавчик. Рыжий не соврал, сука! — осклабился вожак цыгановатой внешности, вытаскивая из кармана цифровую камеру. – Ну что, мальчики, приступим. Валька думал, что его собираются избить, так как главарь схватил за горло и пару раз шибанул по голове. Перед глазами поплыло, а сам он стал оседать по кирпичной стенке. — И нежный, как девица, — хмыкнули сверху, стягивая с Вальки джинсы с боксерами и ставя его на четвереньки. Кто-то уже поддрачивал член через штаны, держа руки в карманах, а один сунулся со стояком к оголенной попке юноши. — Куда прешь первее батьки! — осадил вожак, сам пристраиваясь сзади. Валька хрипел, ничего не понимая: где он, зачем он. В голове плясали бегемоты и топали слоны, в ушах звенело. Он чувствовал, как его ставят на колени и разводят ягодицы в сторону. — Бля-яяя! Мужики, он и тут как девочка, весь такой светленький! — цыгановатый стал напяливать на свой член гандон, который из-за дрожания рук никак не натягивался. Наконец-то натянув резинку, он приставил к входу парня свою головку члена и уже решил схватиться за бедра, чтобы мощным толчком насадить его девственный зад, как в толпу врезался новый персонаж. Он одним ударом ноги вышиб снимавшую камеру из рук одного бандита: съемочный агрегат по эллипсовидной траектории врезался в кирпичную стену, где и прекратил свое бренное существование, а вторым ударом ноги он снял с Вальки вожака. — Артур, чего это ты на мою сучку пасть раззявил? — съехидничал появившийся. — Блядь! — Артур пытался засунуть возбужденное хозяйство обратно в штаны. — А я знал, что он твой? Ты ж всегда только по девкам был! — Решил для разнообразия мальчика завести. Кто на него тебя натравил? — Рыжий с его группы. — Как интересно, — игриво смотря на взбудораженных парней и поднимая размазанный цифровик. — Камеру-то зачем кончил? Отец прибьет! — Артур все-таки справился со штанами и встал лицом к нежданному гостю, смотря, как тот достает карту памяти и разбивает об асфальт, растаптывая каблуком. — Чтобы ты дрочил на мою игрушку, ну уж уволь, а папику своему скажи, кто разбил, если боишься, — ухмыльнулся гость, откидывая назад отросшую челку с глаз. — Я не смертник, Алексей. И в ваши с папой дела не влажу. — Привет цыганскому барону! — ухмыльнулся Леха, смотря, как с пустыря в темноту рассеиваются фигуры. Он подошел к лежащему на залитой луной асфальту оголенному пареньку и присел на корточки перед ним. Лешка беспардонно ощупал анус Вальки и довольно осклабился: успел он вовремя, там еще никто до него не бывал. — Что ж, теперь ты будешь моей игрушкой, — усмехнулся Лешка, с легкостью поднимая Вальку на ноги и натягивая на его задницу обратно штаны, светить перед другими этой сексуальной частью своего новоявленного мальчика желания у будущего юриста не было. Очнулся Валька, стоя под теплым душем, причем к нему сзади прижималось разгоряченное чужое голое тело. — Где я? — прошептал он, озираясь назад и видя за собой того черноволосого смазливого парня. — У меня, — осклабился Алексей, прижимая к себе Вальку и скользя руками по его тонкому телу. — Отпусти меня сейчас же! — возмутился художник. — Не-а, ты теперь моя собственность. И скажи спасибо, что тебя не отымели по кругу цыгане, иначе сейчас ты бы валялся с разорванным задом, а запись о твоих сексуальных подвигах продавали бы за большие бабки. — Спасибо... — переставая биться в руках своего «спасителя». — Почему я? Я ведь не сделал ничего такого. — Ты очень сексуальный и красивый, а еще ты слабый, — Лешка меж тем продолжил ласкать тело паренька, спускаясь к его паху. — Посему, тебя трахнут так или иначе, либо ты найдешь себе достойного защитника, к примеру, в лице меня. — И что стоит твоя