best friends

Чанёль стоит после выступления на улице, все возле того черного входа, где увидел Бекхена, когда передавал инструменты. Он смотрит на небо, затянутое фиолетовыми тучами и пытается высмотреть луну за ними. Зачем? Да просто. Он опускает голову и выдыхает, прячет руки в карманах плаща и находит в одном из них помятую пачку сигарет – Палл Малл и зажигалку. Чанёль не курит. Если только редко, если только вдруг затоскуется по Бекхену. Он так спасался год назад в Китае. Лежал в чужой постели и курил. Едкий дым тянулся к потолку, и глаза неприятно щипало – от никотина, от слез из-за воспоминаний, которые даже спустя год не потускнели, а всё также впивались под кожу ядовитыми иголочками. После того разговора с Бекхеном, Чанёль замкнулся в себе. Он ложился на кровать и пересматривал то видео, что залил в интернет Сехун. Ему было жутко больно, противно, холодно, но Пак до конца заставлял себя смотреть свой позор. Он пытался представить какового было потом Бекхену. Также мерзко? Или еще хуже? Каждый день походил на другой: подъем, завтрак, кровать, музыка, ненависть к себе. Последняя разъедала изнутри медленно, смакуя каждую его клеточку и уничтожая ее. Хотелось выть, но Чан молча переворачивался на живот и прятал лицо в подушку. С трудом он сдал экзамены, под укоризненные взгляды учителей тянул билет, тупо смотрел на черные, ровные иероглифы и шел за парту, писать ответ. Чанёль сидел до самого конца, ему было плевать на недовольного преподавателя, он не вел счет времени. Все сливалось в единую монохромо-кисельную массу, затягивающую Чана в неизведанные черные дыры одиночества. Он отрешенно стучал карандашом по парте и пустым взглядом сверлил злополучный билет. Так прошли экзамены. Так Пак Чанёль получил аттестат и свалил в неизвестность. Точнее в Китай. Родители переживали за сына, особенно старшая сестренка. Юра прилетала к Чану во время каникул и старательно промывала мозги, впихивая в широкую ладонь телефон и бумажку с выученным уже наизусть номером Бён Бекхена. Она настаивала на примирение, но Чанёль отнекивался. Он понимал, что сделал глупую вещь – вышвырнул Бэка из своей жизни, как собачку, но ведь ему было плохо! Плохо и сейчас, только тогда вообще хотелось удавиться и попасть в рай первый рейсом. Его просто все раздражало. Понимание приходит позже, когда ты в нем не нуждаешься. Когда и так все ясно, как божий день. Чанёль познакомился в Китае с Крисом. Он был баскетболистом в колледже, но бросил спорт, и подрабатывал таксистом. Дурацкая профессия для парня модельной внешности. Чанёль хотел ехать в бар, но Крис почему-то отвез в океанариум. - Здесь работает мой друг, поэтому сторож пропустит нас, - ободряющая улыбка скользнула по губам таксиста. Он вытащил из пакета коробку с соком и протянул ее Паку. – Все же лучше, чем травить себя алкоголем. Они ходили по темным коридорам океанариума поздним вечером и смотрели на равнодушных рыб. Чанёль думал о своем и изредка вникал в болтовню Криса. Постепенно он стал ему открываться. И ответ на вопрос, почему китаец так к нему проникся, удивил. - Ты потерялся в себе. Уехал в Кошачий город и не вернулся. - Какой Кошачий город? – переспросил Чанёль. - Куда все едут, но не возвращаются. Город, где правят ночью кошки, где человек превращается в пустое место, - делился Крис. – Не читал Мураками? Пак отрицательно мотнул головой. Он вообще книг не читает. Только Бекхен однажды прочел на ночь ему Маленького Принца. - Ничего страшного. Ты потерялся, и тебя надо найти. - Найти, - эхом откликнулся Чанёль. Так они оказались в одной постели. Чан вроде не хотел этого, но прикосновения Криса постепенно выводили из транса и оживляли. Может, появился шанс на исцеление? Чанёль словно вынырнул из глубокого озера, распахнул глаза. Он вцепился в плечи Криса и ошарашенно смотрел на него. - Что случилось? – испуганно пробормотал тот. - Ничего, - произнес Чанёль. – Просто показалось, что я нашел себя. Крис наклонился и провел носом по разгоряченной щеке парня, зарываясь пальцами в отросшие волосы. - Нет, - шепнул он, - ты