Студенческая резня: борьба чувств

— Медитируешь? — звучит с насмешкой, Эльза лениво приоткрывает один глаз. Вздыхает, возвращаясь в состояние дремы-истукана. — Я тебя не знаю. — Славно. Как насчёт кино? — Жерар нагло умостился напротив аловолосой. Его рабочий день окончен, а Эльза, кою он заметил почти сразу в кофейне, пыталась казаться максимально неприметной. Эх, если бы не этот цвет волос и слишком маленькая брошюра меню, за которой она одно время пыталась спрятаться, как трусливый ребёнок. Скарлетт изумлённо распахивает глаза, встречаясь с игривым изумрудом и неподдельным любопытством собеседника, от которого так и не получилось скрыться. А ведь так хотелось остаться незамеченной… Она даже просидела до закрытия, боясь привлечь излишнее внимание на выходе, ведь не по слухам знала буйность этого парня. — Тебе заняться совершенно нечем, как я погляжу? — Жерар сладко потягивается, разминая уставшие плечи и щурится. Девушка надменно фыркает, перебрасывая ремешок сумки через плечо и вставая из-за стола, на котором одиноко покоится недопитая уже пятая чашка капучино. Больше не лезло, хотя очень хотелось. Хватает ее за запястье, интуитивно вскакивая и оказываясь в неприличной близости. Скарлетт неприемлемо для себя краснеет, дерзко выдергивает руку и поправляет волосы. Изумрудные глаза завороженно следят за взметающимися вверх локанами. Отчего-то внутри затеплилось чувство уюта и навязчивая мысль, что эту девушку нельзя упускать из вида и давать упорхнуть в чужие объятия. Даже мысль об этом начинала раздражать, хотя характер алой не позволял приблизиться особям мужского пола и на метр. Однако с Жераром этот трюк терпел крах — прирожденный завоеватель в предвкушении колотится внутри юношеского тела, взвизгивая от поведения и каждого язвительного слова, вылетающего из этих пухлых губ. — Что насчёт боевика? — карие глаза вспыхивают огнём, но Скарлетт уверенно держит планку самоконтроля, лишь скромно откашливаясь, будто першит в горле. Изображает на лице мыслительный процесс, взвешивая за и против. — Ты ведь не отстанешь? — очевидно… — Нет.

***

В душе плескалась пелена злобы, перекрывающая здравый рассудок. Единственное действенное решение, что пришло в голову, было немедленно исполнено. Рука рефлекторно и немного нервно нащупала блестящую за прозрачной пленкой пачку сигарет в кармане куртки. Легким движением открыв картонную коробку, Драгнил с силой сжал между зубами фильтр, едва ощущая носом слабый аромат дешевого табака, доносившийся из пачки и неприятно щекочущий нос. Пластмассовая зажигалка слегка скрипнула между вспотевших пальцев, а железное колесико и зажатая кнопка газа сделали своё дело, едва не подпалив курильщику его розовую и мотающуюся в разные стороны шевелюру. Яркое оранжевое пламя осветило напряженное лицо, слегка нагревая кончик носа, отчего Нацу почти сразу за него схватился. Конец сигареты слегка зашелестел, зажигалка звучно щелкнула и вернулась в карман. Бумага стала приобретать серо-чёрный оттенок, кое-где подвисая и яркий красный заостренный огонёк на конце заискивающе подмигивал парню. Юноша неспеша зажал между пальцами сигарету, делая первую, самую расслабляющую и неприятную тяжку. Грудь стала обширно вдыматься, словно пытаясь захватить больше ядовитого дыма внутрь. Серое вонючее облако раздражало носовые рецепторы, заставляя слегка похрипывать, почти чихать и морщиться. Глотки яда медленно расползались по рту, после устремляясь в глотку, обжигая огнём стенки и наполняя легкие донельзя противными ощущениями чрезмерной заполненности, не оставляя места для свежего воздуха. во рту появился смешанный с паленой травой, металический, забродивший привкус. В голову ударил дым, отчего в глазах стало мутнеть, кончики пальцев слегка похолодели и затряслись. Плечи расслабились и появилась приятная слабость, смешанная с почти рвотными ощущениями во рту из-за ужасного запаха табака. Выдох наполнил горло свободой от яда, но внутри ещё ощущался пожар и остатки дыма. Язык неприятно щекотали испарения пепла и появилось стойкое ощущение жажды, с каждой секундой возрастающее все больше. Тяжки будто забирали всю слюну и живительную влагу в организме, обволакивали внутреннюю оболочку, проникая под кожу и вызывая мурашки. Индюк пустоголовый Надменно прозвучало в голове и окурок полетел на асфальт, искры салютом изверглись и потухли в воздухе. Драгнил курил редко. Очень редко. Но в последнее время поразительно часто из-за одной бесящей особы. Она привлекала и отталкивала. Вызывала внутри целый ураган, переворачивала и втаптывала ногами его самолюбие. Насмехалась над ним, презирала и часто поддевала, хмельно скалясь, будто бы ей это льстило. Без сомнений да. Она единственная, за последнее время, так сильно засела в голову и отвлекала на себя внимание дерзким поведением. Бесила самоотверженно, словно без оскорблений не могла жить или просто хотела опять увидеть перекошенное злобой лицо идола университета, так редко рвущего и мечущего по пустякам. Раньше это не казалось удивительным — в средней школе Нацу был тем ещё отбитым на голову, но потихоньку умерил пыл. В то время как Хартфелия, влетев с пинка в его обычные серые будни, зажгла давно потухший огонь озорства, буйности и пылкого нрава, когда-то прочно сидящий в его сердце и ассоциирующийся у окружающих в голове исключительно с Драгнилом — существом обаятельным, но до безобразия шумным и вспыхивающим от любого косого взгляда, готовым махать кулаками направо и налево. Она будила в нем эту забытую черту. Попугай недоразвитый — Вот сука! — с силой бьет по крылу собственной машины, сбивая костяшки и оставляя вмятину. Это не девушка — это детонатор, а он сам — бомба замедленного действия.

***

Кана долго не могла вспомнить чем закончился тот злополучный вечер. Пару часов тупо смотрела в потолок, прибирая в голове и раскладывая мысли по полочкам, но они, как назло, не хотели складываться в целостную картину. Осознание вернул жалкий клочок бумаги на тумбочке, с написанной графическим почерком фразой, обрушившей все воспоминания на хмельную голову. В мозгу завертелся клуб, бар, блондинистые волосы, голубые глаза, карты и горячий поцелуй, спровоцированный ей же самой. Альберона подобрала под себя колени, силясь не заплакать от унижения и презрения к самой себе. Спасибо за занятный вечер, пустышка. продолжение следует