Титул, пропитанный ядом

Никкун. Я был зол. Я не понимал, зачем я сюда приехал. И от этого я злился еще больше. На себя, на свою слабость,на свою ревность и абсолютную невезучесть. Мне дорогого стоило признать, что я ревную, как школьник. Это чувство словно колючим крупинками песка просачивалось сквозь неловкие пальцы, попадая точнехонько на рваные раны души, оставленные жизнью. Возможно, в моей голове все это звучит так пафосно, но что поделать. Я снова сжал руль, заставляя себя собраться с силами и уехать. Чужая жена ведь! Но взгляд снова упал на клочок бумаги и сильная слабость снова подняла свою мерзкую башку. Я выскочил из машины и в два шага оказался у ворот, за которыми исчезла И Сыль. Да, я не боялся потревожить воспоминания о ней. Я перекатывал это имя на языке, словно сладкую ягоду. Такая вот причиняющая боль сладкая ягода. Я погладил старинное дерево входных дверей. Оно совсем недавно было покрыто морилкой. И вообще, весь ханок был словно только что отреставрирован. И стоил больших денег. Мое сердце согрела мысль, что именно мои деньги позволили И Сыль приобрести такое жилище. Листок снова зашелестел в пальцах... Я прислушался. Если бы во дворе была собака, она бы уже давно залаяла... Ворота даже не скрипнули, когда я их открывал. Внутренний двор был чисто выметен. Все ставни открыты, а на солнце проветривались толстые матрацы и подушки. Из дома доносился говор телевизора. Где-то в тени комнат меж распахнутых окон мелькнул силуэт. Она разговаривала по телефону со своей матерью, совершенно не замечая, что во дворе стоит мужчина. Совсем расслабилась в своей деревне. Я медленно пошел к порогу, разулся и вошел в комнаты. И Сыль зашла в ванную и не видела, как в гостиной я сел за низкий стол, скрестив ноги и положил на столешницу лист бумаги. -Да, мам, спина болит. Хорошо, не буду. Я не видел, как она вышла из ванной. Я лишь услышал, как из ее рук что-то выпало на пол и она резко задышала. -Скажи матери, что перезвонишь,-подсказал я, не оборачиваясь. Я боялся себя. Своей несдержанности. -Мам, тут пришли. Я перезвоню. Все такая же послушная... -Присаживайся,-я кивнул на противоположное сидение. И трусливо прикрыл глаза. Я слышал, как она тяжело вздыхая, опускается на пол. Я чувствовал, как она смотрит на меня. -Где муж?-не смог сдержать ехидной улыбочки. -В отъезде,-тихий шелест вместо голоса. -Допустим,-согласился я и открыл глаза. Тут же пожалел об этом, но я же мужик! Я не могу позволить себе слабость словно захлопнуть очи, как раковины устрицы. Мои тщетные надежды, что беременность испортит ее позорно не оправдались. Я хотел увидеть изможденное опухшее лицо. Мне хотелось при этом крикнуть, что, мол, вот что с тобой сделала беременность от другого мужика. Был бы ребенок моим, ходила бы словно лебедь. Нет, тебя бы на руках носили! Но, вопреки всем моим ожиданиям, И Сыль лишь немного поправилась, выглядела очень здоровой и милой. Красивые волосы, румяные щечки и.. пальцы нервно сжатые в кулачки. -Зачем приехал? Я ожидал, что она будет молчать. Но... Я пододвинул к ней листок бумаги. Она взяла его и прочитала. Затем побледнела и прижала ладонь ко рту. В поднятых на меня глазах засверкали слезы и по моим губам снова поползла усмешка. Мне было вовсе не смешно. Просто я привык защищаться тем, что делаю другим больно. -Объясни мне, что это,- я кивнул на бумагу, сжатую в ее пальцах. -Это... это...-она уткнулась взглядом в стол, роняя на полированную столешницу слезинки. -Позволь подскажу!-когда мой голос стал таким мерзким? Словно ведро желчи!