Only the beginning...

Немного странно вспоминать прошлое. Смотреть на него со стороны теперешнего себя, со стороны того, кем ты являешься сейчас. Осознавать, что это все было в твоей жизни, произошло именно с тобой. А понимание того, что это было 20 лет назад очень пугает. Да, как же быстро летит время. Я помню, как все это произошло. Тогда я был в выпускных классах школы. Все произошло так внезапно. Это как морская волна, накрывает тебя с головой, не давая даже опомниться. И как обычно, все началось с музыки. Мы с Шенноном всегда были близки как братья, и даже если у кого-то из нас бывали закидоны, мы все равно никогда не забывали друг о друге. Иногда мы собирались вместе и репетировали, а точнее просто играли в свое удовольствие. Никто из нас не представлял, что мы добьемся таких успехов, тогда для нас это было просто хобби. Но я всегда завороженно смотрел на игру Шеннона. Некоторые сравнивают его с диким зверем, и от части это так. От него исходит такая бешеная энергетика, когда он отбивает ритм на барабанной установке. Действительно видно какое это ему доставляет удовольствие. На это зрелище можно смотреть бесконечно. Мой брат, в отличие от меня, всегда стремился именно к музыки и не представлял себя больше ни в каком амплуа кроме музыканта. Бесконечные конкурсы, музыкальные битвы, соревнования, он пытался найти свое место на этом поприще. Он просто гениальный музыкант, один из самых лучших, что я когда либо знал. Но его слабостью были теоретические знания. Но этот бред о всей этой теории и нотной грамоте никогда ему не мешал. Самое главное, это навык, личный опыт. И как вообще можно судить человека, который добился всего сам, самостоятельно освоил игру на барабанах. Он являлся и неким моим сподвижником, который заставлял меня двигаться и идти вперед. И если бы в один прекрасный день ко мне подошел мой родной брат, и сказал мне, что хочет быть, например, юристом или банкиром, я бы хорошенько вмазал ему, честное слово. Ну не может он жить без музыки! Это уже зависимость, болезнь, и по ходу у нас это наследственное. В то время для нас одной из главнейших задач было найти подходящее место, площадку для репетиций. Место, где можно было уединится, расслабиться, вдохновиться атмосферой, остаться наедине с музыкой. Порой, таким местом для нас оказывался спортзал моей школы. Иногда, мы заключали сделку с охранником: за то, что мы соглашались убрать зал после занятий, нам разрешали остаться и немного порепетировать, естественно, на свой страх и риск. Хотя на самом деле можно было не опасаться, всем было абсолютно пофигу. Тем более неудобств мы никому не доставляли, так как зал находился в отдельном здании от самого здания школы. Иногда бывали такие дни, когда все по наитию сходилось и совпадало. Зал был свободен, мы были свободны, все складывалось отлично. Наши инструменты мы прятали в укромном уголке, который я оборудовал в чулане в раздевалке. Там хранилась и барабанная установка Шеннона, и клавишные, и пару моих гитар, которые очень редко оставались в забытие за закрытой дверью. Я никогда не выпускал гитару из рук. Надо сказать, навык игры, по мимо доставления мне личного удовольствия, был полезен и в других областях. Очень часто сцены в фильмах с моим участием заполняли именно фрагментами игры на гитаре. Но тогда я не знал славы и вообще мира шоу-бизнеса. Я вел обычную жизнь, обычного подростка, просто занимающегося тем, чем ему действительно хочется. И здесь нет ничего сверхъестественного, просто я знал, что я люблю и уделял этому делу максимальное количество времени. Главное - четко знать, что тебе по душе, и тогда все будет хорошо. И когда мы все-таки имели возможность захватить зал и позаниматься, мы встречались после занятий с ребятами и занимали свои позиции. По мимо меня и брата с нами играли еще два хороших парня из параллельного класса: Мэтт и Джон. Мэтт был специалистом по клавишным, он отлично импровизировал и сам писал музыку. Джон учился играть на бас-гитаре, и надо сказать, у него это не плохо получалось. У нас была удивительна компашка. Не скажу, что мы все были профессионалами или виртуозами игры, нет, эти ярлыки нам были не к чему. Мы это мы, и фак, как же я этому рад! Возможно, у нас не было общих интересов, тем для разговора, но нас всех объединяло одно - музыка. Удивительно то, что с помощью этого языка можно сказать абсолютно все, не используя для этого дар речи. Порой, с помощью музыки можно выразить даже то, на что не способны никакие слова. Поэтому, на репетициях мы мало общались, почти не использовали язык, но при этом нам ничего не составляло сложности понять друг друга. Мы все чувствовали некую связь на подсознательном уровне. Как всегда мы собирались, обычно играли до вечера, а если уж попрет вдохновение, то, бывало, и всю ночь. Мэтт писал музыку, я ему в этом всячески содействовал, тем более тоже неплохо разбирался в клавишных. Иногда и у меня бывали хорошие дни, когда мысли и музыка сами приходили в голову. Затем, на высказанных идеях и задумках и основывалась наша дальнейшая игра. Каждый был заинтересован этим делом в той или иной степени. Так и проходили наши репетиционные дни. И вот в один из таких дней и произошла это судьбоносная встреча.