Фотография моей любви

Эти дни были очень сложными для меня. Чтобы я не делал, о чем бы ни подумал, куда бы ни пошел. Везде были мысли о Мише. Когда это случилось все, я перепугался. Очень перепугался. До сих пор поверить не могу, что все вот так. Людей нет. Только я, Стас, Настя, батюшка и в стороне курят те, кто будут закапывать могилу. Эмоций уже нет. Их просто не осталось. Я просто стою и смотрю на то, как он лежит в гробу. Черный костюм, белая рубашка, пиджак. У него никогда не было такой одежды. Появись она у него при жизни, он бы хвастал мне, крутился и смеялся. Мишка. Прости, что я тебя не уберег. Зря. Зря я тогда сказал, что нужно забрать деньги. Пропади они пропадом. Сейчас бы я отдал бы все эти деньги, что бы только он открыл глаза, рассмеялся, сказал что пошутил и обнял бы меня. Я бы тогда разозлился, а потом мы бы смеялись вместе. Плохая погода. Небо хмурое. То и дело, подкатывают слезы, а потом застревают комом в горле и не дают дышать. Рука Стаса на моем плече. Как я ему благодарен. В равнодушной Москве не встретить такого человека. Хорошо, что я ему тогда позвонил. То, что он потратил много денег, я ему их отдам все. Не знаю правда как, но отдам. Он оформил похороны, купил Мишке костюм. Черная рубашка, туфли и джинсы на мне, тоже куплены им. Он разрешает мне жить у него в квартире. Стыдно, что я его тогда обозвал извращенцем. Когда мне было плохо, он слушал меня. Не знаю почему, просто хотелось ему рассказывать все. Держать в себе просто не мог их, иначе сошел с ума. И вот снова. Гроб закрыли, и мне хочется кинуться на крышку и кричать, чтобы не забирали Мишку. Подул ветер и на мои плечи был накинут пиджак. Стас снял его с себя и накинул на меня. Почему он так добр ко мне, не знаю. Приятно, тепло. Только в машине, я позволил себе заплакать. Все-таки больно терять кого-то. Настю мы высадили по дороге. Она улыбнулась, приободряюще, ущипнула меня за щеку и закрыла дверь. Настя оказалось тоже хорошим человеком. Когда Стаса не было дома, она была со мной. Мы разговаривали, она заставляла меня есть, разрешила два раза покурить. Она рассказывала о работе и о том, что это очень интересно. Рассказала про Стаса и про то, что он известный в узких кругах фотограф. Мы даже заходили в студию и делали снимки, Настя меня фотографировала. Мы вышли из машины и пошли к подъезду. - Валерий, а я как раз вас жду. – окликнул меня какой-то мужчина. – Следователь Курлаков. – представился тот. – Хотелось бы задать вам несколько вопросов. - Уважаемый следователь. – не успел я и рта открыть, как Стас начал говорить за меня. – Вы напрашивайтесь или так, просто просите? – как-то грубо Стас с ним начал общаться. – Не вижу с вами социального педагога, чтобы вот так вот, его допрашивать. - Вы сейчас говорите с оперуполномоченным лицом, советую подбирать слова. – между этими двумя явно была неприязнь. Стас разговаривал с ним грубо и этот тоже как-то окрысился сразу. – Мы ждем вас завтра в участке и, Станислав, не знаю кто вы там ему, но его завтра заберут в детский дом. Вам тоже советую явиться завтра с мальчиком к 15.00. От услышанного, сердце словно перестало биться. Только не туда. Только снова не туда. Что угодно. Все что можно, но не туда. Видимо, увидев по глазам испуг, Стас дал мне ключи от квартиры, толкнул меня вперед, и велел идти в дом. Они еще долго о чем-то говорили на улице. За это время, я был готов уже сбежать. Куда угодно, но только не в детдом. На столе лежала пачка сигарет. Сев в кресло, закурив и сладко затянувшись дымом, выпустил струю в потолок, откинув голову на спинку. В голову лезли воспоминания прошлого. От одного из них, даже живот разболелся. Меня тогда ударили ногой в живот и заломив руку, поставили на колени. Никогда не забуду смех тех утырков которые, держа меня за волосы, совали свои члены мне в рот и заставляли сосать. Над Мишкой они потом тоже стали издеваться. Нас заставляли трахаться друг с другом и трахали нас сами. Никогда не забуду слова Юрия Дмитриевича, который обвинил нас, что мы все выдумали и Миша сломал руку на качели, а не в попытке защититься. Мишка. Я не смог уберечь его тогда от перелома, он плакал но говорил что не болит. Я не мог защитить его от тех пацанов и не смог защитить его и сейчас. Из глаз потекли слезы. Сигарета успела истлеть. Ну и черт с ней. Я попрошу у Стаса денег и уеду. Уеду туда, где меня не найдут. А потом пришлю ему все до копейки. С этими мыслями, я закурил еще одну сигарету. - Чертов мент. Пропади он пропадом. – в квартиру вошел Стас. – Я ведь тебе не разрешал курить. – возмутился он, и забрав