Призрачные хроники: Темное пристанище

Двадцать третье октября. Джойвиль. Восемь тридцать вечера.

Сетсу сидел на крыльце и смотрел вверх, на небо, где медленно зажигались яркие осенние звезды. В кои-то веки ночь в Джойвиле обещала быть достаточно теплой. Даже грозовые облака, так опасно приближавшиеся сегодня в течение дня, ушли прочь. Сетсу не просто так вышел на улицу в такое время. Ему нужно было подумать. О том, что будет делать теперь, когда Эми уехала из городка и у него прибавилось забот. Нет, он не жалел, что отпустил ее. Так у нее есть хотя бы маленький шанс немного развеяться и отдохнуть. Никто из близких друзей не знал и даже не догадывался о том, что ей тоже снятся нескончаемые кошмары про Театр кукол… - Сетсу? Ежик приподнял голову, удивленно моргнув глазами. Вот уж кого он меньше всего ожидал увидеть на улице сегодня, так это Соника. Он так сильно задумался, что даже не услышал, как скрипнула входная дверь. - Доброго вечера, друг, - карий ежик несколько поежился. – Ты меня напугал. - Извини. Улучшения сегодня не наблюдалось. Все та же апатия вперемешку с грустным настроением и мрачными мыслями. Но нечто необычное сейчас промелькнуло в голосе ежа. Нечто, насторожившее Сетсу. Поэтому, раз уж он вышел на улицу, да еще и сам, без просьбы его постоянного «психолога», Проводник решил попытаться поговорить с ним. - Как ты себя чувствуешь? – осторожно начал ежик, выпрямившись. Соник неопределенно пожал плечами. - Также, - не стал скрывать ежик. – Наверное. Сам не пойму. - Тебя вновь что-то гложет? – продолжал его спрашивать Сетсу, краем глаза наблюдая за действиями Соника. - Да нет… - тот вновь неопределенно качнул головой. – Все нормально. Ничего нового. На кладбище никого не было. То есть… там ведь и не может никого быть. Сесту вздохнул. Похоже, Соник вновь пытался угнаться за погибшей душой своего юного друга. - А еще из развалин опять идет дым. Эта фраза прозвучала как сигнал тревоги на сцене перед выходом актеров. Сетсу заинтересованно повернулся к Сонику, тщательно пряча охватившее его волнение. - Дым? - Да, - изумрудные глаза синего ежа были непроницаемы, нельзя было понять, говорит он вдумчиво, или опять бросается фразами. – Поднимается ввысь темно-серым облаком. Вот только почему? Дождя ведь сегодня не было… «А у нас ведь, оказывается, хороший день сегодня!» - радостно подумал Сетсу. И правда, сейчас ежик логически рассуждал, пытаясь ухватить нить за кончик, как во время приезда Наклза. - Сетсу? Ежик посмотрел на сородича. На секунду в изумрудных глазах Соника промелькнула тревога и скрытый страх. - Скажи… я могу быть откровенным с тобой? – спросил он, садясь рядом на ступеньки крыльца. Сетсу усмехнулся. - Это только ты можешь решить, друг, - ответил он, - но если тебе нужен будет собеседник, то знай, что я попытаюсь помочь, чем только смогу. - Я знаю, - Соник кивнул и прикрыл глаза. – Просто… мне тяжело в этом признаваться пока. Сетсу внимательно посмотрел на ежа. - Признаться в чем, друг? – осторожно спросил он. - В том, что мне снятся кошмары. Еж с трудом подавил вздох разочарования. Это ему и так было известно. Почти каждую ночь он слышал, как Соник ворочается в комнате или бродит по дому в попытке найти укромное место. И спал он в последнее время днем, а не ночью. - Скажи, друг, это как-то связано с тем, через что тебе пришлось пройти? – спросил он, но только для того, чтобы поддержать беседу. Однако ответ Соника неожиданно разжег в нем неподдельный интерес. - В том-то и дело. Эти кошмары мне раньше не снились. «А вот это уже становится интересно!» Сетсу тщательно обдумал свой следующий вопрос, чтобы ненароком не напугать, или еще хуже, обескуражить Соника. - Ты не мог бы мне рассказать, что происходит в этих кошмарах? Может, тебе знакомо место, в котором они происходят? Он не стал добавлять: «Или мелькают твои знакомые». Сейчас это только помешало бы. Но даже заданного хватило, чтобы Соник надолго ушел в раздумья. Сетсу даже решил на минуту, что все же переборщил с вопросами и уже собрался уходить в дом, но тут синий