За мгновенье до тебя

В моем доме не видно стены, В моем небе не видно луны. Я слеп, но я вижу тебя, Я глух, но с слышу тебя. Я не сплю, но я вижу сны, Здесь нет моей вины, Я нем, но ты слышишь меня, И этим мы сильны. КИНО "Дождь для нас" Эмметт давным-давно забыл, как это – заниматься сексом с кем-то, кроме Розали. А Лив, к тому же, была такой хрупкой, такой податливой и нежной, что у него абсолютно нехарактерно что-то спирало в груди. Ее скромное темно-синее платье с легкостью разошлось по шву, когда он нетерпеливо дернул в сторону подол. Эмметт тут же запустил руки в образовавшиеся прорехи и сжал ее бедра. Лив охнула, и он отстраненно подумал, что, наверное, сжал слишком сильно. Ее сердце бешено стучало, а пульс зашкаливал. Эмметт, как никогда четко, слышал неповторимую и притягательную мелодию ее крови, но нестерпимая боль и сухость в горле сейчас отошли на второй план – его мучила другая жажда. Еще один рывок, и ее платье было отброшено в сторону. Лив сильно выгнула спину, запрокинула голову, подставила ему полуоткрытые губы. Ее глаза были закрыты, но дыхание стало быстрым и прерывистым. И Эмметт, припав к ее губам, нетерпеливо ловил это дыхание, чувствуя, как от прикосновения к ней, его губы тоже становятся теплыми. С бельем Лив он разобрался еще быстрее, чем с ее платьем – несколько неуловимо быстрых движений, и красивые кружевные лоскутки усеяли ковер вокруг них. Она протянула руки, чтобы помочь ему раздеться, но Эмметт справился сам – знал, что так намного быстрее, а ждать просто не мог. Теплая… какая же она теплая… Он подался вперед, прижимаясь грудью к груди Лив и чувствуя, как холод, исходящий от его кожи, заставляет затвердеть ее соски. Одна рука сжимает ее плечо, не давая сдвинуться с места, другая - поглаживает грудь. Легко-легко, чтобы не причинить боли. Задыхаясь от желания (кто сказал, что вампирам не нужен воздух?), Эмметт касается губами ее шеи – того места, где бьется пульс. Осторожно проводит по коже языком, пробуя ее на вкус. Она мягкая, бархатистая и солоноватая. Она невероятно вкусная… Лив сдавлено стонет, и Эмметт понимает, что опять перестарался – на ее плечах останутся синяки. Чтобы больше не причинять девушке боли, он резко переворачивается и ложится на спину, заставляя Лив сесть сверху. Она тут же распахивает затуманенные страстью глаза, несколько секунд смотрит на него, а потом подается вперед и медленно целует. Скулу, челюсть, шею, ключицу… Теплые касания губ сводят Эмметта с ума. Он обхватывает бедра Лив, ловит ее взгляд и слегка приподнимает девушку вверх. Она улыбается, опираясь ладонями на его живот, а дальше все сливается в один яркий упоительный миг – миг, которому нет конца. Ее гибкое податливое тело, мягкая кожа, сухие от страсти губы… Его руки, которые крепко сжимают ее бедра… Жажда, с которой так сложно бороться… Кованые прутья каминной решетки, которая так вовремя попадается под руки, и в которую он вцепляется пальцами, чтобы не причинить вреда Лив. Металл сминается в руках, но она этого, к счастью, не замечает. Ее глаза закрыты, голова запрокинута назад, а ладонями она теперь опирается о его бедра. Эмметт не знает, сколько это продолжается – просто в какой-то момент его накрывает волна наслаждения, и пальцы судорожно сжимают металл, хотя больше всего на свете он мечтает почувствовать под руками ее тело. А потом Лив подается вперед и опускается на его грудь. Их губы встречаются, и она хрипло дышит ему в рот. Возбуждение постепенно проходит, и он понимает, что снова может контролировать себя. Протягивает руку и прижимает ее к груди. - Ты невероятная… Лив трется носом об его подбородок и фыркает от смеха. - Сама в шоке. Я никогда еще не поступала так… легкомысленно и распутно. - Легкомысленно и распутно. Звучит неплохо… Ее запах больше не причиняет боли, и Эмметт мысленно ухмыляется тому, что у Эдварда теперь не будет причин задирать нос. Подумаешь, не убил Беллу… Да он с ней на тот момент два года встречался… - Ты испортил мне платье, - заявляет Лив, но не с укором, а как-то почти восхищенно. - Я куплю тебе новое. Она лежит на его груди, доверчиво прижимается лбом к щеке. По сравнению с Розали Лив кажется невероятно хрупкой. Ее выпирающие лопатки и косточки на плечах, острые локти и впалый живот… Эмметту хочется бесконечно касаться этого тела, гладить его ладонями, сжимать в руках. Какая-то неожиданная, доселе неведомая нежность переполняет его, когда он смотрит на Оливию. Как разорвать эту связь? Как отказаться от нее? Да и нужно ли