защита? — Валька с содроганием чувствовал пальцы Лешки на своих ягодицах, как тот разводит их в стороны, скользя к сжавшемуся в комочек анусу. — Ты будешь моей сексуальной игрушкой, — опалил жарким дыханием его затылок ответ. — Ни за что! — возмутился Валька, снова забившись в руках Лехи. — Тогда верну тебя цыганам. Они уже, наверное, соскучились. И не рыпайся, а то порву на хрен все, сидеть месяц не сможешь, — распластывая паренька перед собой на стенке. — А если будешь послушным — обещаю, буду ласковым и нежным. Тебе когда-нибудь делали минет? Видя, как Валька отрицательно мотает головой с намокшими длинными волосами, Лешка повернул его лицом к себе, а затем властно поцеловал, сминая губы в одном порыве. Он их кусал и сосал до синяков, пока тот не сдался и не приоткрыл рот. Лешка стал вытрахивать языком рот своего вожделения, а потом, отлипая и скользя вниз по стройному телу, впился в розово-бежевые соски. — У тебя такие светлые сосочки, как у блондинки! — слушая вырывающиеся невольные стоны Вальки и констатируя факт. — И мои ласки тебя заводят, — Алексей, потерзав соски, спустился вниз к полувозбужденному члену. — И крайняя плоть нежная, светлая. Мне нравится, — приникая к головке члена ничего уже не понимающего парня. Вальке никто так еще не делал. Да, он пару раз дрочил себе в туалете, закрывшись от мачехи и отца. Конечно, в качестве эксперимента, но не более. Но то, что вытворял с ним этот черноволосый, просто сводило с ума. Лешка был очень опытным любовником. Конечно, из мужчин Валька у него был первый, и он никогда никому не сосал члены. Но этого паренька он желал здесь и сейчас всего без остатка, а еще хотел, что бы тот сам кричал под ним и кончал с его именем на своих сладких устах. Чтобы был мокрым от возбуждения, дрожащим и еще более беззащитным. Посему, помня, как ему нравилось больше, когда бабы сосали ему член, Лешка решил довести Вальку до полного абзаца. А еще он хотел трахнуть его анально, он и девок любил пользовать в попки, а тут, за неимением вагины, другого варианта, кроме разве что нежного рта, не было. Валька выгнулся дугой, сливая сперму, Лешка только успел выпустить набухший вибрирующий член, чтобы не наглотаться чужого семени, к этому он пока морально был не готов. — А теперь ты мне отплатишь за ласку, моя куколка, — разворачивая с легкостью трясущегося Вальку задницей к себе и готовя на скорую руку его вход. Валька взвыл на проникновение в свое сокровенное место сразу двух пальцев, это было больно и неприятно. — Не дергайся. Иначе я натяну тебя без подготовки и порву, — зашипели сзади, впиваясь в бедра и не давая и шанса на побег. Валька был намного слабее Лехи, и все его брыкания с легкостью пресекались. Алешке, в конце концов, надоели все метания желанного тела перед ним, ведь он ему отсосал, сделал приятное, а он! Посему, нанеся на член первый попавшийся крем, он сжал бедра Вальки сильнее и одним мощным толчком натянул его кишечник на свой изнывающий фаллос. Художник заорал как резанный, его тело сотрясала дрожь, а сам он, как тряпичная кукла, пополз вниз по стенке. — Черт! — выругался Лешка, опускаясь параллельно Вальке на колени, не доставая из него своего члена. — Ты там такой узкий и горячий, как девочка! А главное, тебя можно ебать без гандонов, не залетишь точно. — От-пус-ти-те ме-еня... — прошептал, заикаясь от боли, Валька, было такое ощущение, что его раскололи пополам до самого желудка. — Ни за что, — хмыкнули сзади и для пробы качнули бедрами, вызывая невольные стоны и хрипы паренька. Валька понял, что он сорвал голос, причем конкретно. А сзади стали врываться в его горящее от боли нутро, принимая стоны боли за стоны от вожделения. — Нравится, сучка. Так