Will you marry me?

Мои родители постоянно говорили, что с таким характером как у меня, я никогда не найду себе мужа. Но, как видите, нашла. Верного, симпатичного, заботливого, умного…. Безумного. Просто идеальный мужчина. И когда Глускин, наконец, заговорил с каннибалом, первое, что я услышала от него, так это весьма странный вопрос о нашей свадьбе, мол, какое право он имеет срывать её и все такое. Да, старичок явно провинился. А если учитывать, что это первая и последняя (я надеюсь) свадьба у Глускина, то не сомневаюсь, что сейчас мой жених был в ярости. Надеюсь, что все можно решить мирным путем и вовсе не нужно прибегать к… - Ты видел вот это? – старик указал на пилу, готовую вот-вот перерезать тело Глускина, – Ты не в том положении, чтобы высказывать мне свои… - каннибал усмехнулся, - Недовольства. Не нужно прибегать к насилию? Ну да, эти парни меня послушают. Это был сарказм. Они не послушают. Меньше всего на свете я хотела, чтобы эти двое затеяли драку. Я-то знала, что если они и начнут драться, то один из них определенно умрет. И сомневаюсь, что Глускин может что-то сделать против такого мощного оружия. - А ты не в том положении, чтобы надеяться на приглашение. – Ответил Глускин, доставая свой знаменитый нож, который побывал в телах сотен «невест». Он долго разглядывал его, долго вертел в руках, поглядывая то на каннибала, то на свое оружие. В глазах моего жениха я по-прежнему не наблюдала страх. Мне нравилась эта его уверенность в себе. Мне нравился он. Вдруг оба замолчали. Я не рисковала нарушать эту тишину, которая в одно мгновение полностью накрыла нас. Даже пила не напоминала о своем присутствии. Это очень меня поразило. Хотя, знаете, мне было бы намного комфортнее, если бы она не находилась в руках у каннибала. Он мог завести её в любой момент. И я все ждала, когда он наступит. Я слышала только дыхание. Моё. Дыхание каннибала. И дыхание Глускина. Он так тяжело дышал, что мне становилось страшно. Я не могла понять, что он сейчас чувствует. Будто готовится к чему-то. Опустив взгляд, он снова и снова вертел нож. - И я сочту за честь попробовать тебя, - сказал старик, нарушив тишину, - Моё мясо. Я попыталась отползти от старика, и у меня это, кстати, получилось. Видимо каннибал был настолько озабочен своей новой жертвой, что совершенно не обращал внимания на меня. И славненько. Я спряталась под столом, не рискнув приблизиться к Глускину. Мне почему-то казалось, что он не простит мне мой очередной побег. Ну да. Если он сможет мне простить мое поведение, значит, он невероятно терпеливый. А по количеству трупов, которых я видела, когда была в его владениях, сомневаюсь, что мой муж из терпеливых. Ага. Конечно. Тогда я королева Англии. Оказавшись под столом, я продолжала следить за Глускиным. Он уже полностью переключился на меня, видимо, наблюдая, как я совершаю свою «перебежку». Мой жених усмехнулся и в этот момент я растаяла. Почему, когда этот мужчина улыбается, мне кажется, будто все не так плохо? Мне вдруг захотелось снова оказаться его пленницей и от подобных мыслей меня передернуло. С каждой минутой я находила ему все больше оправданий. Он не такой плохой, каким кажется. Он жертва. Он страдает. И ему больно. С каждой минутой я умудрялась находить все больше поводов, чтобы остаться рядом с ним. Хорошо, а теперь, подскажите мне, пожалуйста, почему я, в такой ситуации, рассуждаю о возможном «мы»? «Мы» - это невозможно. Есть только я. И есть он. И мы живем в двух разных мирах. Такие рассуждения явно приходились не по душе моей «влюбленной» стороне, поэтому я мысленно ругала себя за такие слова, снова и снова находя оправдания Глускину и его поведению. Я будто обезумела. Мне так хотелось остаться рядом с ним, особенно, когда он вот так смотрит на меня, вот так улыбается и… подмигивает. Стоп. Он подмигнул? Действительно. Пока я смотрела