у меня сигарету, сел на кресло докуривая ее дальше. - Что случилось? – тихо спросил его, боясь услышать плохие новости. - Да ничего не случилось. – как-то бодро ответил он, затушив окурок в пепельнице. – Завтра надо будет сходить в милицию и дать показания. Но ты не бойся. Прорвемся. Я что-нибудь придумаю. Ни хочу, что бы тебя забрали. – с этими словами, он открыл телефон и набрав номер, ушел в другую комнату. До сих пор не понимаю. Зачем он со мной возиться? Какой ему от меня резон? Любой другой, на его месте, давно бы забил на все и прогнал меня. А он другой. На душе стало как-то спокойно и даже радостно. Поднявшись с кресла, я пошел на кухню, что бы приготовить еды. После похорон еще трясло, конечно, но сейчас я понял одно. Нельзя сидеть так просто. Нужно хоть что-то делать, что в моих силах. С довольной улыбкой на лице, Стас зашел на кухню и налил себе коньяка. Его настрой мне понравился. Это означало, что все хорошо будет, ну или есть надежда. Зазвенела микроволновка. После ужина, Стас еще долго разговаривал по телефону, делая много звонков разным людям. После каждого звонка, он залпом осушал бокал за бокалом. Становилось страшно. Не понятно что означали эти очередные бокалы. Либо он обмывал победу от звонка, либо горечь проигрыша. От одного звонка он аж повысил голос, что очень перепугало меня. Однако, после этого звонка, он вышел довольный и веселый. - Все на мази! Завтра утрём нос Курлакову! – весело заявил он, слегка потрепав меня за волосы, когда проходил мимо. – Ложись спать. Завтра у нас трудный день. – с этими словами, он направился в свою комнату. – Спокойной ночи! « Ты приди ко мне, ясна синица, постучись тихонько в окно». – напевая слова, он закрыл за собой дверь. Я расстелил диван, лег. Сон не шел. В голове крутились странные мысли. Стас мне помогает. Уже как неделю, он только и делает, что решает мои дела. Настя ему не девушка. Девушки у него вроде нет. Странный парень. Не знаю, как я додумался до такого бреда, но я реально задумался о том, что бы отблагодарить Стаса чем-нибудь этаким. То есть сексом или минетом. Эти мысли поглотили меня настолько, что я и сам возбудился. А что? Он не урод. Он мне помогает. А я. Я ничего для него не сделал хорошего. Пытался было избавиться от этих мыслей, но они прочно засели у меня в голове. Прочно. Даже тут виднелась пошлость. В комнате витал запах перегара. Свет из окна освещал кровать. Тихо, на цыпочках, я подошел к кровати и приподнял сел на нее. - Стас. – тихо прошептал, но он не откликнулся. – Стас. – уже чуть толкая его в плече, вновь попробовал его разбудить. Сердце бешено стучало. Казалось, что его биение слышно не только у меня в груди и голове, но и на всю комнату. Он не отвечал. Только сопел. Приподняв одеяло я просунул под него руку и не сводя глаз с лица Стаса, залез к нему в трусы. Взяв член и откатив на нем кожу, начал тереть пальцами головку. Вскоре, в моей ладони уже был вполне сносный, возбужденный член. Стас так и не проснулся, только начал сопеть чаще. Выровняв дыхание, которое сбилось от волнения, дрожащими руками, но уже более уверенно, я приподнял одеяло и раскрыл Стаса до половины. В отличие от моих действий до, это действие ему не понравилось, так как он тут же заерзал ногами. Сделав глубокий вдох, я наклонился и взял головку члена в рот. - Что ты делаешь? – послышался голос Стаса, который меня в каком-то смысле парализовал. – Ты что, головой ударился об что-то или спятил? – он откинул меня на кровать и сгреб на себя одеяло. - Не отдавай меня в приют. Пожалуйста. – из глаз хлынули слезы. – Пожалуйста. Я все сделаю, только не отдавай мня им. Я не видел лицо Стаса в тот момент. Глаза просто заполняли слезы. Я боялся теперь того, что я только все хуже сделал. Что теперь он не захочет мне помогать, обзовет пидором и завтра отдаст милиции. Я просто плакал. Просто не мог перестать. Боялся всего. Боялся, потому что слабый. Мишки нет. Меня сломала его смерть. В приюте меня доломают и я просто не выдержу. Я сам не заметил, как последние мысли, произносил в слух. Меня обняли теплые руки. Не ударили, не толкнули. Обняли. - Глупый. Мне ничего не нужно от тебя. Если ты подумал, что так ты мне отдашь долг, то ты ошибся. Просто улыбайся и все. Я тебе помогу. И не думай о глупостях. – его голос звучал так ровно, так убедительно и спокойно, что я перестал плакать и захотел обнять Стаса в ответ. Я слышал как бьется его сердце и чувствовал. Не видел, а чувствовал, что он улыбается. В дверь кто-то позвонил и Стас, не одеваясь, пошел открывать дверь. По голосу я услышал, что это Никита.