Поля погребальных урн

Тянулась бесконечная ночь. Издеваясь, из-за кромки гор временами выглядывало солнце, похожее на сощуренный глаз. Ночь хранила покой льдов, от которых поднимался обжигающе холодный пар - в толщу льда вмерзли давно брошенные доспехи, словно тела носивших их богов поглотил вечный холод. Когда-то, давным-давно, здесь были бескрайние воды, омывавшие собой страну богов. Ваны тогда еще были низкорослы и светловолосы, а об асах ходили только смутные слухи; говорили, что там, далеко, где не бывал ни один из богов, течет река, впадая в необъятное море - на берегах этой реки вождь асов, шаман и колдун, строит свой великий город. Ваны тогда много о чем говорили, вырезая на боках своих узких кораблей сцены из древних преданий - и воды Йотунхеймского моря лизали их изогнутые деревянные носы. Великий город, великие асы! Сколько крови впитала земля Асгарда, Ванахейма, прежде чем они с уверенностью расположились невдалеке Эйнаровых гор. Вмерзшие доспехи богов, боевые топоры, покрытые толстым слоем льда - все это было прахом, невольным кенотафом ушедшим временам. Теперь их топтали йотуны. Ночь длилась, и Локи был доволен опустившейся на него тьмой. Застыв холодным изваянием, он сощурился, вглядываясь в иссиня-черные вершины гор, от которых, казалось, исходил темный, густой туман. Он знал - стоит ему двинуться вперед, и через неделю пути Асгард раскинется перед ним внизу плодородной долиной. Чуть правее, дальше, там, где никогда не появляется солнце и лежат особенно толстые и черные ледяные покровы, за горами, путь лежит в Железный Лес, пристанище оставшихся йотунов. А слева, там, где вершины не такие острые и высокие, будто подтаявшие и оплывшие, прячется туманный Ванахейм. При мысли о стране ванов Локи вздрогнул, как от удара, став чуть менее невозмутимым. В свои двадцать четыре он так и не научился сдерживать тот гнев, что рвался наружу, опаляя жаром полуприкрытые веки. Здесь все было беззвучным - только ноги с тихим шорохом скользили по льду. Ночь молчала, ночь ждала - как ждал и лживый асгардец, вздумавший проникнуть в вечно темный мир льда. Когда-то давно Гудред рисовал Локи карту мира богов. Она, как живая, вставала перед глазами, и юный сын Одина воображал себе крошечные фигурки, двигающиеся на расчерченном пергамене. Он представлял себе брата, тринадцатилетнего мальчугана, идущего с ним за руку через Эйнаровы горы, туда, где притаилась темная громада Железного Леса. Локи думал, что способен поднять переполох в стране асов, и изо всех сил дул на карту, так, чтобы позабавиться, и почти не ухмылялся, представляя, как ветром срывает крыши домов. Что за ирония заключалась в замерших, застывших ледяных полях! Отсветы, которые бросало далекое, враждебное солнце, зеленоватыми пятнами ложились под ноги Локи - но вход в подземные владения Хели был далек, дальше, чем Окраинные поля, дальше, чем низинные реки. Мертвые предпочитали укрываться за завесой жары, и лучшей защитой им были огни Муспелля; здесь же, в Йотунхейме, Локи чувствовал себя ни живым, ни мертвым, скованным холодом, оплетенным ночью. Ночь ждала, и бог Огня выжидал вместе с ней. И потом, позже, появился йотун. *** Доспех, отлитый Бальди и его сыновьями, стал одним из множества подарков, занимавших большую часть покоев Тора. Громовержец рассматривал искусно украшенную поверхность, по которой тонкой нитью тянулись руны. Солнце играло золотыми пластинами, нагревая их, и под ладонями Тора растекалось приятное тепло; до намеченного дня коронации оставалось без малого три года, но вместе с вестью о будущем правителе в Асгард потянулась бесконечная вереница даров. Тор редко оглядывался назад, будь то битва, или упорное, не желавшее покидать голову воспоминание; но здесь, во дворце, все дышало ушедшими днями, и ветер так же пел в резной фрейевой башне. Таким же тихим и безмолвным было тренировочное поле в тот ранний час, когда солнце только-только встало, и пыль, принесенная с полей Ванахейма лежала тонким слоем на земле. Громовержец привычным жестом взял в руки молот - не свой бесценный Мьелльнир, а другой, из простого дерева - и взмахнул им на пробу. Молот со свистом разрезал воздух, брошенный умелой рукой, и попал точно в центр тренировочного бруска. Сильной нужды в разминке не было - на границах Асгарда царил мир, да кто посмел бы открыто выступить против асов? Тор, конечно же, не помнил, как в детстве слушал рассказы матери о древнем, далеком городе, выстроенном на берегу реки, сплошь состоявшим из сияющих дворцов и широких улиц. "Танаис", так его называл Локи, морща лоб от усердия и недовольства, и мать отворачивалась к окну - но Одинсон не помнил из этого ровным счетом ничего. Устав крошить деревянные поленья, выставленные в ряд на поле, Тор сощурился, глядя вдаль, где виднелась смутная линия гор; сложно было поверить, что за ними лежит ледяной, помертвелый Йотунхейм. Говорили, что от гор, близких к ледяным полям, исходит невнятный гул, тревожный и непонятный для живущих там существ. Эти существа не были ни йотунами, ни свартальвами, а чем-то промежуточным, с тонкими, небольшими телами, рыжими волосами и длинными, цепкими пальцами. Но это было там, далеко, словно отделенное какой-то туманной завесой. А здесь, на равнине, как на ладони, раскинулся Асгард - Одинсон вдруг ясно осознал, что все эти поля, реки, леса, холмы, весь этот сверкающий город, похожий на названный братом "Танаис", теперь будет принадлежать ему. Ему, желавшему этого сильнее, чем прежде. *** Йотун был мрачен и высок. Локи едва доставал ему до плеча, которое было больше головы Одинсона. Он весь подобрался, сжимая в пальцах узкий хлесткий прут, и устремил на гостя немигающий взгляд. Йотун не отступил под этим взглядом, лишь качнул неторопливо головой, прищурив красные глаза. -Я Хведрунг, - ровно произнес Локи, чувствуя, как с его губ струится пар. -Ты владеешь огнем, чужеземец. -Я не чужеземец, - почти шепнул Одинсон, вытягивая вперед левую руку. По ней тут же, извиваясь, поползли тонкие ледяные змейки, застывая под кожей выпуклыми узорами; синева, загустев под ногтями, растеклась, всползая, вверх по предплечью, будто обхватывая руку Локи тугой перчаткой. Он чуть не вскрикнул от охватившего его холода, но устрашился скорее заклинаний Дьярви, чем своей новой оболочки. Йотун, не мигая, смотрел, как гость покрывается синеватой коркой, словно льдом. Локи чувствовал замысловатые узоры, проступившие на спине, говорившие ему - Логе, сын Лаувейи, рыжеволосый демон; плечи онемели, будто вывернутые наружу, ногти почернели, и неподвижный ледяной великан встретил немигающий взгляд красных глаз. -Мое имя Фарабути, - наконец сказал он, кивая лжецу. -Мое имя Хведрунг, - повторил Локи, поглаживая пальцами оледенелый прут. -Я думаю, мы обо всем договоримся, - произнес гримтурс. _______________________________________________________________ карта мира богов (просто, для визуализации, так сказать) - http://cs419729.userapi.com/v419729049/88f/5Z4CI_BdepY.jpg