еще в Кошачьем городе. Себя ты найдешь там, где оставил свое сердце. Чанёль еще долго не мог решиться на возвращение в Сеул. Его устраивал ритм Пекина, он планировал поступить в местную музыкальную академию, раз уж с баскетболом не вышло, то неплохо бы посвятить свое время исполнению мечты. Когда ничего не остается, остается мечта. Она напоминает коробку в пустой комнате. Хоть что-то есть в душе, хоть какая-то надежда. Он усердно готовился к экзаменам, ходил на консультации для абитуриентов и изводил музыкой Криса. Тот зажимал уши ладонями и убегал в ванную. Потом Чанёль скребся, как нашкодивший кот, в дверь и умолял друга показаться из убежища. Они неплохо ладили, но кто-то кого-то не долюбил и это послужило толчком к расставанию. Крис усадил тогда Чанёля на подоконник и прикоснулся кончиками пальцев к бедрам парня, ведя ими до коленок. Он покусывал губы в нерешительности и подыскивал слова, зная, что они заранее не понравятся Чану. - Понимаешь, мы должны разойтись, - проговорил он, поднимая виноватый взгляд. – Ты думаешь о нем… - Нет, - отрезал Пак, хватая Криса за запястья, - я ни о ком не думаю. Без тебя я пропаду. - Ты пропадешь без него, - вздыхает Крис, убирая челку с глаз парня. – Я же прекрасно вижу, не ври мне. Хорошо? Пак отвернулся и надул губы. Он смахнул руки китайца с ног и спрыгнул с подоконника. - Я найду другое жилье, - сказал парень напоследок. Только через неделю за ним прилетела Юра и увезла в Сеул. Это было сложно, но слезными разговорами она смогла убедить братишку вернуться. - Не глупи, - улыбалась Юра, - мне без тебя скучно. Чанёль опять приехал в родительский дом и облегченно вздохнул. На сердце отлегло и, кажется, Бён Бекхен стал ближе. Но это только казалось. Их разделяла обида и прошлая боль, причиненная глупостью. Чанёль оставил попытки искать друга, да и не искал особо. Он ждал случайной встречи…И спустя несколько лет это произошло. Чан ясно помнил тот миг, когда вышел из фургона и принялся вытаскивать инструменты из него, он ощутил чей-то изучающий взгляд, прожигающий лопатки, вкрадчиво, как хитрая кошка, проникающий в душу. Он обернулся и едва не сел на асфальт – перед ним стоял Бён Бекхен собственной персоной. Бэк стал лучше. Определенно. Он стал взрослее и серьезнее. Это была не та напускная юношеская серьезность – это был отпечаток жизненного опыта. Возможно, не самого сладкого. Бекхен перекрасился в черный, руки окрепли, появился намек на мышцы, и парень опять носил очки в черной грубоватой оправе. Чанёль еле сдержал улыбку, желание сбагрить в охапку друга и никогда, больше никогда не отпускать. Колкие ответы Бэка вернули в реальность. Вроде бы парень был тот же, но и уже не прежний мягкотелый ботаник. В Бекхене появился стержень уверенности, что и делало его особо привлекательным теперь. Мысли о Бэке никак не уходили. Они, как растворитель, разбавляли последние слои красок и открывали первоначальную картину их свиданий, поцелуев, близости…Возбуждение нагрянуло неожиданно, как и Бён Бекхен, спаливший Чана за неприличным занятием в мужском туалете. Ощущение дежавю, только с новыми эмоциональными оттенками. Сердце Чанёля чуть не остановилось от страха и невыносимой тяги к этому парню. Их короткая беседа окончательно вернула Пак Чанёля к жизни. Прошлого больше не стало. Оно превратилось в труху. Теперь он видел будущее. Крис был прав – Бекхен и есть тот самый, который вытащит его из Кошачьего города. Потому что Бён Бекхен всегда был его смыслом. Серые пробелы двухлетней пустоты заполнялись. Все возвращалось на свои места. Глаза Чанёля бегают по строчкам на бумажке. На ней записан адрес Бэка. Стоит ли прийти к нему? Смена у него закончилась, и Чан видел, как парень уехал домой. Может, тот его не простит и прогонит? Тогда я приду снова, - решает Пак. Он прячет замерзшие ладони в рукавах и зябко ежится, опять смотрит в небо и видит луну, на мгновение показавшуюся из-за туч. Наверное, Бэк сейчас курит и тоже смотрит на нее. Чанёль набирает номер такси и ждет машину, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.