-Это прямое доказательство того, что ты хладнокровно избавилась от моего ребенка. Я подозревал, что ты лишь бесплотная оболочка, но чтобы выкинуть такой номер! Я вскочил и заметался по комнате. Как на зло, ни одной вазы вокруг, чтоб грохнуть ее об пол. Меня просто разрывало. К своему стыду не только от ярости. Я хотел схватить ее. Я хотел вдохнуть ее запах. И от того, что мне хотелось проделать все это с такой жестокой женщиной, мне становилось еще хуже. -Ты... Ты...-она хотела что-то сказать, я это видел, но словно рыба, продолжала лишь открывать свой рот. Впрочем, как обычно.-Скотина! Урод! Сволочь! Негодяй!-для беременной с огромным животом, она проворно поднялась с пола, подлетела ко мне и стала молотить меня по груди, нанося ощутимые удары.-Да, ты знаешь!.. -Что я знаю?! Я нихрена не знаю!-я в ярости схватил бланк и затряс перед ее лицом.-Разве мне хоть кто-то потрудился сказать?! -Что тебе сказать, ублюдок! Чтоб ты пошел и повесился на ближайшем суку? Подонок! Это из-за тебя я потеряла этого ребенка! Я замер.Я застыл. Она что-то кричала мне про свинское отношение, про плотный график, про мое насилие и про то, что сама не знала, что беременна. Она била меня, кидала в меня вещи, предметы, а у меня перед глазами вставали картины одна краше другой. Вот я ее до изнеможения гоняю за спонсорской одеждой, вот она трет полы в моем доме, наводя чистоту после тяжелого рабочего дня. Вот бессонные ночи стаффа. И, наконец, вот она, в моей постели изнасилованная и грубо отвергнутая, в немом отчаянии. Я схватил ее за руки и прижал к себе. И Сыль продолжала плакать мне в рубашку, а я чувствовал ее тело. Такое маленькое и такое большое одновременно. Зачем я сюда приехал? В поисках правды или в поисках нее, И Сыль? В моих руках она словно мой личный источник жизни. Я умирал без нее. А она умирала со мной. -Прости...прости меня, малышка. Мне было совсем не стыдно, что я так быстро сдался. Я так долго носил свою злость, я как дурак бегал со своей неуверенностью, что ее прерываемый громкими рыданиями и избиениями меня рассказ, разом все вынес из меня. Чувства, которые я считал грязными и отвратительными к этой женщине, вдруг в миг стали простыми и понятными, словно я тащил все это время тяжелый груз, а кто-то подошел и перерезал лямки. И вдруг стало легко и свободно. Будто мои сложенные многократно легкие расправились и заработали в полную силу. Рыдания утихали, тычки в грудь тоже. И я отнял от своей груди лицо. Оно, конечно, покраснело и опухло, но оставалось все таким же прекрасным. Со свойственным мне эгоизмом, впившись взглядом в ее заплаканные глаза, я осведомился: -И как же долго будет отсутствовать твой муж?-она икнула, а я приподнял бровь.-Меня совершенно не смущают чужие дети, как ты понимаешь. Я отпустил ее и прошел к стене, на которой в деревянной рамке висел портрет молодого человека. Ни портрета И Сыль, ни еще каких либо свадебных фотографий я не заметил, из чего сделал выводы, что вполне возможно брак не так крепок. -Я хочу, чтобы вы развелись. Чтож, моя идея была абсолютно ясна. Осталось дождаться ее ответа. -Не уверена, что согласна. Я... люблю своего мужа и собираюсь родить ему ребенка,-она подняла, затем вновь опустила взгляд и посмотрела куда-то влево. -Ну, насчет любви-это надо еще проверить, а ребенка ты можешь родить и мне. Мне казалось, что я был предельно открыт. Она в который раз тяжело вздохнула, опустилась на пол и, поставив локти на столик, уткнулась лицом в ладони. -Ты сумасшедший. Тебя надо лечить,- вдруг сказала она спокойно. Смотрите-ка, как мышка заговорила! Я сел напротив и взял ее ладонь в свою. -Что тебе не понятно? Спроси. Я отвечу на любой твой вопрос. Я выжидал, когда И Сыль созреет. -Для тебя все так просто,-наконец она заговорила.