Право на отказ

Фер лежал в лазарете чуть больше недели. Пару дней назад рана перестала кровоточить от каждого неосторожного движения и сейчас затягивалась тонкой пленкой, которая потом станет кожей. Плечо нежадно зудело, но Фер понимал, что чесаться нельзя – сразу откроется кровотечение. Сегодня Джонсон ни разу даже не заглянул к Феру. Это пугало и настораживало, ведь он обещал заходить каждый день. Фер не сердился, конечно, просто очень беспокоился за командира. Все-таки, кругом война. Вдруг с ним что-то случилось? Был поздний вечер, когда дверь в палату Фера распахнулась. В комнату буквально ввалился доктор, таща за собой мужчину с окровавленным, наскоро перебинтованным левым предплечьем. - Сэр? – в бледном, обессиленном мужчине Фер сразу признал лейтенанта Джонсона. – Доктор, что случилось? - Командир твой безмозглый! – в сердцах ругнулся доктор, как можно бережнее укладывая мужчину на соседнюю с Фером койку. Парень впервые порадовался, что его положили в двухместную палату одного. А Джонсон, услышав слова доктора, слабо усмехнулся, не открывая глаз. – С тремя бойцами поломился в разведку, никого толком не предупредив! Ему руку прострелили, а он вместо того чтобы драпать оттуда и ребят спасать – руководил и геройствовал! Джонсон, ты хронический идиот, слышишь?! Ты так много крови потерял, где я тебе донора здесь найду?! Врач ругался, иногда срываясь на совсем уж нецензурные выражения, но одновременно очень осторожно и бережно снимал пропитавшийся кровью бинт и готовил новую стерильную повязку. У Фера от такого обращения к командиру глаза лезли на лоб, но скоро все встало на свои места. - …А если бы пацаны твои не дотащили тебя? Если бы ты, кретин, умер по дороге?! Что бы я делал, если бы ты умер?! Что бы я делал… - не справившись с эмоциями, доктор на пару секунд прекратил бинтовать рану и, обхватив Джонсона за шею, прижался лбом к его лбу, тихо шепча: – Я не пережил бы, если бы ты умер, идиот… - Да… прекрати… - хрипло отозвался Джонсон, слабо улыбаясь. – Столько лет… знаешь меня… Что мне будет… Тебя еще пере… переживу, дружище… - Твои слова да богу в уши, - снова начал ворчать доктор, продолжая накладывать повязку. – А про донора не беспокойся. Я сам для тебя кровь сдам, не зря у нас одинаковая группа. - Не сомневался… - Ладно, - закончив возиться с раной и осторожно накрыв лейтенанта одеялом, врач встал. – Ранение было по касательной. Заживет быстро. Я для тебя особые лекарства достану, ты после них уже через пару дней сможешь уйти отсюда. Не сразу к линии фронта, конечно, но тем не менее… - Лучше Картеру свои чудо-лекарства достань, - нахмурился Джонсон. – Я обойдусь. - Нет, сэр! Что вы! – впервые подал голос Фер, потрясенный благородством командира. – Доктор, не слушайте его, пожалуйста! - Не буду, - хмуро пообещал врач, направляясь к выходу. Когда он уже взялся за дверную ручку, Джонсон окликнул его. - Ллойд… спасибо за палату. - Не за что, - сухо кивнул тот и вышел. Как только за доктором Ллойдом закрылась входная дверь, слабая улыбка сползла с лица Джонсона, и он застонал сквозь стиснутые зубы. - Сэр? Позвать врача? – перепугался Фер, приподнимаясь на локтях. - Нет. Не смей… - Джонсон тяжело дышал, плотно зажмуриваясь. – Он и так достаточно понервничал из-за меня… «Интересно, что означало «спасибо за палату»?», - подумал Фер, ложась обратно и закрывая глаза. Через пару секунд Джонсон, почти теряя сознание, прошептал: - Я попросил его положить меня с тобой… Фер широко распахнул глаза, осознав, что случайно пробормотал вопрос вслух. Но Джонсон уже спал и парень не решился тревожить его. Я должен восстановиться как можно скорее. Я должен вернуться в строй и помогать ему. Я не хочу, чтобы он снова был ранен. Когда я вижу, что у него идет кровь… Кажется, мне гораздо больнее, чем ему. Я не хочу, не хочу, чтобы он подвергался опасности! А почему?... В тот день Фер впервые понял, что лейтенант Джонсон стал очень важен для него. Парень не просто уважал его, как командира. Глядя на искаженное болью лицо, слыша, как сквозь стиснутые зубы вылетает прерывистое, тяжелое дыхание, Фер осознал, что Джонсон для него больше, гораздо больше, чем просто командир взвода. Раненный солдат видел умного, красивого человека, сильного, целеустремленного… Человека, с которым хочется прожить рядом всю жизнь. Поймав себя на этих странных, неправильных мыслях, Фер даже не стал копаться в себе и не спешил хвататься за голову. Всё не важно. Джонсон, как никто другой, заслуживал любви, уважения и преданности. И Феру оставалось только мечтать, что однажды мужчина захочет принять все это от неприметного паренька, который смотрел на него, как на Бога.