За мгновенье до тебя

Обжигающе яркий свет ударил по глазам, заставляя меня на секунду зажмуриться. Одновременно мир наполнился звуками – пением птиц, шорохом листьев, журчаньем ручья… Я вздрогнула, с трудом справившись с желанием закрыть ладонями уши, и вскинула голову. Лес… Яркое солнце на траве. Густая крона дерева, под которым я сижу, привалившись к нему спиной. Я нахмурилась, тяжело сглотнула. Очень хотелось пить. Солнце, словно в насмешку, поспешило спрятаться за тучами, и лес погрузился в полумрак. Я резко поднялась на ноги, оглядываясь. Где я? Понятия не имею. Кто я? Странно, но на этот вопрос ответ будет идентичным. Что вообще происходит? Птицы почему-то умолкли. Но ветер по-прежнему шумел листьями, а где-то совсем рядом журчал ручей. На самом краешке восприятия мелькнула очень странная мысль – ветви почти не шевелятся, а я слышу шелест. Мелькнула и пропала. Гораздо важнее сейчас ручей – кажется, если не напьюсь, просто умру на месте. Сухое горло печет, как будто я по глупости слопала десяток перцев чили. Не глядя по сторонам и стараясь не задумываться о том, что происходит, я двинулась на звук. Сначала шла медленно, но ручей, который, казалось бы, скрывался совсем неподалеку, никак не приближался. Тогда я побежала. Помчалась из-за всех сил, и голова сразу же закружилась, а деревья замелькали вокруг с какой-то поразительной скоростью. У ручья я буквально рухнула на колени. Нетерпеливо погрузила ладони в проточную воду, ожидая, что она окажется пронзительно-холодной, но ничего не почувствовала. Впрочем, задумываться об этом было некогда – я просто поднесла ко рту полную пригоршню воды и, неаккуратно заливая себе шею и грудь, стала поспешно глотать… Ответом была тошнота и усилившееся першение в горле. Несколько секунд я все еще по инерции пила воду, а потом резко оперлась ладонями о берег, чувствуя приближающуюся панику. Вода не могла утолить жажду – более того, чем больше я ее глотала, тем хуже мне становилось. Черт возьми, да чем же я больна?! Медленно-медленно, не поднимаясь на ноги, я немного отползла от ручья. Паника нарастала. Сколько человек может прожить без воды? Сколько вытерплю я? Почему жидкость не усваивается организмом? И что вообще происходит?! А потом я услышала странный, ни на что не похожий звук. Глухие ритмичные удары. Недоуменно нахмурилась, начала оглядываться по сторонам и, в конце концов, заметила ее. Крупную рысь. Самку, пришедшую на водопой с детенышем. Рысь – не самый опасный хищник. Но для безоружного человека встреча с ней может закончиться плачевно. Тем более, если эта рысь – самка, готовая до последнего защищать своего детеныша. Стараясь не шевелиться, я широко раскрытыми глазами наблюдала за крупной красновато-коричневой кошкой. Страшно почему-то не было, хотя умом я понимала – стоит ей напасть, и мне конец. Я замерла, но и рысь не делала ни шагу. Несколько секунд мы просто таращились друг на друга, а потом я чуть-чуть сдвинулась назад. Буквально на пару сантиметров, но это было уже что-то. Боль в горле нарастала – кажется, так плохо мне не было даже тогда, когда я болела ангиной. А может, я ошибаюсь. Сложно быть уверенной в своих чувствах и ощущениях, когда твоя память напоминает чистый лист. А в том, что я ничего не помню, сомнений не возникает – даже собственное имя никак не приходит на ум. Еще один шаг назад. И еще… Но тут по непонятной причине котенок вдруг мяукнул, а его мать, вздрогнув всем телом, совершила великолепный прыжок. Она бросилась на меня, а я, неожиданно для себя самой, не стала убегать, а рванулась навстречу. Тяжелое тело рыси упало сверху, и я почувствовала, как страшные когти задних лап вонзаются в мои плечи и грудь. Но боли почему-то не было. Дальше все происходило как-то странно и абсолютно сюрреалистично. Мои руки, по инерции выставленные вперед, врезаются в шею животного. Рысь продолжает рвать меня, и одновременно вцепляется зубами в плечо. На этот раз я чувствую боль, но она такая слабая, словно это не ополоумевшая лесная кошка меня кусает, а двухмесячный щенок. Руки на ее шее автоматически сжимаются, и я с