я тебе еще добавлю! — шипел Лешка, совершенно не обращая внимания, что Валька находится в полуобморочном состоянии. Вновь пришел в себя Валька уже на кровати, рядом лежал его мучитель и видел очередные свои похабные сны, судя по его цветущей харе. Художник попытался выползти из-под его тяжелой руки, но не тут-то было. Карие глаза тут же распахнулись, а руки пресекли все попытки к побегу. — Ты куда это? — прошипел Лешка. — Мне в туалет нужно, — соврал Валька, чувствуя, как его подминают под себя и впиваются в его истерзанные губы. — Иди и возвращайся быстрее, я еще хочу. У меня такого секса еще ни с кем не было, как с тобой, — ухмыльнулся Лешка, выпуская свою игрушку из рук. Валька еле-еле собрал не слушающиеся ноги и похромал в коридор. Там, напялив свою грязную одежду, он аккуратно открыл входную дверь и выскользнул из номера своего мучителя, спеша к себе. Лешка, услышав, как тихо стукнула входная дверь, тут же вышел из сонного состояния приятной истомы. Его добыча сбежала, причем у него из-под носа, а ведь он решил, что паренек смирился со своей участью дырки-сучки, а поди ж, сбежал! Накинув на себя первый попавшийся халат, Алексей мотанул за сбежавшей своей добычей. Валька добрел по стенке до своей комнаты, устало стукнулся в дверь. Дверь тут же распахнулась, за ней стояли бледные Мишка и Толя. Ребята уже решили искать потерявшегося Вальку по всему студгородку, ибо общагу они уже перевернули. — Господи, живой! — Мишка затянул парнишку вовнутрь. — Ты где пропадал? — Я в душ... — прошептал Валька, хромая в район ванной. — Это кто тебе пол-лица расквасил? — Анатолий рассмотрел в тусклом свете коридора разбитые губы и расцарапанные щеки. — Цыгане... — Валька добрел до ванной комнаты и закрылся изнутри. Как только соседи проводили юношу до душа, их входную дверь просто вынесли точным ударом ноги, а на пороге нарисовался Алексей, сверкая голыми ногами из-под короткого халата. — Где он? — карие глаза смотрели не по-доброму. — Кажется, ты уже превышаешь свои возможности! — Анатолий сложил руки кренделем, закрывая доступ к ванной комнате. — Тебя не спросил, ботаник! — огрызнулся Леха, влегкую распихивая обоих парней в разные стороны. — Эй! — возмутился Мишка. — Ты чего себе позволяешь? — Открой! — Алексей даже не заметил пурханье сердитых Валькиных соседей. — Да пошел ты! — ответили изнутри. По звукам Валька стоял под душем. — Я дверь выломаю! Сученыш! — стукнув по двери кулаком. Анатолий подошел к свирепому Лехе и, взяв за рукав, пытался вразумить взбешенного юриста: — Сейчас три часа ночи. Может, разберетесь завтра, или я вызываю коменданта с ментами! Лешка, смерив сердитый взгляд Толика, выдернул с силой рукав и гордо ушел с поля боя, бросив напоследок: — Он мой. — Валька! Вылазь, этот придурок свалил! — постучал в дверь ванной Мишка, потирая стукнутое плечо. — Черт, здоровый бугай, а внешне и не скажешь. Анатолий, прижавшись к ванной двери ухом, вдруг ошалело пробурчал: — Он, кажется, плачет... — Валька, ты чего ревешь? — заорал Мишка, теперь сотрясая, как и Лешка двери. — Успокойся и ставь чайник, а я попробую его вытащить, — отправил на кухню биолог скульптора. — Валька, если не откроешь дверь, я ее выломаю! — Я сейчас выйду, — пробормотали затравленно из-за двери. — Вот и ладно, а я пока входную обратно на петли поставлю. Через полчаса сидели на кухне. Валька старался утопиться в кружке с кипятком, смотря на плавающие в ней чаинки, а соседи ждали. Молчание затянулось, и Толька решил разбить напряженную обстановку. — Валька, ты чего, его девицу трахнул? Я таким взбешенным Леху еще не видел. — Никого я не трахал... Это он меня... — ЧЕГО?! — в голос выдали оба