Глава 1
2 мая 2012 г., 22:20
Кто-то пел. Пел уныло и безысходно, как поют заключенные в обитых войлоком камерах в сумасшедшем доме, куда их упекли за то, что они, ну да, сумасшедшие. Потому что это так и было. Но не все здесь были сумасшедшими.
Джокер улегся в кровати на спину и закрыл глаза, практически отключаясь от шума, доносившегося из камеры через одну от него. Ему было чем занять свое время, и это были вещи получше чувства раздражения. Такие вещи, как, например, подумать о Бэтмене, помечтать о взрывах, о бензине, об огне и ножах.
Боже, как он скучал по своим ножам.
Он вздохнул. Аркхэм просто въедался в мозг. Он не был безумен, он всегда жил этой мыслью. Он — не был, все остальные — были. Это было так и никак иначе. Но если он не выберется отсюда в ближайшее время, он наверняка действительно сойдет с ума. В смысле, ему нравился покой, и жить на всем готовом и тому подобное, но сеансы психотерапии были нудны, и все кругом, похоже, передрались между собой, чтобы получить его дело. А у него не было ни малейшего желания обсуждать свое детство и прочую хрень. Ну, он и рассказывал каждому новую историю, просто потому что ему нравилось видеть их физиономии, когда оказывалось, что вся их «хорошая работа» была всего лишь кучей мусора, которой самое место в помойке. Особенно порадовало выражение лица последнего парня, который решил, что уж он-то точно прав, только для того, чтобы тоже обломаться.
Это было его единственное развлечение.
Ему в любом случае надо уходить. И желательно прямо сейчас, а если нет, то как можно скорее. Наверное, это было бы легче легкого, стоило только сосредоточиться на этом, но сейчас, когда он начал об этом думать, сосредоточиться оказалось очень трудно, пока кто-то там воет, как собака в доме покойника. Такое же бесконечное отчаяние.
Это начинало, ээ, действовать на нервы.
Грохот соседней двери почти заставил его подпрыгнуть. Но только почти. Он подавил смешок — по крайней мере, хоть кто-то удосужился пригрозить выковырять ложкой чьи-то глазные яблоки, и на сей раз это был не он. Это означало, что этот кто-то получит внеочередной сеанс, а у него будет дополнительное время на то, чтобы спланировать побег.
Он скривился от этой мысли. Он ненавидел планы. Но сделать это в одиночку — не самая легкая вещь в мире.
— Эй! Сосед!
Джокер улыбнулся тому, как презрительно другой заключенный растянул слово «сосед».
— Может, блин, заткнешься, пока я не нашел способ сделать это за тебя?
До этого момента он не уделял особого внимания обитателю соседней палаты, но тот звучал гораздо вменяемее, чем средний аркхэмский псих. Гораздо яснее. Джокер сел и попытался описать этот голос. Спокойный, собранный, акцент американский с легким налетом чего-то еще…
Звук тяжелых шагов за дверью заставил Джокера рыкнуть. Как же тут шумно. Даже подумать не дают. Грохот соседней двери еще больше вывел его из себя. Как же ему не хватало его ножей.
— Чья бы корова мычала, «затыкатель» ты наш, — с издевкой сказал охранник, — это из-за тебя он такой.
Последние слова отдались эхом в голове Джокера и вызвали на лице широченную улыбку, перекрыв поток брани, которым разразился в ответ заключенный. «Этоиззатебяонтакой».
В соседней с Джокером камере сидел не кто иной, как Пугало. Доктор Крейн собственной персоной. Не в силах сдержать ликование, Джокер протанцевал по замкнутому пространству. Охранник закончил орать на Крейна и заглянул в камеру Джокера, заметив по дороге назад раздающееся оттуда восторженное хихиканье.
— Какого хрена ты так развеселился, фрик?
Джокер замолчал и, все еще ухмыляясь, уставился на охранника.
— Да так, ничего особенного. Представляю, как вырежу тебе улыбку картофелечисткой.
Охранник потряс головой и удалился с отвращением, а Джокер, все улыбаясь, уселся на край кровати.
