The Game of Life

Мудрец сказал мне: просто следуй тем путем, Что ведет к рассвету. Ветер будет дуть тебе в лицо, Годы - пролетать мимо. Услышь голос, звучащий глубоко внутри - Это зов твоего сердца. Закрой свои глаза, и ты найдешь Выход из мрака. ______________________________________ (строки из песни Scorpions — Send Me an Angel)

2773 год

Ток-ток. Мужчина перевел скучающий взгляд с металлической двери своего кабинета на секундную стрелку своих наручных часов. Они стояли прямо тут, перед ним, издевательски медленно отмеряя время. Минуты в этой густой тишине тянули на часы, а часы казались целыми сутками. Только стрелка без конца двигалась по кругу, доказывая, что мир всё еще не замер на одном месте. Мужчина тяжело вздохнул, опуская тонкие морщинистые веки, почти полностью лишенные ресниц. Ему казалось, что он прожил уже несколько тысячелетий, просто смотря на эти часы, хотя с тех пор, как он вернулся в свой кабинет, прошло не больше пары часов. Он был стар. Пусть его длинные темно-рыжие волосы и были лишь отчасти затронуты серебристыми нитями седины, но кожа была покрыта тонкой паутиной морщин. Все тело мужчины высохло, но, несмотря на это, оно все еще словно излучало силу и какой-то тяжелый, полный странной, почти потусторонней печали. Зато глаза у мужчины были удивительными. Ярко-зелеными, блестящими, по-настоящему живыми. Когда он смотрел на человека, тому казалось, что старик заглядывает в самую душу. Его взгляд то и дело замирал, мутнея, словно он засыпал, но, когда он это делал, его собеседник начинал ощущать зловещий ужас. Блеск в его глазах успокаивал, а его пропажа настораживала. Дико, до бешеного стука сердца. Ток-ток. Металлическая дверь приоткрылась, и высокий парень в черном комбинезоне и с закрытым до самых глаз лицом втолкнул в кабинет старика мужчину лет тридцати с темными растрепанными волосами. Руки у него были скованы наручниками, а сам он выглядел довольно жалко. Под глазами залегли тени, ноги пробивала сильная дрожь. Пленник все же постарался взять себя в руки и гордо выпрямился, расправив плечи. Охранник ткнул его в бок автоматом, фактически вынуждая сесть на стул напротив старика. Затем он вышел, оставляя их наедине. — Отпустите меня, — тихо, но твердо потребовал пленник. Старик рассмеялся, лукаво посматривая то на парня, то на наручные часы, умудряясь напевать себе под нос какую-то незамысловатую песенку. — Знаешь, я нисколько не жалею, что выбрал именно тебя для службы на своем корабле, — старик вытянул тощую руку, доставая одно из сочных ярко-зеленых яблок из глубокого блюда на своем столе. Его глаза были точь-в-точь такого же цвета. — О чем вы? — пленник нахмурил брови. — Кто вы вообще такие? Что это за место? О, нет, не отвечайте. Вы же Чистильщики, да? Я все понял. Так вот вы какие на самом деле, — парень сам не знал, боялся он или злился на собственную неосторожность. Похоже, он и сам не замечал, как много вопросов задает. — Так ты Человек? — улыбнулся старик. — Нет, мы не Чистильщики. Мы не такие, как те слабаки. Мы — Главные, — он улыбнулся еще шире, растягивая сухие тонкие губы в улыбке. Это сделало его старческое лицо еще более отталкивающим. Морщины не собрались около уголков глаз, как обычно, а ровно расположились по его щекам, словно противясь улыбке этого ужасного человека. Ток-ток. — Главные? — не понял пленник. — Какие еще к чертям Главные? — Ты никогда не задумывался о том, зачем нужно воевать, мой дорогой друг? — почти нежно, с придыханием, спросил старик, перебирая длинными костлявыми пальцами по кожуре яблока, заставляя его кататься по столешнице. Оно катилось с негромким постукиванием то вправо, то влево, изменяя направление своего движения из-за действий старика. Юноша не понял, как это относится к вопросу, но словно по велению какой-то силы медленно помотал головой. — Понимаешь, Главные — это те избранные, которым предначертано управлять другими. Что, собственно, значит жизнь одного человека? Это, знаешь ли, настоящее искусство. Это как игра в шахматы. Старик явно был доволен своими словами. Более того, он весь светился от мысли о том, что от него кто-то зависит. Пленник с удивлением посмотрел на него, словно не понимая, о чем он. Хотя он действительно не понимал. Он не знал, кто эти Главные, и он не знал, почему он оказался здесь. Они же просто летели на корабле, просто летели на корабле — и где вся его команда? Внезапно у него сильно разболелась голова, и он на несколько мгновений забыл, где он. Ему показалось, что он снова на корабле Людей и в любой момент к нему подбежит его надоедливый младший брат и снова начнет нести всякую чепуху насчет того, что он наконец-то закончил обучение. Он вспомнил о своих друзьях и обо всех