на Глускина, я и не заметила, как с его лица пропала улыбка, и это означало, что пришло время сосредоточиться на каннибале. Но прежде чем отвернуться, Глускин еще раз взглянул на меня, будто успокаивая, будто говоря, что все хорошо и мне совершенно не нужно волноваться. Будто на мгновение он стал человеком, будто его сознание на мгновение очистилось от тех безумных вещей, из-за которых он страдает. Будто на мгновение он стал человеком. Моим мужем, который действительно хочет меня защитить. Глускин подмигнул мне. Он подмигнул мне. Это значит, что все будет хорошо. Обязательно будет. - Сукин ты сын! – Выкрикивал старик, снова и снова пытаясь зацепить Глускина, который очень легко уворачивался от ударов каннибала. Ну да, действительно. Это же не я, которая даже от ножа увернуться не может. А мой жених очень даже неплохо справляется. Чем дольше Глускин бегал от старика, тем злее старичок становился. А это меня уже совсем не радовало. Как бы такая беготня не довела до чего-то более жуткого. Но Глускин не так уж долго и бегал. Я все думала, когда он даст достойный отпор противнику, и вот, наконец, дождалась. Заметьте, я сейчас сказала, что ждала, пока мой жених убьет старика. Я сошла с ума, или действительно ждала этого? Ах да, я все еще не пояснила вам, каким же образом Глускин смог дать отпор. Тот самый нож, который всегда находился при моем женихе, уже летел в каннибала, пронзая грудную клетку. Ага, если бы. Хоть и не насквозь (это было бы невероятно странно), но удар пришелся достаточно глубоко, учитывая, с какого расстояния его кинули. Их разделяло несколько столов, под одним из которых устроилась я, наблюдая за прекрасным, но жутким зрелищем. Так и стоял наш дурачок-старичок с ножом в груди, явно не осознавая, что вообще только что произошло. Он все еще пытался вынуть нож, но ему было настолько больно, что это могло бы занять даже несколько минут, чему я была очень рада. Но тотчас мое мимолетное спокойствие превратилось в ужас. Я услышала пилу, и передо мной возник Глускин, закрывая меня собой. Я не могла понять, почему он так относится ко мне? Почему он делает это? Зачем пытается сохранить мне жизнь? - Потому что я обещал. И я твой муж. - Ответил Глускин. Я слабо улыбнулась. Ты читаешь мои мысли? Я могу потерять его прямо сейчас. Потерять того, кто стал моей целью в "Маунт-Мэссив". Но я не хочу. Эдди Глускин, я не хочу убегать от тебя. Сейчас мы могли бы ринуться к выходу, и все было бы замечательно, если бы Глускин вдруг не сказал мне те слова, которые я никогда не хотела бы слышать от него. - Моя дорогая, ты же понимаешь, что ты должна уходить? – сказал он мне. Я должна была ответить ему как можно скорее, потому что каждая секунда сейчас была важна, ведь старик мог в любой момент настигнуть нас. - Я не могу, - сказала я, глядя на Глускина, - Как я могу оставить тебя? Глускин улыбнулся. Похоже, я впервые признала тот факт, что мне не наплевать на него. - Потому что ты должна слушаться меня. Иначе как можно сохранить любовь? Я не успела даже ответить ему. Он исчез. Теперь, если бы я вылезла из-под стола, я бы увидела его, сражающегося с каннибалом. Но мне не хотелось больше видеть этого. Он сказал, что я должна уходить. Только я. Он не имеет права так говорить. Я медленно поднялась и не решалась открыть глаза. Я только слышала, как оба они пыхтят, снова и снова сталкиваясь друг с другом. Я слышала пилу, не утихающую ни на секунду. Я открыла глаза. Глускин смотрел на меня. И, видимо, тогда он говорил серьезно. Он смотрел на меня со злобой в глазах. С ненавистью. Почему в его глазах я увидела такую сильную ненависть ко мне? Или я спутала это с отчаянием? Но я не могла уйти. Не могла сдвинуться с места. Но я должна. Я посмотрела на свое платье. Я не могу бегать в таком виде. Или сражаться. Или и то и другое. Именно в тот момент мое прекрасное