Will you marry me?

Внимание! Людей, которых устроила оригинальная концовка этой истории, прошу закрыть эту замечательную вкладочку и переключиться на что-то другое. Я вас предупредила. ---------------------------------------------------------------------------------------------------------- Невыносима сама мысль о том, что я могла бы однажды вернуться сюда снова. Лечебница «Маунт-Мэссив» - это последнее место, которое я хотела бы посетить. Вернуться в этот ад. Стать частью этого ада. Вернуться к нему. - Мисс Парк, Вам придется с нами сотрудничать, - сказал мне один из военных, ведущих меня на допрос,- Вилена, Вы единственный свидетель. Мы собираемся помочь тем, кто до сих пор находится там. Мы обеспечим вам безопасное место, но только в том случае, если Вы расскажете все, что знаете о «Маунт-Мэссив». Я закрыла глаза. Должна ли я снова возвращаться в тот день? Обязана ли вспомнить то, что так хотела забыть? Меня поместили в достаточно темную комнату, в которой единственным источником света была настольная лампа, направленная на меня. Я моментально отвела взгляд, потому что глаза не выдерживали такого сильного напряжения. - Присаживайтесь, мисс Парк, - сказал мне один из находящихся в этой комнате, но я не могла понять, кто именно, - Чем раньше начнем, тем быстрее сможем приступить к зачистке и эвакуации. Интересно было бы понаблюдать, как вы расправляетесь с психопатом-стариком, у которого есть прекрасная дисковая пила. Каннибал был единственным персонажем, которого я отчетливо помнила. Я могла бы запомнить еще одного человека, из-за которого, собственно, последние несколько месяцев я сходила с ума. Точнее не так. Я могла бы постараться прекратить попытки забыть его и снова восстановить его образ в своей памяти, который так тщательно пыталась стереть все эти четыре месяца. Я выжила. Я спаслась. Я забрала камеру. Я выбралась наружу. Теперь эта камера и вся информация на ней, вся история теперь хранится у них. У этих людей, которые пообещали мне, что я совсем скоро забуду про «Маунт-Мэссив» и смогу выдохнуть спокойно. У этих людей, которые пообещали мне, что я буду в безопасности, если расскажу им все, что видела. Я должна рассказать. И я рассказала. Моя история никаким образом не смогла бы помочь им. Эта история не связана с «Маунт-Мэссив», хоть и события этой истории разворачивались именно там. Я рассказала эту историю, потому что хотела, чтобы люди знали, что такое настоящее безумие. И я хотела рассказать эту историю, потому что единственное, что до сих пор позволяло мне не сойти с ума окончательно – это надежда на счастливый финал. Я никогда не смогу признать, что мне хватило нескольких часов, чтобы стать зависимой от человека, который держал меня насильно, пытался устроить нашу свадьбу, а потом спас меня, жертвуя собой. Я не признаю, что и меня коснулся синдром жертвы. Я не признаю, не признаю… Я признаю. Я не испытывала эти четыре месяца ничего, кроме страха, что сейчас что-то случится и я снова окажусь там. Я не могла работать, я не могла жить полноценной жизнью, постоянно цепляясь за детали. Я пыталась что-то найти, добиться какого-то итога. Я закрылась в собственной комнате, но какой толк от этого, если теперь я нахожусь здесь? Побывав в лечебнице «Маунт-Мэссив», вернувшись живой из нее, я навсегда лишилась возможности вернуть свою прежнюю жизнь. Именно это позволяет мне утверждать, что некоторым людям приходится платить за правду. Своей жизнью. Своим телом. Своей психикой. Мы все заплатили за эту правду разную цену. И ужаснее всего осознавать, что не все из нас добились той правды, которую они хотели открыть людям. И потому независимо от того, сколько в мире может существовать людей, которые будут бороться за справедливость, наш мир не может существовать без подлых людей, которые будут подавлять тех, кто готов пожертвовать собой за истину. Я добилась своего. Может быть, я могла бы быть единственной, кого ожидает счастливый конец. Может быть. Но это не так. - Хорошо, - начала я, - я расскажу вам, что произошло в «Маунт-Мэссив». Обещайте мне, что я буду присутствовать во время зачистки. И