Титул, пропитанный ядом

И Сыль казалось, что тело ее выкручивают, словно мокрое белье. Она даже не могла объяснить, что это были за ощущения. Не боль, а что-то потустороннее, необъяснимое, а потому пугающее. Она поверить не могла, что всего лишь пол часа назад лежа на кровати с улыбкой на губах и поглаживая вздувшийся, как здоровенный арбуз живот, вспоминала, как романтично они поженились с Никкуном в Лас-Вегасе. Собственно, только такая свадьба и была им доступна, ибо он был буддистом, а она христианкой. В любом случае, красивое нарядное платье кремового цвета для беременных, венок на голове и распущенные волосы, крошечный букетик цветов, смущенные слова о вечной любви-вот и все, что запомнилось ей после длинного перелета через Тихий океан, который организовал, как оказалось, отец самого Никкуна Сам же принц, в ответ на ее тихие сердечные клятвы сказал что-то вроде:"Твоя свобода-это не твоя заслуга. Это моя недоработка!" Потом крепко поцеловал ее и договорил:"Дорабатываю..." Она во все глаза смотрела на прекрасного принца, который по закону теперь принадлежал только ей. А он, поочередно поцеловав ее ладони, подхватил на руки и вынес из красиво оформленного здания, где граждане любого государства могли сочетаться законным браком в течение пяти минут, и отпустил только когда втиснулся в салон шикарного лимузина. Дело было ночью и прохожих было мало, так что таинство их бракосочетания было нарушено лишь пожилым мужчиной, исполнявшим обязанности регистратора. Никкун говорил ей, что можно вообще зарегистрироваться через специальный автомат, но, не сговариваясь, они все же решили, что хоть какое-то подобие свадьбы должно быть. И теперь несколько фотографий свадебной церемонии и влюбленной пары в частности надежно были сохранены на телефоне у жениха. Их лимузин поехал сразу в аэропорт, чтобы самолет тут же вернул их в Корею. Весь полет Никкун проспал, потому что с ног валился. Шутка ли за сутки сгонять из Кореи в Америку и вернуться, а назавтра предстояла очередная встреча с фанатами. После И Сыль не видела его почти месяц. Все их общение происходило по телефону. Кун как-то обронил, что так даже легче. Ему не приходится сдерживаться. На секунду девушка обрадовалась подобной страстности мужа, но потом приуныла. Ибо память услужливо подкидывала образы всех молодых красоток, что изо дня в день терлись рядом с ее мужем. Но сегодня у нее начались схватки. В четыре утра она проснулась от того, что лежит в луже и поняла, что отошли воды. Собираться долго не пришлось-сумка уже давно стояла готовая. Ее звонок разбудил мужа. Они заранее условились, что как только все начнется, она сразу даст ему знать и он, уже смотря по ситуации, выберется к ней. И Сыль немного пожалела, что позвонила. А Никкун сначала и не понял, о чем она, но потом принялся заикаться в трубку. В итоге И Сыль с матерью приехали в частную клинику, когда девушка уже вовсю охала и ахала, проклинала весь мужской пол и просила анестезию. -Вы же знаете, что мы не можем ее поставить. Уже поздно, шейка матки раскрылась,-ответил доктор, снова натягивая ей на колени длинную юбку. И Сыль изгибалась в кресле, влажные волосы колечками прилипли ко лбу и шее, ладони со страшной силой сжимали небольшие перила. Она не кричала. Все ее силы уходили на то, чтобы не начать тужиться без команды врача. Рядом стояли медсестры и ровняли на счет ее дыхание. Что уж говорить, рожала девушка в самых лучших условиях. команда специалистов дежурила возле нее вот уже на протяжении нескольких адских часов, в течение которых И Сыль послала весь мужской пол к черту на рога. -Что-то задерживается малыш,-услышала девушка сквозь болезненный туман.-Сестра, дайте окситоцин... Внезапно все стихло и смолкло. Тело словно вывернулось на изнанку. Как-то без боли. Просто вывернулось и тут же девушка услышала облегченный выдох доктора. -Фух, еле успел поймать! Сестра!- И Сыль выдела, как акушер хлопнул по попке красно-синего младенца, покрытого чем-то белым и ребенок заплакал. Медсестра аккуратно взяла ребенка и улыбнулась И Сыль. -Мальчик, госпожа. У вас чудесный сынок. У И Сыль слезы навернулись на глаза и она протянула руки. -Дайте мне его,- попросила она, но ее прервал врач. -Позже. У нас с вами есть еще работа. Девушка видела, как он зажимает и перерезает пуповину. И только он отложил ножницы на поднос, как распирающее чувство снова накатило на девушку и она вцепилась в поручни, сжимая зубы. -А вот и ваша доченька!-услышала она напоследок и обессиленно упала на кресло. Она устало смотрела, как врачи совершают все причитающиеся манипуляции с ее детьми, прежде, чем поднести к ней и показать. Дети показались ей очень маленькими. -Доктор, они должны быть такими крошечными?-она обеспокоенно взглянула на врача. -Маленькие? Да, они у вас просто чудо, какие крепыши!-воскликнул доктор.-Там за дверями ждет отец. Мы можем его впустить? -Да,-неуверенно протянула девушка и врач вышел. Никкун входил осторожно, словно чего-то боялся. Весь закутанный в медицинскую одежду, только глаза оставившую открытыми, он медленно подошел к кровати, на которую переместили молодую мать, положив ей на живот холодный компресс и пристроив рядом в люльках младенцев. Любовь, светившаяся в его глазах сразу заглушила всю боль и испытанный страх. Крепкая рука, поймавшая ее ладошки, горячие губы, прижавшиеся к ним... И Сыли молча покосилась на детей и смущенно опустила глаза. Никкун тоже перевел взгляд и остолбенел. Когда он входил в родильный зал, он, чего скрывать, трясся, как осиновый лист. Он совершенно не знал, что ему говорить и что делать, но увидев И Сыль, смотрящую на него счастливыми глазами, он немного расслабился, а когда посмотрел на ребенка... -О, Боже!-выдохнул он. Было от чего обалдеть. Две люльки-это не одна. Два сморщенных личика, четыре сжатых крошечных кулачка и четыре ножки. Все его счастье в этот момент увеличилось ровно вдвое. -У нас сынок, папочка,- тихо сказала И Сыль.- И доченька. Ты рад? Из-за робкого голоса он оторвался от созерцания своих детей. Она не говорила, что будет двойня. Ну, и пусть! Хоть четверо! Никкун наклонился и поцеловал ее в лоб: -Я безумно счастлив, мамочка!