тех, кто остался на Джерендоре. Возможно ли, что он больше никогда не сможет вернуться туда? — О чем задумался? — мягко спросил старик, пытаясь выглядеть как можно учтивей. — Не ваше дело, — огрызнулся пленник. — Отпустите меня. Ток-ток. — Нет, это исключено, — старик, подняв куцые брови, покачал головой. — Но я могу предложить тебе сделку. Если ты будешь вести себя хорошо, мой дорогой, то, думаю, мы сработаемся. — Не будет никаких сделок, — пленник крепко сжал подлокотники, уставившись на старика со всей злостью, на которую только был способен. — Но тогда мне придется убить тебя, а мне этого не хочется, — старик скорчил капризную мину и тут же снова начал улыбаться. — Разве ты не хочешь, чтобы твои родные были целы и невредимы? — Моих родителей убили Чистильщики, — на самом деле пленнику не хотелось говорить такое этому типу. Просто тот был слишком отвратительным в своем осознании превосходства. Пленник устал, и у него больше не было сил сопротивляться оказываемому давлению. Единственным, что все еще заставляло его спорить, было понимание, что он не должен переходить на другую сторону лишь под угрозой смерти. Он, в конце концов, солдат, и его жизнь абсолютно ничего не значит в сравнении с жизнями многих. — Вам нечего мне предложить. Старик улыбнулся еще шире. — А как насчет твоего брата? — пленник вздрогнул и удивленно уставился на своего собеседника. — Разве его жизнь — пустяк? — Я понятия не имею, откуда вы о нем узнали, но не пошли бы вы к чертям собачьим? Вы ничего ему не сделаете, вот и все. Ток-ток. — Посмотрим, посмотрим, — старик поднял яблоко с поверхности стола и пару раз подкинул его в воздух. — Если ты Человек, то это значит, что ты с того корабля, что тут неподалеку, верно? Готов поспорить, что и твой брат на нем. Думаю, что одной ракеты будет вполне достаточно для того, чтобы весь корабль взорвался, как ты считаешь? — старик покачал головой. — Я надеюсь, что ты примешь верное решение. Пленник с ужасом распахнул глаза. Ему всё больше начинало казаться, что это сон. Странный, очень похожий на реальность, но всё равно сон. Что происходило? Может, ему стоит только хорошенько захотеть, и он проснется, как ни в чем не бывало? Этот странный человек, Главный, как он сказал, явно был безумцем. Но, тем не менее, вся его фигура дышала неукротимой силой, причем силой разрушения, а не созидания. Пленник не сомневался, что тот совершенно честен. Таким людям как этот старик не нужна ложь, чтобы чего-то добиться. Он сам решает, чему будут верить и чему не будут, сплетая вокруг себя густую паутину. Внезапно пленник понял, что этот старик действительно похож на паука с этими его глазищами и длинными сухими руками. Ток-ток. — Что за сделка? — тихо выдохнул пленник. Он не мог рисковать жизнью брата. Брат — единственный, кто у него остался. Нельзя позволить ему умереть. — Вот это уже совсем другой разговор, — старик крутанул яблоко в последний раз, прежде чем сложить одну ладонь на другую и опустить на это конструкцию жилистый подбородок. — Я предлагаю тебе работать на меня. Ты будешь жить на этом корабле как полноценный Главный, со всеми правами и, разумеется, обязанностями, будешь исполнять мои приказы и действовать только так, как это прикажу тебе я. — Это всё? — пленник не поднимал головы, уставившись на собственные колени. — А ты получишь в подарок от меня свою жизнь и жизнь всех тех маленьких жалких людишек, что попрятались на вашем кораблике, — старик сверкнул своими удивительными глазами. — Подумай хорошенько о том, что тебе дороже всего. — Дороже всего? — тихо переспросил парень, ероша свои густые темные волосы. — Что ты выберешь: сохранить честь солдата — я же все понимаю, не думай, что я монстр какой-то — или же сохранить жизни своих близких. Подумай, как следует, я не тороплю. Только тебе стоит учесть, что если с твоим кораблем внезапно что-то случится, некому будет в принципе оценивать твою честь по достоинству. Пленник негромко рыкнул в ответ на речь старика. Всё это его сильно выводило из себя. Он просто не понимал, как что-то подобное могло произойти. Как он вообще допустил это? Этот ужасный человек его уже не просто раздражал, пленник его ненавидел всем сердцем. Как тот может так спокойно говорить о жизни и смерти? Как может предлагать ему такие вещи? И почему ему? — Я не могу понять, — проговорил пленник, прикрыв глаза ладонями. Он хотел вскочить и закричать на этого человека, ударить, приложить по голове, как следует. Но какая-то частичка его сознания постепенно начинала понимать, что тут происходит. Напрасно злиться или шуметь. Ничего не исправить. — Почему вы предлагаете это мне? А как же моя команда? что вы с ними сде… Ток-ток. Пленник вздрогнул и замолчал. Это