соседа, отскребая челюсть от пола. Валька уткнулся лбом в лежащие на столе руки. — Да быть того не может! — отмер Анатолий. — Ты-то на кой ему сдался, если все бабы в округе его? — Спроси его сам, — затравлено прошептали из-под рассыпанных темных волос. — И без того тошно. Мишка, закрыв рот, громко сглотнул: — Да как ты к нему попал? — На меня цыгане напали... хотели изнасиловать и заснять все издевательства на камеру, а он меня отбил и к себе утащил, пока я валялся без памяти. — Слушай, на Алексея это не похоже. Да он палец о палец не ударит ради кого-то. Тем более устраивать заварушку с цыганами, у него с ними дела и бизнес. Об этом все знают, — Анатолий занял свои руки, крутя бублик. — А может он их сам натравил, а позже выступил великим спасителем? — заявил Мишка. — Слишком сложно, не находишь? — покачал головой Толик. — А ты что скажешь, Валька? — Я не знаю, как жить дальше, — Валька откинул непослушные волосы со своих заплаканных синих глаз. — И мне плевать, сами они на меня напали или кто натравил. Помолчали, крутя в руках кто свою кружку, кто многострадальный бублик. — Ты только глупостей не наделай. И не смей себе вены резать или вешаться. Жизнь кончать из-за этого не стоит, — философски разбил молчание Толик. — Да не собираюсь я кончать с жизнью, просто не знаю, как быть дальше, — возразил более или менее успокоившийся Валька. — Вот скажи. Тебя отбивали от десяти сексуально помешанных бандитов, а затем делали в душе минет? — А-ааа? — выдали снова синхронно соседи, явно сегодня был не их день. — Только не говори, что этот придурок сосал тебе член... — выдавил Мишка. Валька только головой кивнул, а после затравленно прошептал: — А потом в зад трахнул, до сих пор больно. — Бля-яяя, Валька! Слушай, по-моему, у Лехи на тебя серьезные виды, — ошалело рассматривая пылающие щеки соседа, прошептал Толик. — Мне с его видов только унижение, — Валька снова рухнул головой на руки. — Не-ее, он даже девиц не ласкает, а только о себе заботится, точно говорю. А тебе он член сосал! — Толя все еще не мог поверить в случившееся. — Слушай, а тебе с кем больше прет: с девчонками или с парнями? — вдруг выдал задумчиво Мишка. — Да я почем знаю, у меня вообще до сегодняшнего вечера никого не было, — отмахнулся Валька. Соседи переглянулись и похабненько заулыбались. — Так какие проблемы? В воскресенье ты идешь с нами на тусню к географам, снимешь девочку, с твоей внешностью это не проблема, и сравнишь. — Я никуда не пойду! — Валька замахал категорически руками перед носами заговорщически улыбающихся парней. Вечеринки он не любил. Когда Валька увидел Леху с девицей на коленях в комнате у географов, он тут же решил свалить, но Мишка с Толькой его подперли плечами сзади. — Не дергайся, видишь, он с девушкой, чего прыгаешь, как пугливый козлик, — прошипел ему на ухо Мишка. А Толик, схватив за рукав, утащил в толпу девиц. Как он и обещал: с молодым и сексуальным пареньком потусить хотели практически все девушки, выбирай любую. Особенно старалась крашенная в блондинку Лиза. Она тут же взгромоздилась к нему на колени и, потеревшись бюстом, прошептала: — А ты меня нарисуешь... обнаженной?! Н-ЮЮЮЮ! Ни рисовать, ни тем более трахаться Валька с ней не хотел, но, увидев яростный взгляд, брошенный Лехой в его сторону, отделываться пока от девы не стал, приобняв послушно вертлявую красотку за талию. Посидели, попели под гитару, выпили... Валька никогда не пил, а тут эта Лиза решила, что пьяненький он быстрее ляжет с ней в постель, посему старалась, доливая ему винцо, а потом, прошептала: — Пойдем, покурим? — Я не курю, — Валька помотал своей головой, а вот это он зря сделал, голова поплыла сильнее. — Просто