-Захотел и сделал. Захотел, и я должна все бросить, развестись с мужем и стать твой... а кем, кстати, я стану? Любовницей? Конечно, теперь я уже не буду бегать за твоими тряпками, мучиться с графиком или еще что-то. Наверное, я буду сидеть дома, растить не твоего ребенка и ждать тебя, как ясно солнышко. А когда ты приедешь, я буду бояться пикнуть при тебе или сделать что-то не так, или мой ребенок напакостит, или... бояться, что нас раскроют... Что мне ждать? Ради чего я должна отказываться от мужа, от свободы, от мирной жизни. Она закрыла ладонями лицо. -Мой ребенок-это все для меня. А если ты когда-нибудь решишь, что он тебе не нужен. С твоим характером можно все ожидать,-она помолчала.-Расскажи мне, почему ты такой стал? Что случилось с тобой? Честно сказать, я надеялся, что она спросит об этом. Начинать покаяния самому-это было не в моем стиле, но ситуация прямо подводила к ним и сейчас был тот самый случай, который, возможно, уже не представится никогда. Признаться кому-то и самому себе. Я сцепил пальцы и посмотрел на И Сыль. Она все также закрывала лицо ладошками. -Ни для кого не секрет, что я рос в Америке,-начал я.-Как ты слышала, у меня там была история с женщиной старше меня, которая к тому же имела ребенка. Я добился, чего хотел. Она посмотрела на меня внимательно и не отвела взгляда. Зато отвел я. Мне было невыносимо вытаскивать давно болящий нарыв из моего прошлого. -Я любил ее всем сердцем. Я с ума сходил от любви. Тогда я был молод и глуп, я привязался к ее дочке. Я готов был жениться посвятить свою жизнь ей,-он затих.-Моя мать... она всегда думала, что лучше меня знает, что мне нужно. Она заплатила этой женщине. Она заплатила очень много. И та ушла, совершенно не попытавшись отстаивать нашу любовь. Первой, конечно, пошатнула мой мир моя собственная мать. Она проявила себя, таким грязным способом разрушив все, к чему я стремился. Второй была моя любимая, ради денег оставившая меня. Сначала я и не знал об этом. Думал, что все закончилось само собой, но потом... Я был разбит, но взял себя в руки снова стал жить, но я попал сюда и что же увидел?! Молодые, красивые и неглупые девчонки ложатся в постель к старикам, гоняясь за новой ролью в задрипанном сериале, к жирным писакам за новой песней, за деньгами, за признанием. Все это было вокруг меня! Что я был должен думать?! Я сделал выводы. Мое отношение сформировалось и сейчас я продукт действий женщин меня окружавших. И Сыль во все глаза смотрела на меня. Конечно, ведь я впервые перед ней, да, и вообще перед кем-то выворачивался на изнанку. Я не знал, что она предпримет, что сделает и у меня оставался последний шанс. -Если бы у меня была моя любимая, единственная, я бы все отдал за нее. Славу, деньги...все, что угодно. Я бы холил и лелеял ее, носил на руках... И Сыль потянулась и взяла мою ладонь в свои маленькие ручки. -Не говори ничего... мне так жаль, так жаль. Теперь я понимаю. Теперь я все понимаю, но что я могу поделать? Разве между нами может еще что-нибудь быть? И Сыль. Я не верила сама себе. После всего, что я пережила по его милости, после всех мучений и страданий, я готова была простить ему все и последовать за ним. Мои слезы высохли. Я ждала его ответа. Его глаза-эти блестящие, бархатные озера, сводившие меня с ума, говорили мне, что он искренен. Я верила каждому его слову. Его боль стала моей болью. Но чувство самосохранения заставило меня... -Скажи мне... Скажи мне то, что я хочу услышать! Скажи мне то, что ты должен сказать, чтобы то, чего ты хочешь, осуществилось,-я с ужасом поняла, что это произношу я сама.