Пролог
15 мая 2014 г., 21:38
Приятного прочтения!
В комнатном полумраке его глаза особенно отсвечивают сияющими топазами. Они снова вместе, снова находятся в одной комнате, стены которой сжимаются до невозможности, притягивая этих двух друг к другу, несмотря на бесконечное множество обещаний и клятв больше «никогда». Никогда не видеться, не прикасаться, не искать причин встреч. Но они снова тут, притягиваются, словно магниты, минус и плюс, плохое и хорошее, и разделяют воздух на двоих. Оба больны одной и той же болезнью. И оба смиряются, не в силах противостоять ей. Тяжелый взгляд парня заглядывает прямо в душу, вынуждая девушку смутиться от такого напора. Она все никак не может привыкнуть к своим чувствам, мыслям и, в общем-то, к нему. Уставшие и взвинченные. Запутанные в собственной паутине, которую так умело придумали. Как же теперь выпутаться? Аккуратно и без боли, не порвав тонких нитей. Или лучше сразу и наверняка перерезать серебряную паутинку, чтобы не возвращаться, не вспоминать, не любить? Его рука легко запутывается в светлых локонах, и блондинка готова отдать все, чтобы этот момент продолжался. Блаженно и с удовольствием прикрывает глаза, чтобы не видеть убивающую действительность. А он смотрит. Наслаждается захватывающим зрелищем и впитывает, запоминает каждую черточку лица: пухлые приоткрытые губы, которые она часто облизывает и покусывает (будто бы не знает, как это влияет на него, а она и не знает), глаза, полные возбуждения и требующие большего, чем просто поглаживание волнистых волос. Дрожь от одного его взгляда и собственнического прикосновения к ее шее проносится по хрупкому девичьему телу. Такие чувства в ней пробуждает только он, и парень осознает это как дважды два, что не может не радовать. Она полностью в его власти. Как куколка, самая настоящая фарфоровая кукла в умелых руках кукловода. Девушка, еще совсем девочка, неумело пытается удержаться на ногах, и смотрит на него внимательно, пытаясь прочесть мысли парня, но тут же бросает дело – все настолько безнадежно. Он ухмыляется и тянет ее голову назад, обнажая блеклую кожу шеи – такую невинную и желанную. Только для него. И делить это тело парень ни с кем не собирается. Потому что законченный собственник и ненавидит, когда кто-то играется его игрушками. Но загвоздка совсем в другом. Она – не игрушка. И третий человек, втянутый поневоле в паутину, не играется. Как только Гвен чувствует нежное прикосновение теплых влажных губ к своей шее, она уже не может сдержать выдох, превращающийся в тягучий неуверенный стон. Она ужасно боится своих тайных желаний, но в такие моменты как никогда чувствует себя живой, нужной и желанной. Стейси даже забывает о «потом», как ей будет отвратительно и гадко «после». Сейчас существует только он, и девушка готова броситься в этот омут с головой. Потому что уверена – он не даст ей утонуть. Он спасет, обязательно спасет, даже если потребуется пожертвовать своей жизнью ради нее. Когда парень мучительно медленно оставляет дорожку из поцелуев по ее шее, Гвен собирает последние мысли в кучу и пытается прошептать: - Неправильно, ужасно… - задыхается от накатившей волны наслаждения, пытается зацепиться тонкими пальчиками за его волосы, вынуждая остановиться, - ужасно неправильно… Снова кривоватая улыбка трогает его губы. Он отстраняется, также медленно, будто бы проигрывал этот момент тысячу раз в своей голове. Отстраняется, но не настолько, чтобы дать ей почувствовать легкий холодок от потери контакта тел, а только чтобы заглянуть в большие зеленые глаза, смотрящие такой преданностью и непонятной привязанностью именно к нему. Интересно, а как Гвен смотрит на него, того, третьего? Теперь чувствует дрожь он. Неприятную, липкую, накатывающую страх. Пытаясь отогнать до мурашек противные мысли, он слегка сжимает фарфоровую шею, не причиняя боли, но заставляя прислушаться к его словам. - В мире нет правильного, Гвен, - шепчет, прикусывает мочку уха, и Стейси верит. Она верит, что все происходящее сейчас – не неправильно, а просто жизненно необходимо, как глоток воздуха после минуты под морской водой. Она верит, но не сдается. Ей просто необходимо это сказать. Именно сейчас? - Я не могу больше обманывать любимого человека. Сначала он подумал, что ему послышалось. Потом не мог поверить. Но нет, это был голос той, которая могла утешать и поддержать в нужный момент. Голос, который позволял ему чувствовать себя живым. Отрезвлял, возвращал к жизни и дарил бесконечное чувство удовольствия. Парень просто не мог поверить, что эти прекрасные губы