ежик наконец заговорил. - Сначала я вижу старый парк Театра Кукол – тот самый, где стоял позолоченный фонтан. Я двигаюсь прямо за стену из плюща и вижу обрыв. Запах соли даже во сне кажется настолько реальным, что я пару раз просыпался на этом моменте, - ежика слегка передернуло. – Этот морской пейзаж сменяется другим, горным. Горы кажутся такими же нескончаемыми, как и море. - Скажи, в этом сне ты шел навстречу к горам? – спросил Сетсу, внимательно слушая его. - Да, - Соник кивнул, припоминая детали. – Прямиком туда. А если быть точнее – к двум плоским горам, между которыми был натянут мост. - Мост? Короткий кивок. - Я не боюсь высоты, - продолжал ежик, нервно сжимая кулаки. – Но почему-то мне не хотелось туда идти. Однако, - ежик запнулся, - я все-таки пошел. Медленно, шаг за шагом, я приближался к середине моста… и только в центре понял, что не один. Сетсу продолжал молчать, боясь перебить Соника и потерять нить рассказа. - Он появился из ниоткуда. Один, в кроваво-красном плаще, который был расшит черными атласными нитками. Лица я не видел, - он снова неловко замолчал, не зная, что сказать, - но видел глаза. Лиловые глаза с узким зрачком, как у изготовившейся к атаке змеи. Больше еж не говорил ничего. Как будто неизвестная личность, появившаяся в его снах, силой мысли заставил его замолчать и скрыть какую-то важную тайну. Сесту понял, что нет смысла больше ждать чего-либо от ежа и, вздохнув, перешел ко встречным вопросам. - Скажи, эта загадочная личность что-то пробудила в тебе? Какие-нибудь затаенные чувства? Может быть даже…- он не побоялся этого спросить, - … страх? Соник решительно замотал головой. - Нет. Он не напугал меня. Но, - ежик тщательно подбирал слово, которым можно было назвать чувство, возникшее при появлении незнакомца, - насторожил. Я хотел, чтобы этот незнакомец… не нападал на меня. - А почему ты этого хотел? – задал главный вопрос Сетсу. - Не знаю. Вот и все. Бетонная стена. Возвращение на уже пройденный круг. Рассказав то, что его тревожило, Соник разом поник, снова устало опустил голову и стал задумчиво смотреть вперед. Сетсу понял, что больше он не расскажет ничего, даже если он начнет настаивать на этом. - Идём домой, Соник, - вздохнул Проводник и первым встал со ступенек. – Я могу сделать чай, чтобы ты крепче спал. От бесконечных кошмаров никогда не бывает хорошо, а спать все-таки лучше ночью. Соник только неопределенно пожал плечами, но послушно встал и прошел следом за Сетсу в дом. Грустно наблюдая за тем, как он проходит в гостиную и садится в уже знакомое кресло-качалку у камина, ежик с грустью подумал, что и сам стал немного похож на Кукловода. ***

Двадцать четвертое октября. Джойвиль. Десять вечера.

У вас когда-нибудь случалось так, что вы ложитесь спать, выключая свет в комнате, укрываетесь одеялом… и вдруг понимаете, что что-то идет не так? Что что-то подобное вы уже делали не так давно, вот буквально пару минут назад, а может, и пару лет назад. И это гнусное дежавю не отпускает, а только крепнет, оседая в памяти серым пеплом непонимания и страха. И только потом, через пару минут, до вас доходит, что это может быть всего лишь сон. Соник беспокойно шел по темному коридору, пытаясь отогнать едва заметный огонек свечи, следующий за ним по пятам. После роковой ночи в Театре кукол ежик боялся любого блуждающего огня. Он бежал вперед, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход, но всякий раз натыкался то на каменистую кладку, чем-то похожую на стены в подземелье театра, то на покатые алмазные стены. «Соник…» Сделав рывок вперед, ежик вырвался из объятий тьмы, но как только это случилось, он тут же пожалел об этом. Потому что он снова был здесь. Поросшие мхом горы. Город, сверкающий вдалеке. И хлипкий мостик между двух горных вершин. Хотя нет, одно отличие все-таки было. Загадочная личность, появляющаяся всякий раз на мосту, когда он проходил середину, теперь УЖЕ была там. Он видел маску, сверкающую в свете полной луны и полные ненависти лиловые глаза. От этого взгляда все нутро ежа превращалось