-Сейчас или уже никогда! Хоть раз сделай все правильно, не опираясь ни на чьи поступки и слова! Никкун не думал долго. -Я люблю тебя,-как-то твердо и по-мужски сказал он, было что-то звериное в его голосе.-Я очень люблю тебя. Я люблю тебя так, что и думать не могу, что ты будешь принадлежать другому. Я ревную тебя к каждому столбу. Я в бешенстве от твоего любого взгляда в другую сторону. Я безумно хочу тебя. Твое тело и твою душу, твои мысли и твоего ребенка. Я хочу любить тебя и все, что к тебе прилагается. Стань моей... пожалуйста. Я чувствовала, как моя ладонь дрожит. Я не верила своим ушам и в то же время пребывала в эйфории от услышанного. Он признавался в любви и просил. Не требовал и угрожал, а просто просил. Но были еще не решенные вопросы. Поэтому пришлось взять себя в руки и не растекаться от счастья. -Хорошо,-я сжала его сильную руку, крепко державшую мою.-У меня есть вопрос. Или два, но очень серьезные. -Говори,-голос его был решителен, глаза смотрели прямо и уверенно. -Это касается брака. Я не готова в своем состоянии кинуться в омут с головой. Прости, но мне нужны гарантии. Теперь я не одна и распоряжаясь жизнью, я должна думать не только о себе. -Я тебя понял,-он помолчал, словно что-то взвешивая.-Я не могу обещать тебе пышной свадьбы. Скорее я предпочел бы скромную церемонию где-нибудь в Штатах. В Корее я не могу прийти в ЗАГс и подать заявление, но мы можем полететь в Вегас и там пожениться. Это будет законный брак и шумихи не будет. Это решаемый вопрос. А второй вопрос? Я приготовилась и выдохнула. От его ответа зависело все. -Ты готов дать свое имя этому ребенку? Он аж рот раскрыл: -А как же его отец? С ним проблем не будет? -Ты сначала ответь,-я напряженно вглядывалась в его лицо, тщательно выискивая неуверенность или неискренность. Но не находила ни того, ни другого. -Готов! Я выпустила его руку и расслабленно легла щекой на стол. Кажется, вся тяжесть, которую я несла на себе до сих пор с самой смерти отца, наконец-то свалилась с моих плеч. Еще ничего толком не было решено, не выполнены данные обещания, но я уже хотела облегченно разрыдаться, и,размазывая по щекам слезы, сесть в неудобную детскую позу. Через мгновение Никкун оказался рядом со мной. Бережно потянул за руку и прислонил спиной к своей груди, опустившись на пол. Я скорее почувствовала, чем увидела, как он кинул взгляд на стену, где висел в рамке портрет моего благоверного. -А что мы будем делать с твоим мужем? Он стерпит, если ты захочешь развестись и отнять ребенка? Я бы не стерпел!-мужская солидарность на секунду проскочила в его голосе. -Помоги-ка мне встать,-попросила тихо я. Сильные руки подхватили меня и вмиг поставили на ноги, не желая отпускать далее. Кун наклонился и лицом уткнулся в шею. По моей коже побежали мурашки от его дыхания, от его запаха и ладоней на моих беременных боках. И словно не было для меня месяцев, полных наказаний. Словно впервые он стоял рядом со мной, обнимая и целуя. Последняя проверка. Выдержу ли я ее. Ведь не для него она, а для меня. Простит ли он мне ложь? Ведь его столько раз обманывали... Я развела его ладони и подойдя к стене, сняла фото молодого мужчины. Я подала рамку Куну: -Раскрой ее. Тот нехотя взял ее. Видно было, что ему неприятно было прикасаться к изображению и меня согрела мысль, что он ревнует. Ревнует к простой картинке. Вынув из-под стекла лист, он вопросительно посмотрел на меня. -Переверни его. Я боялась смотреть на его лицо и боялась его реакции. Мне хотелось убежать и спрятаться и уже оттуда наблюдать за тем, что он скажет или сделает. Выражения на его лице менялись так быстро. От упрямой решимости к недоумению, к осознанию, и, наконец, стало грозным. -Что это?