белое платье потеряло свою длинную юбку. Я разорвала её. Беги, Вилена. Я не знаю, в какой момент я стал слышать собственный голос у себя в голове. Я научился мыслить заново. Ха! Когда она посмотрела на меня, глазами, полными отчаяния и страха, я не мог сомневаться, что она любила меня в тот момент. И единственное, что я мог сделать для нее, единственное, что помогло бы ей на самом деле - моя смерть. Я смотрел ей вслед, пока она бежала от меня, бежала от того, кто угрожал ей. Я на мгновение забыл, что сейчас умру. Но он не имеет права причинять ей боль. Единственная боль, которую она должна выдержать, это, несомненно, рождение ребенка. Я был дураком, раз считал, что ничто в этом мире не способно помешать нашему счастью, и как же я ошибся, когда столкнулся с тем, что не мог победить. - Убирайся отсюда! Убирайся или я убью тебя! Я клянусь, что я убью тебя, я убью тебя! Убью тебя! Мы не будем счастливы! Ты не можешь! Уходи! Иначе я убью тебя! - Кричал я моей невесте. Я бы никогда не смог причинить ей боль, но пока она ускоряла шаг, пока она бежала, я был счастлив, что её сердце все еще бьется и её идеальное тело не достанется ему. - Накорми меня, - не унимался каннибал. - Накорми меня! Я осторожно поднялся с пола. Взглянув на моего врага, я знал, что в этот раз не смогу увернуться от пилы. И я был готов умереть. Я улыбнулся, протянув руки каннибалу. - Иди сюда, тварь. Я постараюсь помочь тебе! Давай! Иди сюда! Эта шлюха неслась в мою сторону, и я готов был утонуть в её объятиях. О, прекрасный запах смерти. Я чувствую этот запах. Ты станешь идеальной. - Ты никогда не будешь похожа на неё. Любовь не для всех, моя дорогая. - Прошептал я, перед столкновением с Манерой. Я должна была бежать. У меня начиналась истерика, я совершенно не могла контролировать свое тело. Наступал именно тот момент, когда невозможно избежать слез, невозможно избежать истерики. Я стала задыхаться, но продолжала бежать. Глускин сказал мне, что если я останусь здесь, что если не убегу - я умру. Он убьет меня. Тот, кто любит меня. Он убьет меня. Но когда я в последний раз обернулась, я заметила силуэт Эдди Глускина. Его окутал черный туман. Я просто не в себе. Просто продолжай бежать, Вилена. И никогда не оглядывайся. Я знала, я точно знала, что когда я в последний раз посмотрела на него, в тот раз, когда он сказал мне, что я должна уходить, я точно видела в его глазах что-то человеческое. И если бы меня спросили, безумие это или действительно любовь, я бы не смогла дать точного ответа. Я не могла понять, в какой момент начала чувствовать привязанность к нему. В какой момент я поняла, что не схожу с ума. Что я действительно могла бы полюбить его. Но больше всего меня интересовали не мои чувства, а чувства Глускина. Мне хотелось узнать у него, действительно ли он относился ко мне как к самой идеальной женщине и действительно ли он хотел, чтобы я была его невестой. Но, несомненно, каждое движение, каждое его слово, все в нем говорило о том, что он любит меня. Я могла бы стать первой женой Эдди Глускина. Но я стала его последней невестой. ------------------------------------------------ ВНИМАНИЕ! Друзья! Спасибо вам за то, что оставались с Виленой и Эдди до самой последней главы. Этот момент настал. Это конец. Я очень надеюсь, что вам все понравилось, потому что мне было невероятно приятно читать ваши отзывы. Спасибо вам за то, что пережили вместе со мной всё это. Пожалуйста, если вы считаете, что продолжение этой истории ДЕЙСТВИТЕЛЬНО необходимо, что это не испортит сюжет в целом, то напишите в отзывы. Если же вы хотите увидеть рассказ по какой-то другой игре в будущем, то так же предлагайте свои игры. Я планировала в дальнейшем заняться игрой The wolf among us. Но опять же, если вы требуете продолжение - оно будет! Но нужно ли оно? Если оно и будет, то в виде бонусной главы!