в лед и по жилам расползался противный и липкий холодок страха. «Иди ко мне, Соник!» Голос у незнакомца был низким, с властными нотками и до боли знакомым. Соник знал, что точно уже его слышал. И из-за этого он не мог ему сопротивляться. Медленно, шаг за шагом, он приблизился к мосту, но потом решительно остановился, прежде чем ступил на первую ступеньку. - Нет. «Проснись, Соник…» Загадочная личность недовольно прищурила глаза. Ох, ну где, где же он видел это взгляд? Такой знакомый, такой злой и притягательный… Но память ускользала, как вода сквозь пальцы, отказываясь помогать. «Ты уверен, что не хочешь подчиниться?» Из складок плаща появляется рука, сжимающая некий предмет. Похоже на два скрещенных серебристых карандаша с висящими по краям нитками… Внезапная догадка осеняет Соника и он вспоминает, где видел «карандаши» ранее. «Это же основание! То, которым кукловод управлял марионетками…» Бежать! Бежать немедленно и быстро отсюда! Только бы не попасть в тонкие серебристые нити и не видеть больше этого невыносимого ледяного взгляда. Но слишком поздно. Он уже чувствует, как запястья обвивает тоненькая нить, как резко она натягивается, врезаясь в кожу. Первые капли крови начинают окрашивать манжет перчаток. «Нет!» «Соник! Хватит! Проснись!» Едва слышимый голос перерастает в мощный крик, отгоняющий навеянное кошмаром наваждение. Крови нет. Загадочная личность исчезла, ровно как и горный склон. Осталось только старое кладбище Джойвиля. И маленькая фигурка, стоящая в свете луны у обелиска Шедоу. - Тейлз?... Соник делает нерешительный шаг вперед, но лисенок только качает головой и отходит назад. Он расплывается в туман так же быстро, как и только что пришедший сон. «Еще не время… Еще не пришло время для встречи…» - Нет! Тейлз, подожди! Он бежит. Бежит вперед, пытаясь догнать ускользающее видение, но похоже, сегодня удача была не на его стороне. Призрак друга расплывается в окутывающей ежа тьме, и только бестелесный голос успел прошептать напоследок: «Спаси наших друзей!» - Тейлз! Рывок! Соник кубарем свалился с кровати, мгновенно просыпаясь. Одеяло неровной кучей свисало с кровати, а занавески на окне колышутся в такт вечернему ветру. «Всего лишь сон… это всего лишь сон…» Ежик встал и с силой захлопнул окно, перебарывая пробегающую по всему телу дрожь. Кошмар был слишком ярок, чтобы так просто его игнорировать. Сегодня все было не так, как в предыдущих кошмарах. Загадочная личность попыталась им управлять, совсем как Мефилес попытался управлять Шедоу. И эти нити. Соник даже отогнул манжеты перчаток, чтобы удостовериться наверняка, что нити появились только во сне. Но нет, перчатки были чистыми, а на запястьях не было даже маленькой царапины. «Слава богу…» И все же, несмотря на постепенно успокаивающийся рассудок, полностью сохранить спокойствие у ежа не получилось. Призрак Тейлза оставался быть самым ярким и запомнившимся фрагментом во всем сне. И этот крик в конце… «Спаси наших друзей!» «Может быть, я уже схожу с ума?» - устало подумал Соник, встряхнув головой. Постояв еще немного у окна, он посмотрел на часы. Только начало одиннадцатого. Понимая, что сейчас он опять не уснет, еж решил спуститься вниз и поговорить с Сетсу, чтобы немного успокоить стучащее с дикой силой сердце. Проводник снова был на улице, Соник слышал его голос, когда закрывал окно в своей комнате. Сейчас, пока погода была хорошей, он пытался там бывать намного чаще. Приятный осенний ветер и неяркие лучи солнца оставляли в памяти приятные воспоминания. Но стоило Сонику приблизиться ко входной двери, как он услышал еще один голос. - … не нашли ничего нового? - Нет. Половина времени ушла на то, чтобы разобрать завал, вызванный землетрясением. «Гровер», - мгновенно узнал Соник и уже приготовился открыть дверь. - Сетсу, в Театре побывали мародеры. Рука застыла над дверной ручкой, так и не прикоснувшись к ней. Соник медленно выдохнул, чтобы успокоить внезапно с силой забившееся сердце. - С чего ты это взял? – послышался удивленный голос Сетсу по ту сторону двери. - Уверен. Нет, даже