составишь мне компанию, — и крашенная девица резво потянула легкого Вальку за собой на балкон. — Нам тоже пора уединиться! — похабненько заявил Леха, утаскивая в том же направлении пришедшую с ним деваху. Когда юрист завалился с пьяной раскрасневшейся девицей на балкон, то Лиза, вовсю зажав Вальку, тискалась и лизалась со слабо сопротивляющимся пареньком. Лешка, оценив обстановку, благо был первый этаж, тут же перекинул свою ничего не понимающую датую девицу вниз с балкона. — Пошла отсюда, пьянь, кому скажешь — пожалеешь! А затем силком оторвал Лизу от Вальки. — Чего? Ты тоже хочешь присоединиться к нам? Третьим? — пьяненько заметила крашеная девушка, строя усиленно глазки. — Нет. Он мой! — зашипел Леха, отправляя вслед первой вторую и хватая пошатывающегося Вальку за шкирдяк. — Еще какую дуру рядом увижу, убью! — Кого? — не въехал Валька. — ЕЁ! — рыкнул Леха, приспуская у художника штаны и разворачивая его к себе задом. — Мне там еще больно... — проскулил Валька, хватаясь за стены, чтобы не упасть, с вина сильно вело в стороны. — Сам виноват. Не фиг было с девками лизаться, и потом — я тебя хочу! — беспрекословно, по-быстрому растягивая анус и натягивая на возбужденный, чуть смоченный слюной, член. Власть, которую ощущал над ним Лешка, возбуждала лучше любого афродизиака, а то, как стонал Валька, пытаясь слезть с его члена, как бился в руках, только еще больше распаляло юриста. — Ты мой! — толчок, срывая стоны у парня, зажатого в его руках. — Только мой. Сука! Ох-ххх! Какой же ты там жаркий и бархатный. Ух-ххх! Ну же, прогнись еще, тебе же будет легче. Ах-ххх! Деточка, ну сильнее. Вот так, хорошая шлюшка! Ум-мммм! — оставил откровенный красный засос на шее, сливая в расшаперенную попку длинноволосого художника. Леха приходил в себя, все еще сжимая в руках ослабевшего Вальку, а позже, развернув к себе, впился в губы. — Завтра же переезжаешь ко мне. С вещами! Понял? — Нет, — машет слабо головой Валька, пытаясь отодвинуться от распаленного парня. — Не нет, а да! И будешь трахаться только со мной, я не хочу подцепить какую-либо заразу по твоей вине, — без пререкания. Алексей еще раз поцеловал сопротивляющегося Вальку и сиганул с балкона вслед за девицами, крикнув на прощание: — Пока, моя куколка! Валька тупо напялил боксеры. По ногам стекала чужая сперма, чувствовал он себя как дешевая шлюха, которая просто обязана кому-то подставлять свою жопу. Так, пошатываясь, он вернулся обратно в комнату к пьяной толпе. Там его встретили бурей оваций. — Ну, ты, Валька, и даешь! Просто зверь, а как Лизка визжала. Отпад! — крикнул ему Толя, на коленях которого восседало сразу две девицы. Валька, ничего не объясняя, захватив свою куртку, ушел с тусни. Он принял ванную, долго валялся среди пены, а затем лег спать. Его соседи на рогах вернулись домой глубокой ночью. Утром Вальке стало казаться все дурным сном, он даже повеселел: новая неделя — новая жизнь. Встал он, как всегда, раньше всех, все-таки жизнь в деревне накладывает определенный отпечаток. Напялив на себя фартук и заколов волосы на затылке замысловатым узлом, он стал готовить завтрак. Вообще, как поняли Мишка с Толиком, Вальке на кухне лучше не мешать: готовил парень очень вкусно, с удовольствием и из любых продуктов. Сегодня, достав привезенный еще из деревни шмат мяса и купленную Мишкой картошку, Валька решил сделать отбивные с овощами. Ловкое отбивание горлышком пивной бутылки очередного куска мяса разбудило Тольку. Тот, причапав на кухню с гнездом на голове, стал любоваться работой соседа. Вчера потусили парни круто и, видно, сами хорошо потрахались после ухода Валентина. — Бля-яяя! Был бы ты девкой, Валя, женился бы, не