The Game of Life

++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++ Устав, принятый Ассоциацией Людей в 2724 году, третья поправка. ++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++ Люди правы. Чистильщики – враги. Совершеннолетие наступает с восемнадцати лет. Каждый совершеннолетний обязан начать трехгодичное обучение. При достижении двадцати одного года он обязан начать трудиться на благо корабля и людей, находящихся на нем. Существует пять направлений: военное, хозяйственное, механическое, научное и медицинское. За неделю до исполнения восемнадцати лет каждый обязан пройти психологический тест, определяющий, на какое направление он больше подходит. Джерендор – дом для каждого, кто ему верен. На Джерендоре простая система безопасности. Он защищен силовыми щитами. Каждая дверь открывается при помощи специальной карты. Каждый на корабле имеет свою карту. Каждому на корабле доступны только свои, определенные отсеки. Одиночный сигнал сирены означает срочный сбор в Общем зале, где должны собраться все совершеннолетние. Двойной сигнал сирены означает вывод системы Джерендора из строя и немедленную эвакуацию. Тройной сигнал сирены означает вражеское проникновение извне. Люди правы. Чистильщики – враги. +++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++ 2781 год

В игре под названием "жизнь" Мы живем и умираем. Еще один человек рождается - Еще один шанс выиграть борьбу С того момента, как ты приложишь усилия, Это игра под названием «жизнь», Игра под названием "жизнь" ________________________________________ (строки из песни Scorpions — The Game of Life)

Едва стоило прозвучать трем пронзающим барабанные перепонки сиренам, как относительное спокойствие в Общем зале превратилось в хаос. За доли секунды, пока смысл происходящего доходил до сознания находившихся здесь Людей, выражения на их лицах сменялись от возбужденно-радостных до растерянно-испуганных, а свет надежды, засверкавшей в глазах отблесками синего, зеленого и карего, растворился в серой дымке повисшего напряжения. Они еще не понимали, что означают эти три сигнала, как если бы в миг позабыли положения Устава, но уже осознавали, что происходит что-то плохое. Что-то, чего не предвидел даже их капитан. Сам Хантер растерялся не меньше, чем они. Он не знал, откуда могла взяться тревога, возвещавшая о вторжении извне. В голове билась мысль, полная надежды на то, что это Чистильщики, которых им больше не нужно бояться, но Себастиан, внезапно возникший совсем рядом, покачал головой. Хантер уловил это едва заметное движение краешком глаза. — Это не Чистильщики, — уставившись широко распахнутыми глазами в наполненное людьми пространство, медленно произнес Смайт. — Уводи людей в безопасное место. Срочно. Повторять ему было не нужно, Хантер все понял сам. Быстро махнул рукой, привлекая к себе внимания и громко, как это умеют делать только капитаны, произнес: — Тихо! — скорее, даже крикнул. Но это подействовало, потому что волна паники, уже было вскинувшая голову, улеглась, исчезая. Когда в дело вступал капитан Джерендора, бояться было уже нечего. — Возникла непредвиденная ситуация. Всем без исключения следует незамедлительно отправиться в свои каюты и ждать следующих указаний. Мы с капитаном Смайтом… - он замялся, как бы пробуя на вкус это его звание, но потом продолжил, как ни в чем не бывало: —…разберемся с этим. Люди стекли с балконов шуршащей, шепчущейся и переживающей массой, строго соблюдая очередь. Сначала нижние балконы, потом все выше и выше, не толкаясь и не ругаясь. Единый часовой механизм, в котором все действуют слаженно. Едва поняв, что он думает об этом, Хантер мысленно дал себе затрещину. Нельзя думать о живых людях, как о чем-то механическом. И о мертвых нельзя. Ни у кого нет такого права. — Почему ты решил, что это не одни из ваших? — прошептал Хантер, двигаясь вслед за последними из уходящих. — Когда здесь появился Курт, сирена была точь-в-точь такой же. — Они бы не стали, — качнул головой