убежден, - голос ехидны был тверд. – В Театре пропало несколько вещей. Я, конечно, не заметил ничего поначалу, но Рэндоу сразу обратил на это внимание. - А что пропало? – поинтересовался Сетсу. – И где? В Большой зале? - В Большой зале пропала только Одноглазая кукла, но я не сильно беспокоюсь об этом, - фыркнул Гровер. – Нет. Из комнаты Мастера пропали инструменты для шитья. Я точно помню, что там стояла большая плетеная корзина с тканями. Там же было множество ниток и иголки. - Все, чтобы создавать костюмы для кукол? – уточнил Проводник. - Именно, - кивнул Гровер. - Что еще? – продолжил спрашивать Сетсу, и по изменению интонации его голоса Соник сделал вывод, что он насторожился. - Так… Старое зеркало с серебряной рамой… Несколько книг… Манекен из примерочной… Соник не помнил этих вещей и потому не сильно заострял на них свое внимание. - … и сапфировая шкатулка. Ежик застыл и едва не стукнулся лбом об дверь. - Шкатулка? – непонимающе спросил Сетсу. - Я не знаю, почему это так важно, - Гровер понизил голос, - но когда Лен увидел, что ее нет на месте, он поднял такую панику… Я спрашивал, что там лежит, но он не ответил… Медленно и тихо, чтобы Гровер и Сетсу его не услышали, Соник вернулся наверх к себе в комнату и закрыл дверь. Услышанного хватило, чтобы напрочь прогнать все остатки сна. Гровер не знал о ценности сапфировой шкатулки, как и не знал о том, ЧТО там лежало. Пройдя к старому шкафу, ежик достал оттуда пиджаки, уже много лет висевшие на вешалках, и уложил их в свою кровать, прикрыв одеялом. Затем взбил подушку и соорудил небольшой тюк, похожий на его собственную колючую голову. «Кажется, похож». Если бы Сетсу сейчас зашел в комнату, он бы решил, что Соник крепко спит. И ушел бы. Соник знал наверняка, что карий собрат уйдет и не будет его будить от греха подальше. Открыв окно, он осторожно спрыгнул на прилегающую маленькую крышу и спустился вниз, на тропу. - Прости, что не предупредил, Сетсу… Поежившись от зябкого ветра, Соник впервые за прошедший год быстро побежал по тропам Джойвиля, придерживаясь одной, хорошо знакомой дороги. Дороги, популярной в одно время и по которой в другую пору боялся ходить каждый житель Джойвиля. Дороги, которая вела к Театру кукол. ***

Почти половина второго ночи. Театр Кукол.

Как это странно - вновь ступать по пепелищу, обдуваемому ветрами и временем, как когда-то, казалось бы, давно, и разглядывать все совершенно по-новому. Соник не был у стен Театра со времен большого Пожара, да и его не тянуло в эти места совсем. Поэтому он оказался глубоко поражен тем, что увидел. От парадного входа осталась только арка, которая когда-то обрамляла двери театра, да вывеска, качающаяся на почерневших железных цепях. Высокая крыша обвалилась, только две боковые башенки, ведущие в комнаты помельче, еще стояли на обугленных кирпичах, зияя в темноте выбитыми окнами. Лестница заросла мхом и корнями, повсюду валялись осколки битого стекла. Проходя вперед, под хруст витражной крошки, Соник вглядывался в зияющую в дверном проеме кучу мусора – остатки обвалившейся крыши и дверных балок. По мнению товарищей, где-то здесь должно было находиться тело Шедоу. Вот только Соник помнил, что Гровер рассказывал еще год назад Сетсу: «Перед дверьми была большая дымящаяся куча мусора. От нее шел такой острый запах паленой шерсти… Сетсу, я был уверен, что Шедоу… его тело… лежит там. Но доски разворочены в хлам. Либо хищники ночью налетели, либо… сгорело все…» Постояв немного перед мусором, Соник углубился внутрь помещения. Старая битая люстра еще лежала здесь – та самая, которая забаррикадировала им выход из Большого зала. Непрошенное воспоминание само всплыло перед глазами. То, как он стоит в проходе, держа истекающего кровью Тейлза, в тот момент, пока Наклз и Сильвер отчаянно пытаются открыть двери. «Хватит!» Соник рывком отгоняет воспоминание и идет вперед, в Большую залу. Но и тут воспоминания не остаются в стороне, а мелькают перед глазами. Вот Долл летит прямо на него, выставив впереди свои жуткие металлические когти. Где-то