раздумывая, — заметил Толя, смотря, как очередной кусок после экзекуции отправился отмокать в заранее приготовленный соус. — Женись, — буркнул тот, не отлипая от процесса приготовления. — Слушай, а у тебя сестренка есть? — задумчиво рассматривая тонкую талию парня, подчеркнутую сзади бантиком от завязанного фартука. — Есть, целых две. — Чур, мне постарше! — Тогда мне помладше! — крикнул появившийся на кухне смурной Мишка. Валька, оглядев обоих, поставил перед ними банку с маринованными огурцами и два граненых стакана. — Валя, ты святой! — разливая рассол и вылавливая пальцами огурцы на дне банки. — Угу, святой Валентин. Да и только! — припадая к стакану с рассолом. Соседи чокнулись соленым нечто и, опрокинув по стакану, зажевали, хрустя огурцами. — Мамка солила? — спросил Толька с пониманием дела. — Нет, сам, — начиная отбивать следующий кусок. — Так что насчет сестер, познакомишь? — влез Мишка. — Вам-то они зачем? — хмыкнул Валентин, запуляя мясо в соус. — Ну, если они такие же, как ты, то это просто клад, — пояснил, довольно жмурясь, Толька. — Ну, даже не знаю. Во-первых, они на меня не похожи совершенно. Так как матери у нас разные, они вылитые тетя Люба — пухленькие и рыженькие, а я похож на свою маму... А потом, им недавно исполнилось всего по годику... — смотря ехидно на вытянувшиеся лица приятелей. — Черт! — выругался Мишка. — Такой облом. Валентин, и почему ты такой? — Какой? — принимаясь за картошку. — Эксклю-юзивный, — выговорил с трудом Анатолий. — Какой есть. Держите, лентяи, хоть лук почистите и морковку, — всучая каждому отдельный овощ, соседи беспрекословно стали выполнять партийное задание. Вкусно поесть любили все. — Так как с Лизой? — вспомнил Мишка. — Она так кричала, что, честно, хотелось присоединиться. Ты просто герой вечера, девушки обиделись, когда ты сбежал от нас, — добавил Толя. — Спросите у Лизы, — пожал плечами Валька, утыкаясь в картошку. Хорошее настроение исчезло без остатка в считанные секунды. — Не понял, то есть? — округлил глаза Толя. — Я ее не трахал... — он обернулся, сжимая недочищенный овощ и думая кому зафинтилить по башке. — Погоди, — Анатолий, положив очищенную морковку, приблизился к Вальке и обнял за плечи, заглядывая в фиалковые глаза полные слез. — Так кто тогда кричал? — Я... — выдавил Валька, утыкаясь шмыгающим носом в плечо. — Этот гад скинул с балкона обеих девиц, а затем оттрахал меня по полной. — Так чего ты не позвал на помощь? — подорвался ничего не понимающий Мишка. — На какую помощь? Чтобы все увидели, как меня имеют в распахнутый зад! Хороша слава. — Ладно, не грузись, — Толька погладил ласково длинные волосы Вальки. — Хочешь, я ему морду набью? — Это не поможет: тебя изобьют до полусмерти, либо цыган натравят. Вы оба, конечно, после армии, но вряд ли мне поможете... Да и в туалет за ручку не наводитесь, а я понял, у него везде свои люди. Валька выпутался из крепких Толькиных рук и, смахнув слезы с глаз, приступил к готовке. — Жаль, мясо последнее, — сказал повар невпопад. — Этим хоть не грузись, родители обещали денег прислать на неделе, сходим на рынок, любого купим, — Мишка встал рядом с Валькой, шинкуя лук и морковь. — А вообще, что от тебя хочет этот Алексей? — Он... Чтобы я с ним вместе жил и подставлялся по первому свисту под его член, — перекладывая на горячую сковородку мясо в соусе. — М-да, а у него конкретно с тебя крыша поехала, — хмыкнул Толька. — Вот не ожидал такого, точно. Кстати, мои послали посылку, так что будут грецкие орехи и яблоки. Родители Тольки жили в Казахстане и слали любые фрукты ящиками. — Грецкие орехи это здорово, — вздохнул Валька, закладывая гарнир в отдельную сковородку. В универе было, как