отказываться? - Я думала, что ты больше не придешь, - вдруг заявляет Лив, не поднимая головы. - Но я пришел. Что ты думаешь по этому поводу? - Честно? – Лив оторвалась от его груди и приподнялась на локтях. Вид у нее был довольно вызывающий. – Я думаю, что нам пора перебраться на кровать. Я об этот ковер, знаешь ли, все коленки счесала. - Бедные коленки, - пожалел Эмметт, а потом быстро (она успела лишь охнуть), перевернулся на живот и подмял Лив под себя. – Давай поцелую. - Зря смеешься, - заявила Лив, напуская на себя важный вид. – Современной женщине без красивых коленок никуда. Думаешь, как я отвлекаю внимание пациентов, если они боятся уколов или капельниц? Негромко зарычав, он резко подался вниз и действительно поочередно поцеловал оба ее колена. Свежие ссадины пахли очень аппетитно, но сейчас жажда уже не ощущалась так остро, как обычно. - Пациенты обойдутся! - Мои коленки, кому хочу, тому и показываю! – запротестовала Лив. - Нет уж, они мои! Некоторое время они барахтались на полу, а потом Эмметт просто подхватил ее на руки и, прижимая к груди, поднялся. - Ну и где эта кровать, о которой ты говорила? - Здесь недалеко, - отозвалась она, хихикая, - я покажу. Второй раз все было куда проще – несмотря на острое желание, Эмметт не терял самоконтроля. А когда она заснула в его объятьях, усталая и умиротворенная, Каллен еще долго разглядывал ее лицо, запоминая каждую черточку. Ему не хотелось отпускать Лив, но поскольку в комнате было не так уж жарко, Эмметт в конце концов, поднялся и укрыл ее одеялом. Она свернулась клубочком, подтянув колени к груди, и улыбнулась чему-то неведомому. Она была забавной. Она была настоящей. Она знала, как коротка и быстротечна жизнь, и умела ценить каждую минуту. Наверное, именно этим Оливия и пленила его... Ну и своим аппетитным запахом, конечно. Эмметт поднес к лицу ее запястье, и некоторое время сидел неподвижно, наслаждаясь ароматом. Желание отведать ее крови практически исчезло, вытесненное другими желаниями. Он хотел ее защищать. Хотел заботиться о ней. Хотел ее, как женщину… Увлеченный созерцанием спящей Лив, Эмметт даже не сразу заметил, что наступило утро. И когда до его ушей донесся шум подъезжающей машины, а потом в дверь позвонили, это стало неожиданностью. Впрочем, Лив тоже очень удивилась. Открыв глаза, она сразу же заявила, что никого не ждет и никого не впустит, и согласилась пересмотреть свое решение только после третьего звонка. Закутавшись в халат, девушка спустилась на первый этаж, и Эмметт пошел вслед за ней. Оказывается, прибыл посыльный из какой-то мастерской, в которую Лив отдавала свое украшение. Парень несколько раз извинился, что нагрянул так рано, а Лив, которая никогда и ни на кого не умела долго злиться, заверила, что все в порядке. Потом она закрыла дверь и повернулась к Эмметту. - Бабушкин медальон привезли. - Что за медальон? – спросил он просто потому, что она ждала вопроса. - Старинный. Бабуля носила его в молодости, а потом подарила мне. Он, конечно, не модный, но я все равно храню его – ведь это память. Эмметт подошел и обхватил ее за талию. Ему плевать было на медальон – все, что занимало сейчас Каллена, это мысли о том, сколько времени у них осталось до того, как Лив нужно будет идти на работу, и что за это время можно успеть. Однако когда девушка нетерпеливо развязала бархатный мешочек, в котором лежало украшение, Эмметт окаменел. Этот медальон он узнал бы где угодно – Элис постоянно рисовала его на всех попадающихся под руку поверхностях. Амулет ацтеков, который, согласно легенде, вмещал в себя всю мощь бога солнца Тескатлипока. Амулет, который можно было использовать для получения безграничной власти над миром, предварительно убив его законного владельца. Амулет, который разыскивал таинственный колдун Седой – единственный оборотень, который по непонятно причине мог появляться в видениях Элис… - Мэтт? – вопросительно позвала Лив, мгновенно улавливая перемену в его настроении. - Мне сейчас нужно будет уйти, - негромко проговорил Эмметт, отстраняясь от нее. - Уйти? Это так срочно? - Очень срочно. Забыл об одном деле… Она выглядела растерянной и почти обиженной. И Эмметт остро ощутил, что бросать ее после такой ночи будет неправильно. Но остаться он не мог – только не сейчас, когда загадка, вот уже месяц мучающая всю их семью, могла быть решена. - Я позвоню, - сказал он, быстро целуя Лив в теплые мягкие губы. А потом метнулся к выходу и, уже находясь на крыльце, услышал, как девушка потрясенно шепнула: - Ладно…