««Мама» для Дракона2»-Полет над гнездом аиста.

Слова Весты не желали покидать сознания Скаргана. Словно обретя форму и вес, они жалили его сознание, принося невыносимые страдания. Дракону требуется время для того, чтобы разобраться в произошедшем, но уже сейчас в отдельных эпизодах из памяти, что он извлекал с каким-то садистским наслаждением, видно, что она не врала. С каждой секундой уверенность крепла, но годами вбиваемое воспитание и уважение к старшим протестовало в сознании. Скар поймал себя на мысли, что хочет просто скинуть все на кого-то, кто посильнее и точно не побоится последствий. Наверно Ирган бы справился со всем этим, но у него сейчас проблем много и разрушение семьи принесет еще больше печали. Он винит себя в произошедшем, совсем не догадываясь о том, что во всем виновен дед, и это чистый эгоизм Ками и его неуемная тяга к власти. Что будет, если правда раскроется? Самый сильный и влиятельный Дом Саленхейма погрязнет в беспощадной резне. Не стоит сомневаться в этом. Ирирган не простит того, что был всего лишь пешкой и ступенькой к величию. Здесь затронута не только гордость дракона, но и его потомство. Как дед мог так поступить с правнуками? Зачем обрек их на болезненное существование и тяжелые ритуалы, что им пришлось перенести. Молодой дракон не мог этого понять. И простить тоже не мог. А самое ужасное было в том, что он тоже приложил к этому свои силы. Пусть он и не знал, ради каких целей выполняет приказы деда, но это не отменяло его вины. Скар опустил взгляд на руки, испачканные в крови, и невольно вздрогнул. В кого он превратился? Права была Веста. Во всем права. Дед нашел удобный рычаг давления. Любовь может не только созидать, но еще и разрушать. Дракону захотелось завыть от бессилия и навсегда исчезнуть из этого мира. Парень словно очнулся от беспамятства, в котором пребывал. Штаны на коленях стали липкими и противно пахли железом. Скар не заметил, как опустился на колени перед убитой. Вглядываясь в побледневшее лицо Весты, на котором уже лежал отпечаток Смерти, он почувствовал предательскую влагу на своих щеках. Пальцы бездумно вплелись в роскошные волосы драконицы, перебирая их. Почему-то сразу же на ум пришла колыбельная из такого далекого и счастливого детства. Скарган прикрыл глаза, перебирая в своей памяти светлые моменты. Он даже не вздрогнул, когда на его пальцы легла маленькая детская ладошка. - Папа? - нерешительный тихий голос заставил открыть глаза, и Скар тут же утонул в карих омутах. Парень замер, словно раздумывая над чем-то. Определенно ему нужно много времени для раздумий. - Папа? Дракон покачал головой и начал подниматься с колен. По крайней мере он знал, что ему стоит сделать в первую очередь. - Нет, малыш. Я твой дядя, но сейчас мы пойдем искать папу, - голос дракона дрогнул, когда он снова посмотрел на ребенка перед собой. Сейчас он не видел перед собой монстра и ошибку природы. Это был просто несчастный малыш, волей Судьбы ставший разменной монетой в беспощадной войне, что началась. Парню не до размышлений о странном сходстве с Сашей. Это его прошлое и он не имеет права лезть в чужие отношения. А сомнений в отношениях между Велением и Сашей не было. Живое доказательство было перед глазами. Этот ребенок будет жить и войдет в Дом Радужных как полноправный член семьи, потому что один из его отцов достойный представитель, вступивший в расу драконов. Скаргану даже и в мыслях не пришло, что возможно Саша мог быть замешан в этом. Смертельная болезнь и то, что он пережил, невозможно подстроить. Злость и ненависть ко второму отцу мальчика осталась, но Скар поклялся забыть о нем ради счастья ребенка. Он не хотел травить малыша и очень жалел, что так поступил с Вестой на глазах племянника. Но обратного пути не было. Сейчас родственные связи вопили о необходимости защитить детеныша от опасности. Парень подхватил ребенка на руки и пошел на улицу. Полной неожиданностью стала засада. Вокруг избушки полукругом расположились фигуры в черных плащах, с готовыми плетениями заклинаний, замерших на кончиках пальцев и готовые в любую секунду сорваться. Дракон повторил маневр покойной Весты и прижался к двери. Началась трансформация, а мозг лихорадочно обдумывал, как защитить ребенка и уйти целым из грядущей потасовке. Один из нападавших дал отмашку, воздух потяжелел от напряжения. Крайний слева неожиданно гортанно вскрикнул и выкинул руку с заклинанием вперед. Красный луч устремился к дракону, и Скарган понял, что не успевает уклониться, трансформация только началась и сделала его жутко неповоротливым. Ранение неизбежно. Дракон стал поворачиваться в попытке спасти малыша и краем глаза увидел ослепительную вспышку перед собой. - Вы че, суки, охуели в конец? Ебаные пидарасы, тротил вам в очко! Вам жить надоело, гомосятники сраные?! Я вас сейчас тут всех скошу на хуй, уроды! - Элен, успокойся! - Закрой пасть, паскуда! Ты глаза разуй, святая невинность! Эти говношмеды решили тронуть ребенка. Подходи по одному, говнюки, я вас всех