Путешествуя в Импале: Небеса за нас в ответе

Сыро, противно, холодно. Наверное, это самое мерзкое место в мире, но именно здесь Моника могла хоть немного отдохнуть от пыток. Казалось, даже воздух здесь ядовитый: в нём смешался солоноватый запах крови и плесени, что окружала её. Уже который месяц, день за днём, всё происходит в строгом порядке: ровно с восходом солнца приходит Эридруил — небесный палач, аналог адскому Аластару, и забирает её в большую светлую комнату, где и происходят основные события. С закатом двое других ангелов стаскивают едва живую Монику со стола и бросают обратно в камеру. Боль, жуткая боль, она не покидает её ни на миг. Ночи достаточно, чтобы хоть частично исцелиться, а после встаёт солнце, и всё начинается сначала. Это не впервой для неё — именно здесь ангел отбывала своё заключение после побега с Гавриилом. В тот раз ей пришлось потратить на это лишь пять веков, в то время как сейчас лицезреть Эридруила придётся в два раза дольше. До рассвета ещё полчаса, значит, есть шанс, что ей удастся хоть немного излечить разодранную в клочья спину, лежать из-за которой было совершенно невозможно. Что удивляло, так это невероятная способность палача никогда не повторять предыдущих пыток. За те пять веков, что она провела здесь, ни разу не случалось такого, чтобы, увидев в его руках самый обычный нож, она могла хоть приблизительно угадать его дальнейшие действия. День состоял из нескольких частей: сначала был так называемый разогрев — он просто сдирал с неё кожу, рвал ногти или вспарывал мочки ушей и ноздри — довольно неприятно, но вполне терпимо. После Эридруил начинал импровизировать и эта часть была самой ответственной. Вчера он, например, продевал крюки под её кожу и выдирал их вместе с мясом. Но даже это не было так ужасно, как то, что происходило дальше. Выдранные куски плоти, рваные клочки кожи, что свисают из ещё свежих ран... всё это можно было залечить, пусть со временем, но можно. Когда Моника уже не помнила себя от боли, Эридруил ещё крепче затягивал ремни и брал в руки крохотный молоточек. Сначала лёгкими постукиваниями он проходился по всему телу, потом брал в руки инструмент, отдалённо напоминающий плоскогубцы, и сжимал в тисках её конечности. Раздробленные кости залечить было сложнее всего, поэтому боль никогда не покидала её. Из этого состоял каждый её день здесь. Ночь уходила на то, чтобы хоть чуть-чуть исцелиться, хотя более разумным выходом было бы просто умереть. О, как она мечтала об этом! Но благодать, умышленно оставленная Михаилом, делала своё дело. А вот и солнце. Она уже не боится, страх вовсе не союзник здесь. Молча встаёт с промёрзшей земли и подходит к самой двери. Не прошло и секунды, как замок щёлкнул, задвижка отодвинулась и двое ангелов с абсолютно каменными лицами взяли Монику под руки и вывели из камеры.