всегда, шумно и проблематично, добавилась еще куча заданий по общим предметам: истории, неорганической химии, математике. А после первой сессии должно было начаться черчение, вот тут, говорили старожилы, совсем кранты, из-за столов не вылезете. Препод по черчению был просто зверь. В столовой случилось непредвиденное: к Вальке при всех подошел Алексей со своей бандой и, прижав властно к себе, поцеловал взасос. Пока Мишка, Юрка и вся группа Вальки приходила в себя, Леха удовлетворенно хмыкнул на реакцию окружающих и удалился прочь под улюлюканье своих пацанов. Те же строили Вальке похабно рожи и призывно облизывали губы. Валентин был готов провалиться сквозь землю, сжимая яростно кулаки. — Вот, сученыш, — прошипел Мишка в спину воздыхателя Вальки. — Нет, ну какой гад! Валя вдруг почувствовал, что его рукав кофты кто-то тянет вниз. — Валечка, а ты что, гей? — красавица Соня смотрела предано в его глаза своими огромными очами лани, отчего Вальке захотелось повеситься на первом попавшемся суку. — А ты чо, не поняла? — радостно вякнул рядом рыжий Вовка. — Он особенно групповухи обожает, подставляет свой растраханный зад кому угодно! Ну как, понравилось, когда тебя пялят по нескольку человек, а, педик? — Так это ты на него цыган натравил? Падаль! — Мишка тут же вцепился в горло ухмыляющемуся Вовке. Растаскивали целой толпой, даже физруки подключились к общему процессу. После свары в столовой поднявшегося в аудиторию Вальку оцепили разозленные девицы. Фурии сжимали кулачки, обрушиваясь на ни в чем неповинного художника. — Это из-за тебя, педик, Лешенька отказался от нас! — вопила брюнетка, пытаясь Вальке выцарапать глаза. — Ах ты, педераст сраный, да мы тебе всю твою смазливую морду исполосуем и яйца оторвем! — рычала рыжая, сзади которой подпирала толпа из девиц двадцати. — Дамы, дамы! — в толпу вклинился подоспевший Мишка. — Успокойтесь. Все претензии к Алексею, Валька тут вообще ни при чем! — Как это ни при чем? — взвилась блондинка. — Леша отказывает всем уже неделю. И это из-за этого придурка он стал геем! — Я-то тут при чем? — взвился Валентин, только разборок с чертовыми фанатками Лехи ему не хватало. — Забирайте его себе вместе со всем его говном! Я только рад буду. На разборку подоспели Славики, тоже встали с Валькой рядом плечом к плечу, помощи хоть от них и никакой, но все-таки поддержка. А тут и его высочество пожаловало со своей бандой. — Эй, уйми своих коров! — гаркнул Мишка из толпы. Девушки, заметив подошедшего их кумира, сразу стали строить из себя святую невинность. — И не подумаю, — хмыкнул Лешка. — Пока со мной жить не станет, палец о палец не ударю. Девы на это высказывание замерли, как статуи, тупо соображая. — Не дождешься! — Вальке обрыдло выслушивать весь этот балаган, он двинул плечом первую попавшуюся на его пути девицу и потопал в аудиторию. Алешка перехватил его по пути, с силой схватился за плечо и, притянув к себе, снова поцеловал, сминая все Валькино сопротивление. — Ты будешь моим, хочешь того или нет. Ку-кол-ка! — а потом отпустил, удаляясь под вопли разочарованных бывших любовниц. Девы, на радость Вальке, потащились за Лешкой следом. Валентин с силой оттер губы рукавом, зло сплюнул и побрел на лекцию. Сдвоенная пара по химии усыпит кого угодно: неорганику читал старичок профессор, и кроме развивающих задач на смекалку, которые он задавал в начале каждой лекции, все остальное Валентину казалось полным бредом. На перемене между химиями в аудиторию завалили шестеро парней со старших курсов их факультета — этакая богема. Они цепко осмотрели всю аудиторию и в этой куче народа в легкую вычислили Вальку. Валентин опешил. Кроме художников, здесь были все