***

Бекхен заваривает чай и ставит перед собой банку с водой, смахивая в нее пепел. Он щурит глаза, когда делает тягу и с удовольствием наблюдает, как тлеет сигарета. Парень делает глоточек горячего чая и поворачивается к окну, чтобы увидеть луну. Она изредка показывается из-за темных облаков, словно подсматривает, как ребенок, шпионящий за родителями. Он прикрывает глаза и погружается в хаос чувств, вызванных появлением Чанёлем. Начинает болеть голова и сон пропадает. Бекхену хочется вернуться назад в клуб и еще раз взглянуть на кривоногую шпалу под фамилией Пак. Его сдерживает отсутствие денег на транспорт и завтрашний зачет. Если уж не спится, то может стоит почитать лекции, иначе есть шанс лишиться стипендии. Он не спеша бредет в комнату, открывает окно и садится напротив, за письменный стол. Прохладный ветерок треплет страницы, с улицы доносится гул машин с автострады и редкие переругивания местных жителей. Бэк слышит, что возле его дома остановился автомобиль, слышит, как хлопает дверца и пару смазанных фраз. Наверняка, кто-нибудь из соседей вернулся с гулянки. Бекхен массирует виски и пытается вникнуть в суть материал, как вдруг его покой улетучивается, когда некто стучится в дверь. - Опять Минхёк пришел за спичками, - бурчит он, ёрзая на стуле. – Открыто! Ручка поворачивается, но привычного крика Минхёка не раздается. Тишина и незнакомые тихие шаги по полу. Может, в его квартирку ворвался вор? В таком случае, пусть разочаруется – красть здесь нечего. - Какого черта… - с гневной тирадой Бекхен выскакивает из стола, на ходу надевая тапочки с Микки Маусом, и запинается об учебник по экономике. Он бы запросто расшиб себе лоб, если бы незнакомец, вторгшийся в его личное пространство, вовремя не подхватил паренька. - Осторожнее, Бэк, - знакомый голос с хрипотцой и табун мурашек по позвонкам. Запах цитрусового шампуня вперемешку с табаком и ветром. Бекхен поднимает глаза и встречается с глазами Пак Чанёля. Он не в силах шевельнуться в крепких объятиях парня, только может рвано дышать и ощущать бешеное биение сердца. - У тебя дверь почему-то была открыта, - нарушив неловкость, говорит Чан, кивая в сторону коридора. – Кого-то ждал? - Тебя, - не подумав отвечает Бекхен, инстинктивно сжимая рукава паковского плаща. - Хм…Ну, я пришел, - смущенно улыбается Чанёль. – Прости, что долго заставил ждать. Бён мотает головой и обхватывает талию друга руками, упираясь лбом в его грудь. - Если бы ты пришел раньше, я бы прогнал тебя. Ты пришел в правильное время… - и тут его прорывает на слезы, которые он держал в себе все несколько лет, скучая по идиоту Чанёлю. Парень целует его в макушку и гладит по спине. Они стоят посередине комнатки и делятся накопившимся теплом друг с другом. - Я очень виноват перед тобой, - шмыгая носом, произносит Бэк, а Чан издает смешок и стискивает друга в объятиях, как любимого плюшевого медведя. - Это я виноват, - оправдывается Чанёль. – Очень виноват. Извини, что я такой придурок. - Ты мудак, - всхлипывает Бён и нервно смеется. - Да, точно. Мудак, - улыбается Пак и на душе как-то легчает. Он снова дома. - Хочешь чаю? – спрашивает Бекхен, поднимая заплаканные глаза, в уголках которых все еще блестели слезинки. - Ага, - кивает Чанёль. Они идут на кухню, все еще чувствуя неловкость друг перед другом, греют чайник и выглядывают в окно, где светит луна. Тучи разошлись, и ночное небо прояснилось. Теперь никто из них не одинок. Теперь ничто не сможет разлучить их.