могли произнести такую чушь. Кажется, в комнате только что что-то разбилось. С грохотом и осколками. «Любимого человека». А он не любимый? Разве он не заслуживает любви от нее? Чем он хуже того же Паркера, вечно доброго мальчика, спешащего на помощь всему и вся! Чем же он плох? Прищурившись, он одним быстрым движением оттолкнулся от стены и от своей белокурой надежды, отворачиваясь, пытаясь скрыть рвущуюся наружу боль. Или ярость. Он еще не разобрался. Будто бы миллион маленьких иголок впились в его тело. Они никогда не говорили о своих отношениях (а можно были ли назвать «это» отношениями?) открыто между собой, никогда не выясняли их. Просто понимали, что все и так безнадежно. Безнадежно, но так чертовски нужно им обоим. Голубоглазый всегда знал, что наступит конец. Но не так скоро, не так быстро! Не может быть, что нельзя все исправить. Он хотел поставить точку, а не позволить это ей. Парень хотел быть готовым к Армагеддону их мира, но сейчас он чувствовал себя выкинутым на берег китом. Воздуха катастрофически не хватало. А она стоит, где стояла, где несколько минут назад наслаждалась вместе с ним, где еще не был разрушен его мир – стоит сделать несколько больших шагов, и он снова прикоснется к ней. Стоит, как ни в чем не бывало, будто бы и не говорила убийственных слов. Да ему комната давит, стены сдвигаются, а ей хоть бы хны! Вздрагивает, когда парень сносит кофейный столик, и все вещи, лежащие на нем, тоже летят на персидский ковер. Жмурится, когда ее мальчик задевает вазу с цветами, которая вмиг разлетается осколками. Ей жаль цветы или хрусталь? Всхлипывает и закрывает рот рукой, пытаясь остановить накатывающую истерику и вернуть рыдания обратно, куда-то внутрь, может, в душу? Понимает, что могла держать язык за зубами, поставить точку потом, или дать шанс ему. Гвен не хотела убивать его душу, но сама не справлялась с данной ношей - устала тащить груз обмана на хрупких плечах. Ей становилось тяжело улыбаться и еще тяжелее постоянно носить маску перед любящим ее человеком. Слезы щиплют глаза, но девушка пытается справиться. Она сильная, она выдержит. И когда Стейси слышит то ли рык, то ли стон, она теряет самообладание: ей хочется обнять парня так сильно, и не отпускать никогда. Она бы забрала его боль, но сама переполнена ею. - Гарри, пожалуйста, - хриплый голос разрезает тишину. Умоляет, не зная о чем. Поздно. Точка поставлена, жертвы сделаны. Получи и распишись. Озборн ухмыляется как-то злостно, не так как обычно, и она обезумевшим взглядом скользит по его лицу, пытаясь найти знакомые черты. Парень пронзительно смотрит в ее глаза, надеясь, что это первоапрельская шутка. И так стоят напротив друг друга, не шевелясь, и даже, кажется, не решаясь сделать вдох. Мир застыл и решил подождать этих двоих. - Уходи, - не злой, не расстроенный, а разочарованный, уставший, холодный. Вот так просто. Непонимающий взгляд блондинки и боль, боль, боль. Режущая и непонятно откуда взявшаяся. Она хочет что-то сказать, но слова не вяжутся. Хватит уже, сказала, закончила. Гарри в последний раз цепляется взглядом за ее лицо, не желая больше видеть эти большие заплаканные зеленые глаза, словно у запуганной лани. Внезапно приходит осознание того, что больше не повторятся их встречи, больше не прикоснется он к ее густым локонам, не тронет своими губами родинку на шее и не сможет смотреть вот так, как сейчас – открыто, видя ее душу. А открывал он свою? Кивок головы, ее отчаянный взгляд, дрожащие губы… Все быстро, слишком быстро. Быстро началось, быстро закончилось. Сами виноваты. Гвен долго боролась с желанием охватить его мужественные плечи, и вернуть все назад (а она знает, что можно), но, резко развернувшись на невысоких каблуках, она вмиг вылетает из апартаментов Озборна, будто бы и не находилась здесь. Но раскиданные вещи свидетельствуют о другом. Ставить точку, так жирную и без вариантов на продолжение. Гарри не смотрит ей вслед, конечно же нет. У него не было никакого выбора, в отличие от нее, а был бы, он даже не хотел выбирать. Заведомо знал, чья сторона победит. Поднеся янтарную обжигающую жидкость к губам, парень делает небольшой глоток, глядя в огромное окно на всю стену, которое открывает ему вид на ночной Нью-Йорк. Усмехнувшись, он понимает, что ничего еще не закончено. Спасибо всем, кто прочитал первую главу (может и последнюю, так как я пока без понятия - оставить историю таковой, или, может быть, продолжить мучить наших героев, а в конце сделать всех счастливыми, как обычно?)! Буду рада любым отзывам и обоснованной критике! :-)