Смайт, не отставая от него. Его руки, свободно раскачивающиеся из стороны в сторону, немного подрагивали от напряжения. — Я, когда отправился сюда, запретил им даже думать о проникновении. Они бы не ослушались меня, даже будь я тысячу раз мертв. Хантер, вспомнив, что вот уже несколько дней хотел задать один вопрос, тут же одернул себя и отложил его на верхнюю полку своих мыслей. Вопрос важный, но сейчас совсем не до него, да и времени, может статься, у них нет. Главное, не забыть задать его. Возможно, ответ на него поможет ему, наконец, понять этого странного Смайта, который вроде как и капитан, а вроде как и самый обычный парень с шутками и собственными тараканами. Хотя спорить с самим высказыванием Смайта он не стал, потому что полностью понимал. На его корабле лишь Андерсон с Сантаной иногда выискивали лазейки в его приказах, ища повод для уклонения от него, но даже они не стали бы нарушать прямых указаний. Все они понимали, что сильны лишь тогда, когда действуют слаженно. Еще до всех этих событий Люди твердо знали, что оружие Чистильщиков превышает их собственное по всем показателям, и хотя численность первых явно превышала, от этого преимущества не было почти никакого толка. Они вышли из Общего зала через другой выход, следуя прямиком к посадочной площадке. Каким бы продуманным или внезапным не было вторжение, попасть на Джерендор можно было только одним способом – значит, кто бы ни прибыл к ним, он сначала появится именно там. К площадке вело несколько длинных, покрытым от пола до потолка белым глянцем коридоров. По периметру потолка шла полоска матовых светильников, излучающих яркий белый свет. За ними увязались и Блейн с Куртом. Точнее, увязался Курт, приведя в свою пользу аргумент насчет того, что у него все равно собственной каюты нет, так что эвакуироваться ему некуда, а Блейн поддакнул, состроив невинное выражение лица и заявив, что они не имеют права бросать бедного калеку одного. Куда пропал Майк, никто не знал, хотя про него все просто забыли. В конце концов, и Курт, и Блейн догнали пару капитанов. — Стойте! — Смайт вдруг замер, прислушиваясь. Хантер и Курт остановились, а Блейн, по инерции еще раз крутанувший колеса кресла, прокатился вперед других на пару шагов. В наступившей тишине послышались шаги: мерные, гулкие шаги многих ног. — Там человек десять, наверное, — сказал Блейн и хотел сказать что-то еще, но Хантер шикнул на него. Все четверо напряглись. Показались люди. Все, кроме одного старика в центре, облаченные в черные комбинезоны. Старик — в длинном белом балахоне, развевающемся при ходьбе. У этого старика была действительно странная внешность. Рыжие с густой проседью волосы ниже плеч, покрытое сеткой морщин продолговатое лицо, непропорционально длинные руки и ноги. И, в принципе, больше ничего особенного в этой внешности не было, вот только глаза — большие, ярко-зеленые — заставляли смотреть на это лицо, не отрываясь. Пространство в этом коридоре словно бы собиралось около этих глаз, потому что Блейн, хотя и не хотел так пристально смотреть на этого незнакомца, не мог отвести взгляд. Наконец, Андерсон сделал над собой усилие и стал рассматривать других пришедших. Всего их было семь. Слева от старика трое совершенно одинаковых парня — все светловолосые и большеголовые. Позади него двое ребят в черных очках, выглядящих как истинные телохранители. А справа… Блейн побледнел. Он наверняка бы упал в обморок, если бы не напряженность ситуации и инвалидная коляска. Это лицо он не видел вот уже восемь лет и даже не думал, что когда-либо увидит снова. Да, надеялся, верил, черт, даже видел сны об этом, но не думал, что это действительно случится. В паре метров от него стоял его собственный старший брат, пропавший без вести восемь лет назад. Пропал он и весь его экипаж — все немалочисленное население Джерендора погрузилось в траур после известия о том, что сигнал с кораблем потерян. И вот теперь… Купер стоял как ни в чем не бывало, не смотрел в сторону Блейна и