удивлением чувствую, как пальцы погружаются в теплую мякоть. В воздухе пахнет кровью. Рысь визжит, но продолжает сражаться до последнего. Теплые капли падают мне на лицо, но это не неприятно. Наоборот, я подаюсь вперед и припадаю к ране губами. Может, я сумасшедшая, но это инстинкт… Когда схватка заканчивается, я еще несколько минут лежу на земле. Я убила рысь. Я пила ее кровь. Либо это бредовый сон, либо… либо я действительно сумасшедшая. А может, страдаю порфирией. Хотя это маловероятно, если учесть, что солнечный свет не показался мне неприятным… Прийти в себя помогает детеныш рыси – жалобно мяукая, он тыкается мордочкой в тело матери. Я несколько секунд наблюдаю за ним, чувствуя, как сердце пронзает иглой жалости. Я не знаю кто я. Больная. Сумасшедшая. Маньячка. Я никто из ниоткуда и даже лица своего до сих пор не видела. Но почему-то в плачущем пушистом малыше я чувствую родственную душу. Осторожно протягиваю руку и беру его под лапки. Детеныш рыси замирает, а потом с глупым отчаянием вцепляется зубками в мою ладонь. Не больно. И даже следов не осталось… - Прости, - тихо говорю я, поднося его к лицу. – Я не хотела, чтобы так получилось. Я возьму тебя с собой. Интересно только куда… Если бы знать, как я оказалась в этом лесу, откуда сбежала и куда направляюсь. Прижимая рысенка к груди, я медленно подползаю к ручью. Пристально вглядываюсь в водную гладь. У меня бледное окровавленное лицо и сумасшедшие глаза с красной радужкой. Светлые пряди сосульками свисают на плечи. И при этом каким-то непостижимым образом я умудряюсь быть красивой. Отшатываюсь от воды с чувством, что все это неправильно. ЭТО НЕ МОЕ ЛИЦО! Чье угодно, но не мое. Я не помню, как выглядела, но такой я не была. Кажется, сейчас самое время вырвать. Но меня даже не тошнит. * * * Рысенок почему-то не собирается от меня уходить. Наоборот, жмется к ногам. Я сижу на земле, не чувствуя холода, и вяло пытаюсь осмыслить все происходящее. Не получается. На мне необычная одежда – светлая сорочка с разрезами по бокам. Я откуда-то знаю, что такие надевают на пациентов в клиниках. Значит, я все-таки больна. И, скорее всего, откуда-то сбежала. А значит, за мной могут организовать погоню. Горло больше не болит – так, саднит чуть-чуть. И я понимаю, что подозревать ангину было глупо. У меня что-то намного более серьезное. Порфирия? Может быть. Но вряд ли. У больных порфирией красновато-коричневые зубы, грубая кожа в области рта, большое количество волос на теле. Но главное, они абсолютно не переносят солнечный свет, чувствуют себя в дневное время усталыми и разбитыми. Я же полна сил, и понятия не имею, к чему их применить. Кроме того, порфирия сегодня лечится инъекциями, а значит, никто не стал бы насильно запирать меня в больнице, вынуждая совершить побег. Да и пить кровь при этой болезни бессмысленно – из желудка красные кровяные тельца никак не смогут попасть в соединительную ткань. Так что, я, скорее, псих, а не больная порфирией… На секунду в голове возникает вопросы, откуда я так много знаю о редчайшей врожденной болезни, но я тут же отмахиваюсь от него. Какая, по большому счету, разница? Для женщины, которая не помнит своего имени и не узнает себя в лицо, это не имеет большого значения. Нужно идти дальше. Не знаю куда и не знаю зачем, но сидеть на месте нельзя. Я должна разобраться, кто я такая. Что я такое. И почему оказалась в лесу. Причем желательно сделать это еще до того, как сюда вернутся люди (или не люди), от которых я бежала. Поднимаюсь на ноги. Несмотря на то, что во рту целый день не было и маковой росинки, я полна сил и энергии. Наверное, кровь действительно питательна. Рысенок вскидывает голову и с опаской смотрит на меня. Сначала он меня боялся, а потом, кажется, привык. Мне жаль, что я убила его мать, но могу поклясться, что в тот момент была уверена – хищник для меня опасен. А если бы не была… не хочу об этом думать! Подняв звереныша с земли, я прижимаю его к полуобнаженной груди. Когти рыси хорошо поработали над моим нарядом. Нужно идти. Нужно найти людей. Мне необходима помощь. Мне необходимо лекарство…