сзади кричит от страха Эми. И тут внезапно… - ХВАТИТ! Соник от отчаяния зажмурился и опустился на колени, унимая предательскую дрожь в теле. Он уже пожалел, что вернулся сюда. Воспоминания окружили его, не дают пройти и шагу. Этот Театр даже после своего уничтожения продолжает мучить его. «Спаси наших друзей!» Голос Тейлза из сна вернул ему способность вновь спокойно дышать и унял беснующее в груди сердцебиение. Надо собраться. Некогда отступать. Собрав воспоминания воедино, Соник силой отодвинул их на второй план и закрыл глубоко в душе, чтобы сосредоточиться на главном. «Так… мародеры, значит… Одноглазая кукла… зеркало… сапфировая шкатулка…» Сапфировая шкатулка. Суть всего этого путешествия сюда. Гровер не знал, что там находится, да и ему было это не особо интересно. Но Соник видел, что именно в этой шкатулке Долл хранил вещи, особенно дорогие ему. Именно там лежало основание «креста» Тейлза, которое он ловко переделал для себя. Именно там он, судя по всему, хранил глаз Одноглазой куклы, до момента ее создания. Там могло храниться еще много опасных артефактов, а потому ценность шкатулки меркла по сравнению с остальными пропавшими вещами. Соник помнил, что она стояла в уголке Долла – самом темном месте Большой залы с залитыми кровью занавесками на окне. Занавески чудом уцелели и теперь лежали грудой бурого тряпья на полу – там, где когда-то было окно. Медленно, шаг за шагом ежик осмотрел весь уголок, но следов маленькой серебристой коробочки не нашел. «И правда пропала…» Он готов был смириться с поражением и уже двинулся к выходу, но тут его внимание привлек другой предмет. В самом неприметном углу обвалившейся комнаты, заваленный балками и покосившейся шторой. Однако в свете луны его металлическая обшивка сверкала так ярко, что привлекла внимание Соника без труда. Расчистив мусор, еж обнаружил большой кованый сундук из черного дерева, который был украшен позолотой и малахитом. Похоже, он лишь чудом избежал огня, другого объяснения не было. Странно, но руки у Соника начали мелко дрожать, а ноги словно налились свинцом. В этом сундуке лежало что-то, прямо относившееся к его кошмарам. Он чувствовал это. Чувствовал так же явно, как и кровь на руках в первые недели после смерти Тейлза. Преодолевая дрожь в пальцах, он неловко откинул засов и сдвинул тяжелую крышку сундука… «Нет… Только не это!» На самом верху, среди кучи тряпья и украшений лежала маска. Да не какая-нибудь карнавальная маска, с перьями и украшениями. А ТА самая, что была на лице у загадочного незнакомца. Взяв ее в руки непослушными руками, ежик более детально ее осмотрел. Нет, маска все-таки была немного не та. Да, она также была украшена золотом и алмазом, в форме слезинки, но была черной, как уголь. И эта маска надевалась на левую сторону лица, в то время как личность носила ее на правой. «Близнец». Очевидно, что маска была близнецом той, что носил незнакомец, но успокоения это Сонику не принесло. Это лишь подтверждало его опасение о том, что сны более реальны, чем кажется. Осмотрев маску более детально и ничего не найдя, Соник задумался. Зачем-то она здесь лежала. Здесь, в сундуке, подальше от посторонних глаз. Повинуясь внезапному внутреннему приказу, Соник осторожно надел ее, удивившись, как правильно она легла на лицо. «Немедленно вставай и выходи отсюда!» Резкий голос заставил ежа вздрогнуть, и он обернулся. И с криком отпрянул назад, едва не сбив хлипкий столбик, на котором держались остатки крыши. Прямо на него смотрел Шедоу. Соник в панике смотрел ему прямо в глаза и чувствовал боль, которая в них плескалась. Адская боль, которую еж терпел как только мог. Оторвав взгляд от глаз, Соник понял, чем вызвана эта боль, увидев жженые участки на его колючках и теле. На лице друга шерсть выгорела так сильно, что на поврежденных участках кожи были видны порезы от лопнувших витражных стекол. «Лучше я сгорю заживо… чем позволю тебе выжить!» Шедоу вытянул руки вперед и Соник с ужасом шарахнулся в сторону. Черный еж будто видел его – медленно повернулся следом и направился