вообще, вел себя так, словно впервые на этом корабле — он просто смотрел равнодушным взглядом в стену позади Смайта и явно ждал каких-либо указаний. Он почти не изменился, если не считать прочно засевшую морщинку между бровей — должно быть, он много хмурился — и какого-то чужого, холодного блеска в его глазах. Блейн сглотнул и почти одновременно с этим почувствовал, как кто-то положил ему на плечо руку. Он поднял голову и увидел над собой обеспокоенное лицо Кларингтона. Конечно, ведь он тоже наверняка узнал Купера, по-другому и быть не могло. — Кто вы такие и что вам нужно на этом корабле? — спросил Хантер, не отрывая своего взгляда от старшего Андерсона. Однако на вопрос ему ответил старик. — Люди совсем позабыли правила приличия, — пропел он. — Нецивилизованная, невоспитанная раса. Насколько мне известно, сначала следует поприветствовать дорогих гостей. — А вы сами разве не Люди? — все так же глядя на Купера, парировал Хантер. Старик издал мерзкий смешок на высоких нотах: — Мы не Люди и, позвольте заметить, даже не Чистильщики. Мы — те, кто стоят выше вас всех. Мы — Главные. — Главные — то есть, те самые, которые Главные? — еще более тонким, чем обычно, голосом переспросил Курт. — А ты, должно быть, Чистильщик, дорогой, раз знаешь о нас? — усмехнулся старик. — Хорошо. Тогда объяснить будет проще. Меня зовут Тарантиил, и я пришел для того, чтобы изменить правила Игры. Ведь вы же знаете, что это такое? Все основывалось три века назад на искаженной шахматной игре — Люди черные, Чистильщики белые, у белых, с одной стороны, преимущество, с другой — давление с нашей стороны. И все было нормально, пока правила игры не были нарушены. Вы наверняка не понимаете, да? Одним из правил игры для Чистильщиков было молчание. Они не должны были говорить Людям об игре. — Ну и что с того, что Люди узнали? — нетерпеливо спросил Смайт. Он, как и остальные трое, был на пределе. Он не имел ни малейшего понятия, что происходит, и изо всех сил пытался разобраться — С того, что правила игры нарушены, — холодно ответил Тарантиил. Ухмылка слезла с его лица, делая его более естественным. — И теперь правила новые, первое из которых говорит о том, что к восемнадцати часам двенадцати минутам следующего дня Чистильщики должны освободить Рениальс. — Что? — недоуменно переспросил Себастиан. Он ожидал чего угодно, но не этого. — Зачем? — Так захотели мы, Главные, — проговорил Тарантиил, не отрывая взгляда от Смайта. — С чего вы решили, — прошипел Хантер, сильно сжимая плечо Блейна, — что они станут вас слушаться? Пусть вы и называете себя Главными, для нас вы никто. Убирайтесь отсюда немедленно! Блейну показалось, что даже его сердце в тот момент стало биться медленнее. Пока Тарантиил поворачивался к Кларингтону, растягивая тонкие губы в зловещей усмешке, капитан был способен только на то, чтобы сжимать и разжимать пальцы. Хотя он и пытался скрыть свой страх, волнение все равно вылезало наружу. — Сколько на этом корабле Людей? Шестьсот? Немало, хотя кроме этого корабля есть еще другие, и без них раса Людей не обеднеет. А вот Чистильщики… Насколько мне известно — а мне известно, не сомневайтесь — все Чистильщики сейчас на Рениальсе. Вот кому действительно будет нанесен сильный урон при прямом попадании снаряда. — Вы не посмеете, — прошептал Смайт, делая шаг назад. — Координаты уже заданы, — Тарантиил развел руками. — Мы предупредили вас. Известите членов экипажа Рениальса об этом, иначе на ваших руках будет кровь всех этих несчастных созданий. Я думаю, что вы будете не против, если мы остановимся в одной из этих чудесных кают. Не хотелось бы пропустить что-то интересное. Тарантиил, закончив говорить, развернулся и направился туда, откуда пришел. Вся его свита последовала за ним. Разворачиваясь, Купер на мгновение бросил взгляд в сторону Блейна, а потом тоже ушел, не говоря ни слова. Андерсону показалось, что он увидел что-то в глазах брата. Беспокойство? Сожаление? Вину? Где-то на другом конце коридора хлопнула дверь.