эвакуации. Я все еще помню его. Очень смутно. Но я его помню. Я помню человека, который заплатил еще большую цену, чем я. И он сражался вовсе не за правду. Он сражался за свободу. Он хотел, чтобы ему помогли, чтобы его спасли перед тем, как он стал… Женихом. И в тот раз я была той, кто не помог ему. Я могла бы спасти его. Не слушать, что он говорит мне. Спасти человека, который давно был лишен свободы. Причина, по которой я постоянно убегаю, постоянно жалею себя, пытаясь спасти свою жалкую жизнь – это моя трусость. Мне страшно осознавать, что я могу быть на его месте. Но все это время я шла стезею правды. Ради этого стоит жить. - Часть группы через главный вход, остальные разделяются по корпусам! Эвакуировать раненых, зачищать корпуса от тех, кто лишен всякой возможности адекватно воспринимать ситуацию, атаковать по двум предупреждениям, а так же проявляющих агрессию и нежелание контактировать атаковать без предупреждения, думаю, далее объяснять не нужно. Ориентируйтесь по ситуации. Быстро, быстро, быстро! Пошли! Меня же они внутрь не пустили. Сказали, что я не имею права. Я должна сидеть здесь и мое присутствие разрешено только потому, что я свидетель. Мне пришлось сидеть в машине. Какого черта я должна сидеть здесь, когда там есть человек, которого необходимо спасти? Они убьют его. Он же никогда не внушал доверия. Стоп. С каких пор я стала думать, что он жив? Жив тот, кто на самом деле давно мертв. Глускин мертв. Вбей себе это в голову. Что я делаю здесь? Если он мертв, зачем я сижу здесь? Почему я снова вернулась сюда? В полицейской машине, рядом со мной, сидел человек, контролирующий группы зачистки. Он постоянно контролировал ситуацию по рации, и убедившись, что все в порядке, он наконец ее отложил и посмотрел на меня. - Все в порядке, мисс Парк? – поинтересовался мужчина. Когда я посмотрела на него, то моментально забыла, о чем только что рассуждала. Этот улыбчивый старик стал пугать меня, ибо в каждом его движении, во всем я находила сравнение с каннибалом. Они оба были настолько похожи, что когда я попыталась привести себя в чувство и наладить дыхание, подняв голову и посмотрев вновь на моего собеседника, я ужаснулась, ибо теперь на меня смотрел действительно тот, кого я встречала последние четыре месяца исключительно в своих кошмарах. – Все хорошо? У вас странное выражение лица. Вас что-то напугало? – сказал мне этот психопат с ухмылкой на лице. Я стала прижиматься к окну, пытаясь нащупать ручку, чтобы открыть дверь. Не получилось, она словно пропала. Затем исчезло окно. «Маунт-Мэссив» словно навсегда прекратила свое существование. Я не видела ни лечебницы, ни военных с врачами. Я не видела машины, в которой сидела. «Ты не уйдешь от того, что заставляет тебя чувствовать себя нужной». - Все хорошо, мисс Парк. Прекратите! Прошу, прекратите вырываться! Спокойно. Не кричите. Все хорошо. Все исчезло. Я слышала голос, который просил меня успокоиться. И я выдохнула. Все хорошо. Моя пустота не изгнала демонов в моей душе. Ничто не способно изгнать. Когда я пришла в себя, я первым делом резко дернулась, чем привлекла внимание полицейского, который все еще сидел рядом со мной, держа в руках рацию. - Мисс Парк? Вы уснули, и Вам приснился не самый приятный сон. Вы кричали во сне и чуть не избили меня, - он усмехнулся, - Ну, не избили, конечно. Это шутка. Но Вам нужно отдохнуть. Это сложно, я прекрасно понимаю. Ты не понимаешь. Стоило мне на мгновение закрыть глаза, как я услышала шум в рации. На связь вышла очередная группа зачистки. «Группа Б на зачистке в следующем корпусе. Шеф, тут проблемы. Мы не знаем, что делать. Индивид не проявляет каких-либо действий относительно нас. Стоит. Не активен, на контакт не идет. Эвакуация, детальный осмотр?» - Будьте бдительны. Мы не знаем, чего от психов можно ожидать. Если у вас получится, то эвакуируйте его. Если он начнет сопротивляться, то усыпите. В случае причинения вреда кому-то из группы, вы знаете, что делать. Меня пугала эта странная методика. А если они все просто защищаются? Я всматривалась в окна лечебницы «Маунт-Мэссив». Разумеется, я хотела увидеть лишь