-строго спросил он, повернув ко мне тыльную сторону фото.Брови сошлись на переносице, челка подрагивала от ярости, губы сжимались и разжимались, а пальцы стискивали бумагу. -Это фото из старого журнала,-промямлила я. Где же та я, которая пол часа назад ставила ему условия? Я бы так сейчас не помешала бы самой себе. Я грустно улыбнулась. -Это я понял. Я спрашиваю, что это значит? Или нет! Дай догадаюсь:твой муж это вот эта фотография!Тогда позволь предположить, чей же это ребенок в таком случае?! Он действительно сдерживался и я это видела. Уже сейчас он все понял, прочувствовал и для него оставалось только решить, примет он данный факт или останется с ним. Я решилась: -Да, ребенок... твой. Он сжал зубы так, что мне показалось, будто они сейчас хрустнут. Глаза его метали молнии. -К чему тогда был весь этот маскарад?!-он потряс портретом. -К тому, что я не собиралась к тебе возвращаться! Ты сам меня выгнал! Что мне оставалось делать?!-истерика подбиралась ко мне.-Я хотела нормальной жизни себе, своей матери и своему ребенку. А для этого мне нужно было оказаться замужем. За очень удобным вечно отсутствовавшим мужем!-я заплакала, стирая слезы рукавом платья.-Как ты думаешь, легко мне было переносить все это в одиночку?! Мама после операции, я беременна, новое место. Да, если бы я не сказала, что замужем, меня бы замучили местные кумушки своими сплетнями. Я уже рыдала в голос, даже не пытаясь остановить поток слез. -Скажи мне,-он подошел и осторожно взял меня за руки.-Когда ты уходила от меня, ты знала, что ты беременна? -Нет! Что ты!- я ответила быстро и отчаянно.-Если бы знала, разве же я смогла уйти? Позже я поняла, что у первой беременности были свои проявления. Например, мне очень хотелось клубники. Кун вспомнил холодильник, до отказа забитый упаковками ягоды. -Меня мутило по утрам и я стала много есть,-продолжила я.-Но во второй раз ничего этого не было. -А месячные? Я покраснела от такого вопроса, но ответила: -Они были не регулярные, но я думала, что это из-за нервов. -Ты действительно не хотела мне говорить про моего ребенка?-он впивался в меня взглядом и я понимала, что от моих ответов зависит многое. Буквально все наше будущее. От того, что и как я скажу. -Как я могла? Ты вспомни себя. Как ты ко мне относился? Разве могла я тебе доверять? Я не могла даже надеяться, что займу какое-то место рядом с тобой. Ты ведь прогнал меня. А тут ребенок... Да, мало ли девчонок приходит к артистам с рассказами, что залетели от них. Кроме того, как я могла соревноваться с Тиффани,-я кинула на него взгляд из-под ресниц.-Она ведь твоя двушка. -Да, какая она мне девушка?!-он махнул рукой и горько усмехнулся.-Да, хорош же я... Он отвернулся от меня и закрыв глаза ладонью склонил голову. -Ты была у доктора?-наконец, после долгого молчания, услышала я. -Конечно. Я регулярно наблюдаюсь и сдаю анализы. -Все хорошо?-этот вопрос он задал таким мягким голосом,что у меня защемило что-то в сердце. Наконец-то я поняла, чем он так покорял тысячи фанатов. Я подошла и, взяв его за плечо, повернула лицом к себе. Глаза его были красными, а на реснице повисла слезинка. -Ну, что ты! Что же ты... Я принялась целовать его щеки, лоб, губы, нос. Беспорядочно тыкаясь в лицо, губами снимая соль от слез. Это мужчина, этот коварный злодей и насильник, этот жестокий тиран сейчас плакал из-за меня. Я поверить не могла. Кое как поднявшись на носочки, подпихивая его своим животом, я обняла его. -Разве можно тебе плакать?