перехуярю! Выебу в ваши грязные дупла и отправлю в ваш отсталый мирок. Сраные шалавы, ну, наконец-то, я вас поймал! Скарган рискнул открыть глаза и офигел. Перед ним стоял невменяемый Элен Вересковая Пустошь и, размахивая бутылкой, орал на весь лес. Рядом скромненько стоял Тиль и старался не отсвечивать разошедшемуся и похоже пьяному божеству, попутно осматривая Скара на предмет повреждений. По полянке носился Лин и, судорожно размахивая руками, старался успокоить собрата. Бывшие нападающие сжались в одну кучу и молча слушали вопли перепившего Бога Смерти. Между тем последний расходился все сильнее. - Че прикинулись ветошью?! Я сейчас вас буду пытать жестоко и сугубо анально. Намотаю кишки на вашу шею, и будет всем счастье. Хули, молчим! - взревел взбешенный Бог и нетрезвой походкой пошел на них. Нападавшие струхнули и стали отступать. Элен, видимо, вспомнив о своей божественной сути, начал светиться мрачным черным цветом. Все, что попадало в радиус свечения, либо вымирало, либо выгорало дочиста. Поэтому, за богом тянулась тропинка абсолютно пустого пространства. - Мозгошмеды сраные. Как зарубать мою расу, вы, блядь, первые, а как огребать за поступки трусы! Все равно не сьебетесь, твари! Я это поставил... ну, как же его? А, бля, вспомнил - антитопор? Нет, антиворот? Опять не то! Короче, заебенистую хрень, и вам не съебаться от меня. Всех порешаю в фарш! Вы на кого бочку покатили, рогатые? Я взорву ваш мир и замочу всех подчистую! - голос Элена сорвался на визгливый писк и от переизбытка чувств он упал. - Охуеть, матушка Земля приветствует меня. Здорово, старая... - Ох, мать вашу. Где это чудо достало алкоголь? - поляна пополнялась новыми действующими лицами. Теперь в из взметнувшегося вихря старых листьев вышла молодая эльфийка в весьма странном наряде из паутины. Внешний вид девы заставлял задуматься о ее психическом здоровье в целом. Кричащий макияж невообразимых оттенков вкупе с кислотно-зелеными волосами резал глаза, и самое главное, она тоже благоухала винными парами, хоть твердо держалась на ногах. Из-за ее спины показалась немного недоумевающая мордашка Антона. Дракончик растерянно огляделся и, заприметив свою вторую половину, кажется, разозлился. - Элен! Пьяный Бог Смерти подскочил с земли, которой признавался в трогательной любви, и заискивающе посмотрел на дракона. Антон медленно краснел от гнева и уже открыл рот, как чуть было не подавился. Мать Природа довольно шустро достала из складок паутины красное яблоко и заткнула его им рот дракончика, пресекая "казнь" собрата. Скарган со своего места медленно приходил к выводу, что похоже на Саленхейме наступил мифический Армагеддон. Боги явно посходили с ума или же впали в сопливую юношескую пору. Лин, дабы не отбиваться от народа, ползал вокруг фигур в плащах и собирал цветы, смеясь. Элен и Мать Природа присели и, обнявшись, приговаривали бутылку на двоих. Скар слышал, как они договариваются о чем-то. - Ну, так вот, своих пидарасов на перевоспитание мне не даешь, так мы этих научим. Какая же ты Мать, если твои ушастые ушлепки на каждом шагу как кролики? Никакой нравственности, а мнят себя Перворожденными! Стыдно, Энассэль. - Чья бы ведьма кричала, Элен. Ты маленькое пидароговнистическое чмо с элементами садомазохизма. Как ты смог отдать сердце смертному? Пусть твой Саша и наполовину дракон, но все равно скоро подохнет. Даже отсрочка из-за сыночка ему не поможет! Решил подстраховаться и стал парой этой сопливой мелочи? А как же я, Элен? Наши отношения были идеальными! - нетрезвая богиня начала приоткрывать весьма личные подробности жизни Вересковой Пустоши. Элен смертельно побледнел и, кажется, мгновенно протрезвел. Фигура Бога Смерти начала пропадать во всполохах черной дымки, что окутывала ее. Мать Природа отшатнулась от него. До нее стало доходить, что она переступила черту дозволенного. Она не понаслышке была знакома с настоящим гневом Элена. Раньше часто приходилось испытывать его на себе и был момент, когда ее "первые дети" были стерты с лица Саленхейма подчистую. Конечно, она оправилась и создала более совершенную расу, но все равно страх перед ним остался. В таком состоянии Бог Смерти терял всякие рамки, даже Лин прекратил дурачиться и стал серьезен. Скар кинул быстрый взгляд на Антона, вдруг он услышал? Но нет, дракончик под шумок залез в избушку и чем-то сосредоточенно гремел. - Что ты сказала, эльфийская мразь? - тихо спросил Элен. Энассэль попятилась, отчаянно мотая головой. Лин что-то прошептал и, сделав несколько пассов, обездвижил народ в плащах. Сам мир не выдерживал гнев Бога, и небеса затянуло черными тучами, вдалеке послышались, раскаты грома и на мгновение всех ослепило ярким светом. Ребенок на руках дракона сжался в попытке спрятаться и инстинктивно искал защиты у более сильного. На секунду Элен пропал, чтобы появиться уже возле Матери Природы. Эльфийка пыталась спастись, но только громко застонала, когда тонкие пальцы Вересковой Пустоши сомкнулись на ее горле. - Я тебя убью.