одного человека в одном из этих окон. Эта глупая надежда до сих пор жива. Она есть во мне, она существует и ее невозможно уничтожить. И надежда – это последнее, что умрет во мне. Как и во всех нас. Снова рация. Снова группа Б. «Шеф, выводим, срочно нужны медики, парню хорошо досталось, удивительно, как он вообще может стоять. Нашли его у лифта. Стоял напротив, словно хотел спрыгнуть. Лифт то нерабочий давно. Ведем. Встречайте. Тут еще несколько ребят тащим. Они в порядке, но есть небольшие ссадины. Думаю, терпимо. Конец связи». Полицейский выскочил из машины, встречая группу и пострадавших, которых эвакуировали из лечебницы. Военные занимались зачисткой, а полицейские – эвакуацией. Справедливо. Они медленно направлялись к машине скорой помощи. Несколько медиков выбежали навстречу, принимая эвакуированных. Надежда – это последнее, что у меня осталось. Я не хотела выходить из машины, но я должна была это сделать. Мне не хотелось разочаровываться. Но я не могла просто сидеть там и ждать. Если есть шанс, то он есть. А я точно знаю, что у него всегда есть шанс. И у каждого есть. Меня зовут Вилена Парк. Я попыталась раскрыть правду о лечебнице «Маунт-Мэссив». У меня это получилось. Но мне пришлось заплатить за эту правду. Я навсегда потеряла возможность здраво мыслить. Я потеряла навсегда возможность хорошо спать и не просыпаться от кошмаров. На стабильный заработок, прекрасную семью и маленький домик за городом. Единственное, что поддерживает во мне жизнь – это надежда на счастливый финал. - Имя пациента? Остальных не так сильно задело, как его, - сказала одна из медсестер, обращаясь к полицейским, - Знаете, как его зовут? Нам необходимо занести это в карту, либо изучать уже будем на месте, основываясь на найденных личных делах пациентов. Его необходимо хорошенько подлатать. По его личной карте мы сможем определить, требуется ли лечение и детальный осмотр специалистов. Я медленно направлялась к машине, у которой столпились полицейские и врачи, перенося каждого пострадавшего. Офицер, заметив меня, выкрикнул: - Вилена, Вы же хранили документы с личными делами до того, как сдали их нам? Может быть, Вы знаете этого человека? – Он указал вперед. Я не могла разглядеть того, о ком у меня спрашивали. Мне пришлось подойти еще ближе, протолкнуться вперед. И когда я посмотрела на пациента, о котором ранее вели речь, на секунду мне показалось, что это очередной приступ. Я нервно сглотнула. - Это… - я попыталась успокоить себя, сказать себе, что это не иллюзия, - Эдди Глускин. Эдвард Глускин. Я вспомнила его. Но потом я вспомнила кое-что еще важнее, чем воспоминание об Эдди. Я вспомнила, что никогда не хотела забывать его. И я почувствовала, что та война, которая началась в моей голове, наконец, закончилась. Умиротворение. Спокойствие. Я успокоилась. Он жив. Он всегда выживает. Я не могла стать человеком, который бы мог его спасти. Более того, я сомневаюсь, что смогла бы когда-нибудь это сделать. Я не могу стать человеком, который смог бы исцелить его сознание. И сомневаюсь, что вообще смогу это сделать. Я не могу просто так забыть то, что произошло четыре месяца назад. И сомневаюсь, что вообще смогу. Он жив. Я жива. И эта история будет жить. Всегда. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------- Дорогие читатели. Занавес! Благодарю вас снова, моих благодарностей не хватит, чтобы выразить, как же сильно на самом деле я рада, что вы все попросили продолжение. И вот, это действительно конец. Вы можете додумать историю сами, сделать так, чтобы все было хорошо, а может быть наоборот. Но история закончилась. Счастье Эдди и Вилены зависит от них, а я на этом прощаюсь. Спасибо, что читали, комментировали, ставили лайки, спасибо за ваши подарки. Мне очень приятно, что некоторые из вас решили нарисовать арты, посвященные Вилене и Эдди. Очень жду их завершения и по возможности покажу вам, если будет интересно! Арты будут размещены на моей страничке в ВК, а ссылка на нее в моем профиле есть :) В общем, спасибо. Надеюсь, что я смогла достучаться до ваших сердец. Это моя самая главная задача. Было круто, до встречи!