-я шептала всякую ерунду, которую подкидывало мне мое щемящее сердце.-Ты же принц, ты же мой ядовитый принц! Тебе не положено плакать! Ты моя любовь, ты мой самый любимый человек. Так, незаметно для себя, я признавалась в любви своему обидчику. Так я отдавала ему себя без всяких оглядок и оговорок. Не смотря на излишки в характере, его социальном положении и прочее. Я любила его всем сердцем, всем своим беременным телом. Мои губы нашли его и затянули поцелуй. Язычком я ласково коснулась его уст. Раз, другой. Впитывая снова в себя запах его кожи, любимого шампуня для волос.Я пискнуть не успела, как крепкие руки сомкнулись вокруг меня, а мягкие губы раскрыли, углубляя поцелуй, делая его по-настоящему страстным. Таким, что не хватало дыхания. Таким, что подкашивались ноги и терялся дар речи. Его ладонь подхватила мой затылок. Я чувствовала, что никогда не оторвусь от него ни за какие богатства в мире. Но он оторвался первый, горящими глазами осматривая все вокруг. -Где спальня?-этот хриплый надломленный голос, рваное дыхание. И снова вернулся к моим губам, то словно от жадности впиваясь, то нежно целуя. В живот мне упирался его вставший орган. Кун прижимался к моим бедрам, насколько это было возможно из-за живота. Я сладко подумала, что эти конвульсивные движения означают, что он на пределе. В таком состоянии он будет заниматься любовью, словно тигр. Я показала на комнату и тут же была подхвачена на руки и через секунды уложена на узкую кровать. Под его пальцами ворот моего платья, застегнутый на пуговки, распахнулся, обнажая налившуюся грудь, а рот тут же сомкнулся на соске. Я умирала. Мне казалось, что я этого так ждала, что мне этого так не хватало! Его тела, его ласк и поцелуев... Он покрывал короткими поцелуями мою грудь и плечи, тяжело дыша и то и дело прижимаясь ко мне вздувшимся пахом. И я снова умирала. Между ног уже горело и стало влажно от его прикосновений. Я хотела его. Мой любимый поднялся надо мной и осторожно закатал подол платья. Провел по моим ногам, которых я всегда стеснялась из-за полноты. Сейчас, глядя в его глаза, я чувствовала себя настоящей соблазнительной красавицей, так сильно заводящей этого яркого мужчину. Он нырнул пальцами в мои трусики и меня затрясло. Потребовалось три секунды и пара ловких движений, чтобы я кончила и откинулась на подушки. Открыв глаза я обессиленно увидела, что он судорожно снимает штаны, путаясь в пуговицах, делая кучу нервных движений. Не отрывая глаз от меня он скинул брюки и плавки, бросив их на пол, он встал между моих разведенных бедер и коснулся головкой члена моего горячего входа. Кун не отрывал взгляда от меня, уж не знаю, что я там за картину представляла собой, но он медлил, обдавая меня жаром своих глаз и напряженного, готового к соитию тела. И только он собрался сделать движение, как мой крик остановил его. Задыхаясь от разочарования, от неудовлетворенного желания, новой волной поднявшегося во мне, я остановила его. -Стой! -Что?!-он крикнул. Пальцы рук по обе стороны от меня судорожно вцепились в покрывало, глаза налились кровью, а мускулы возле шеи и на плечах пошли буграми от сдерживаемого желания.-Что еще?! Ты убить меня сегодня хочешь?! -Доктор сказал, что никакой интимной жизнь до родов. Все, что я увидела, так это дрожащее тело, скатившееся с меня. Он отвернулся и стиснул зубы. Несколько долгих мгновений он лежал так и я легонько тронула его за голое, мускулистое, такое совершенное плечо. Он отпрянул от меня и слегка повернувшись сказал: -Сейчас я потерплю, но когда ты родишь, я тебя изнасилую. Обещаю. Ах, это сладкое обещание! Я буду ждать, когда он его сдержит!