направления: музыканты, актеры, литераторы, модельеры. Народа хуева туча, но парни подплыли только к нему. Заметив старшекурсников в аудитории, воцарилась полная тишина, да это и понятно — чего надобно здесь делегации от сексуальных меньшинств было известно пока не всем. — Ба, и правда, конфетка! — импозантный блондин уселся на парту Вальки, показав ему игриво проколотый язык. — Котик, на кой тебе этот натуральный «Казанова»? Приходи сегодня в «Красотку», не пожалеешь, мы тебе такого мальчика найдем — закачаешься! Или себе оставим, правда, Шурочка? Шурочка — смазливый брюнет — обнял сидящего и, положив к нему голову на плечо, игриво мурлыкнул: — Он мне нравится, дорогуша! Давай оставим? — Ну, все, конфетка, до вечера. Чмоки-чмоки! — блондин коснулся щеки отпрянувшего от него бледного, как смерть, Вальки. И все бы ничего, но тут в аудиторию ввалился Лешка со своей бандой. И как он успевал мотаться через парк от одного факультета до другого, Валя, правда, не знал. — Эй, голубки! Отъеблись от моего парня! — рыкнул Алексей, вставая в позу со своей бригадой, в аудитории запахло жареным, ибо богема просто так на своей территории чужих не терпела. Тут же как по мановению палочки игривые котики превратились в рассерженных диких пантер, причем мужчины, сопровождающие любовную парочку, автоматически надели на руки кастеты. — Пшел в задницу, говняный натурал! Это наша территория! — блондин превратился в шипящую гарпию. — Сам иди туда, сраный педик! Это моя кукла! — Лешкины парни тоже не остались в долгу: кто подоставал биты из-под полы, кто намотал на лапы цепи. — Ба-ааа! Да за тебя, педераст, как за девицу воюют! — вякнул Вовка на всю аудиторию под общий ржач. — Усохни, рыжая гнида! — в голос рявкнули блондин с Лехой, а потом оторопевши переглянулись друг с другом. — Выйдем на пустырь, поговорим? — предложил Лешка. — Выйдем! — согласился блондин и, найдя Вальку, послал воздушный поцелуй. А Алексей, отыскав побелевшее лицо рыжего Вовки, пообещал: — Я с тобой разберусь, говнюк! Ты у меня за все ответишь, и за цыган в том числе. Обе банды удалились в полной тишине... Как только их спины скрылись, такой шум поднялся и гам: все перемалывали слухи, носящиеся вокруг Валентина и его ориентации, причем никто не подумал, что обсуждаемый вообще-то сидит тут же, рядом с ними. Валька же уронил свою голову на согнутые руки и попробовал забыться хоть на время. Положение было — хоть топись. — Не слушай ты их! — Мишка, сев рядом, обнял товарища за плечи. — Что, тоже претендуешь на его сладкий зад? — оттаял Вовка. — Варежку прикрыл, а то Лешке нечего будет вкатывать в асфальт! — рявкнул Михаил, а затем еще сильнее повысил голос и уже гавкнул на всю шумящую аудиторию. — А НУ ВСЕ ЗАТКНУЛИСЬ! — и в уже полной тишине продолжил: — Человеку и так несладко, да вы еще все, как тупые курицы, раскудахтались! — Ха, смотрите! Он еще этого хуесоса защищает! — провякал кто-то из музыкантов. — Я тебе такого хуесоса покажу! Сам сейчас лишишься своего хозяйства вместе с яйцами! — пообещал разъяренный Мишка. — Миша, не надо, — Валентин остановил друга, а после, собрав вещи, вышел из аудитории. Провожали его молча, ни одна болонка не тявкнула, и то подарок. Девушки ему теперь не светили. Любую Лешка отделает так, что мама не горюй. Но в чем-то этот прилипала был прав: Вальке нужно было найти такого мужчину, который бы его защитил и от цыган, и от богемы, и от Лешки с его бандой и чертовыми фанатками. Конечно, можно было бы принять предложение Алексея, и тогда бы закончился весь тот хаос, что закрутился вокруг Вальки за каких-то пару дней. Да только как не слаб был Валентин, он не хотел быть чьей-то игрушкой. Не хотел и не мог.