внезапное перестукивание, которое он услышал впервые еще в коридоре, когда его вели сюда, в кабинет Главного, прервало его вопрос так внезапно, что ему стало не по себе. Вдруг одна пугающая мысль пришла ему в голову. — Раз, два, — прошептал пленник, загибая дрожащие пальцы один за другим, — три… Старик, заметивший, что он начал понимать происходящее, негромко рассмеялся и с громким хрустом все-таки надкусил яблоко. — …семь, — выдохнул пленник, широко распахивая глаза и тут же вскакивая со своего кресла. Старик не спешил его останавливать. В конце концов он все это только для того и затеял, чтобы посмотреть на реакцию парня своими глазами. Пленник рывком распахнул дверь, но едва он успел это сделать, как раздалось еще одно: «Ток-ток»,— и в паре метров от него, за стеклянной стеной, упал человек в белой, как снег, одежде, по ткани которой расползалось багровое пятно крови. Этот звук был ничем иным, как звуком выстрелов. Пленник узнал упавшего человека с первого же взгляда. Это был Патрик Джин, его правая рука на борту их звездолета. И если это он, то те семь тел, что лежали рядом с ним в точно таких же белых балахонах, были… были… Парень схватился за шею, чувствуя, что забывает, как ему дышать. Голова полыхала огнем в то время, как грудь и легкие, и сердце словно охватило ледяным пламенем, которое сковало его и теперь сжимало до дикой, безумной боли. Его команда, нет, его друзья, которые всегда были рядом и которые не раз выручали его из большой беды, — все они сейчас лежали там, окровавленные и обездвиженные. — Почему? — прошептал пленник, падая на колени. Сил на крик уже не было. Вся его жизненная энергия будто испарилась в одно мгновение. Он отчаянно цеплялся за надежду на то, что всё это сон. Нет, ребята не могли так просто умереть. Жизнь же не шутка какая-то. Слезы сами собой скатывались по его щекам. Он не хотел плакать, не тогда, когда этот человек наблюдает за ним так внимательно, так неотрывно, но ничего не мог с собой поделать. Слезы душили его, не оставляя даже шанса на вдох. А, может, ему это и не нужно. Может, лучше просто сдаться. — Мне не нужны слабые, — медленно проговорил старик, подходя к беззвучно рыдающему пленнику и опускаясь рядом с ним на колени. — Мне нужны только те, кто сможет полностью отдаться силе. Ты один из таких, мой дорогой. — Я не хочу, — пленник мотнул головой, чувствуя, как капельки соленой влаги с его щек разлетаются в разные стороны. — Я не стану таким, как вы. — Ты уверен? — спокойно спросил старик. — Подумай о брате. Неужели ты хочешь, чтобы погиб и он? Поверь, для меня его жизнь — сущий пустяк. Умрет, не умрет — мне неважно. — Умрет? — Видишь ли, — старик мягко, почти любовно приподнял голову пленника за подбородок, заставляя его смотреть ему прямо в глаза. Он протянул ему яблоко, показывая то место, где он надкусил его ещё в кабинете. — Мир не так прост, как ты думаешь. Мир не делится на Зло и на Добро, и он также не делится на Людей и Чистильщиков. Ты знаешь, почему яблоко становится коричневым, если его укусить и оставить просто так на несколько минут? — пленник мотнул головой, все еще находясь в неком подобии транса. — Это все из-за ржавчины. Железо, которое содержится в яблочной мякоти, окисляется под действием кислорода их воздуха, так что образуется его оксид, — старик улыбнулся так, словно он просто рассказывал одному из своих студентов лекцию. — А вот если бы мы поместили яблоко на это время в вакуум, то никакого налета не образовалось бы. Понимаешь ли, люди не слишком любят, когда яблоки становятся коричневыми, поэтому стремятся съесть его по возможности быстрее. Уничтожить. Ограничить ему доступ к воздуху. Понимаешь, к чему я веду? Усилием воли пленник заставил себя мотнуть головой из стороны в сторону. — Мы делаем точно также. Ограничиваем Людям с Чистильщиками доступ к кислороду, заставляем их играть по нашим собственным правилам. А ты не знал? Это же всё игра, одна сплошная игра. Тут ничего такого больше нет. — Игра, — шепотом повторил за ним пленник. Он совсем перестал вникать в происходящее. — Брат. Защитить. Не знал. Должен. Не умирайте. Я… согласен… должен… — едва он прошептал это, то упал, ударившись головой о пол. — О, так ты совсем обессилен, — старик покачал головой, взмахом руки подзывая к себе дежурившую неподалеку охрану. — Пожалуйста, отведите его в больничный отсек. Теперь он с нами, так что будьте с ним поаккуратнее. И, да, Кита, — он поднял взгляд на одного из подбежавших охранников, — пожалуйста, прибери те тела. Во всем должна быть красота. Сказав это, старик повернулся на своих длинных костлявых ногах спиной к ним и скрылся в кабинете, мягко прикрыв за собой дверь. — Игра идет, — прошептал он, — это всё игра.