вперед. В глазах полыхало столько боли и отчаяния, что не хватило бы слов, чтобы успокоить его, хоть на мгновение. «Оставь меня! Я хочу умереть!» Соник в ужасе побежал к выходу, но дорогу ему перекрыли языки огня, вырвавшиеся из ниоткуда. Жар чувствовался так явно, что еж решил, что тоже сейчас сгорит заживо. Выход черным пятном зиял впереди, но он был за стеной огня, а сзади надвигался тот, кого он звал другом еще год назад, внезапно оживший и сгорающий заживо прямо у него на глазах… «Соник! Сними маску! Скорее!» Бестелесный голос, так знакомый по последнему сновидению, подстегнул ежика и он пулей метнулся к выходу, маневрируя между языками пламени. Как только он миновал вход, Соник вспомнил, что маска все еще у него на лице и одним движением снял ее. Огонь исчез. Бестелесный полыхающий призрак тоже. Пытаясь унять вставшую дыбом шерсть и дрожь в ногах, Соник с отчаянием посмотрел на то место, где он видел в последний раз Шедоу. И тут он понял, что он только что видел. «Он метался по театру, пока там был пожар! Господи, я видел последние минуты его жизни!» Осознание того, что он только что видел, было слишком внезапным и жутким. Соник с новым интересом посмотрел на маску, которую все еще сжимал в руках. Снова поднес к лицу, зажмурился и открыл глаза. И увидел пелену огня. И услышал крик, эхом взлетевший в небо: «Дай мне умереть!» Он снял маску. Все было понятно. Даже слишком понятно. Свободная рука непроизвольно сжалась в кулак, а глаза защипало от слез. «Шедоу… Ты не должен был так умирать!» Прихватив с собой мистический трофей, Соник развернулся и побежал прочь от Театра кукол. Туда, где он не будет слышать дикого крика и не будет чувствовать удушливого запаха гари и жженой шерсти. ***

Двадцать пятое октября. Гостиница Джойвиля. Девять утра.

- Сетсу! Открой! Открой дверь! Проводник удивленно приподнял брови. Обычно в столь ранние часы к нему никто не приходил. Соник преспокойно спал у себя в комнате – на этот раз по-настоящему Соник, а не тюк пиджаков, который еж обнаружил примерно в четвертом часу ночи. Однако сегодня утром еж уже вернулся и даже крепко спал, видимо, вымотавшись от быстрого бега. И вот теперь Гровер, который должен был идти с братьями в Театр, чем-то напуган или встревожен и пытается выбить дверь. - Не стучи, Гровер! – спокойно сказал он, подходя к двери. – Соника разбудишь. - Извини, - на лице ехидны промелькнуло смущение. – Просто… черт, этого я не ожидал! Гровер и правда был встревожен. Беспокойство отражалось в его растрепанных рыжих иглах и одежде. - Да что случилось-то? – непонимающе спросил Сетсу, накидывая на плечи плащ. Гровер сглотнул ком, вставший в горле. - Слушай, ты веришь в призраков? - Что? - карий ежик подумал, что он ослышался. – Гровер, ты в своем уме? - Абсолютно! – огрызнулся тот. – Идем со мной. Быстро! Все еще ничего не понимая, Проводник пошел следом за ехидной, пытаясь понять причину его встревоженности. Он вывел его прямиком к кладбищу. У Сетсу пробежал по спине холодок, когда он увидел дым. - Что-то с обелиском Мастера? – спросил он со страхом. - Да, с обелиском, - кивнул Гровер, выводя его к месту. – Но только не Мастера. Проводник в немом изумлении застыл на месте. Обелиск Шедоу был сожжен. Обугленная статуя раскрошилась фактически по камешку, оставив только памятную надпись. Не осталось ничего. От тлеющего хвороста в небо поднимался темный дым и терялся прямо в грозовых тучах. - Кто это сделал? – спросил Сетсу, сжав кулак до побелевших костяшек. - Если бы я знал, - вздохнул Гровер. – Следов вообще нет. Если бы был дождь, то может быть еще и выследить можно было, а так… Сетсу подошел поближе к бывшему обелиску и смахнул песок с надписи. И застыл с протянутой рукой. Потому что в самом низу под памятными словами шла еще одна надпись, написанная коротким косым почерком, будто кто-то воспользовался перьевой ручкой. Она была ярко-красной, похожей на свежую пролитую кровь, и впечатывалась в камень, как ржавчина в железо. И несла в себе жуткий, полный злобы смысл: «Твой обелиск будет гореть… Вечно!»