Entre Dos Daniels - Меж двух Даниэлей (с)

- Эй, ты что такой серьёзный сегодня? – положив видеокамеру на барную стойку, Бо присел рядом с глубоко задумавшимся согруппником на соседний табурет, и, подозвав бармена, заказал пиво. Тот не заставил себя долго ждать. Бармен в смысле. - Хм? – Клаас, уже давно ошивающийся у барной стойки, поднял на Сиксти вопросительный взгляд, в котором, впрочем, не отразилось ни капли понимания происходящего, хотя бы Рыжий не брал алкоголя совсем. Заметив отсутствующий вид друга, Бо покачал головой, и, глотнув пива, сказал: - Знаешь, тебе действительно стоит расслабиться. С этими словами Сиксти покинул товарища, не забыв при этом прихватить с собой камеру и пластиковый стаканчик с пивом. Он-то знал, что в такие минуты с Рыжиком разговаривать бесполезно, если надо будет, тот сам расскажет. - Таак, ну и кто у нас тут? – не дожидаясь чужой реплики, высказался Даниель, открыто рассматривая Гринэйди. - А, Лиса, что ли? - к удивлению басиста Де Клерк опустился перед ним на колени и нарочито медленно пополз к нему, томно приговаривая: - Ну что, Лиса, ешь меня. Грызи меня, раздирай мою плоть. Вгрызайся в тело моё податливое, мни круглые бока,- и как бы подтверждая свои слова Даниэль начал легонько шлёпать себя по собственным же рёбрам. А оказавшись на коленях перед Клаасом, Месеке принялся нежно поглаживать его стройные ноги, затянутые в кожаные штаны, бормоча какой-то несвязный бред... Дурацкая же была идея у Криса. Проводив спину удаляющегося Бо затуманенным взглядом, Клаас тихо вздохнул. И какого хрена де Клерк тогда себе позволил? Не попади Клаас под роль Лисы в идиотском спектакле Лорда, ничего того, что происходит с ним сейчас, не было бы. А Диско ещё сусеки играть хотел. Хорошо - передумал. И Клаасу не пришлось его скрести. Хотя вроде бы Лиса не должна была этого делать по сценарию. И, честно говоря, Клаас с трудом представлял себе этот процесс, хотя неплохо соображал в русских народных сказках. Но стоит признать, что чувствовать ладони де Клерка, которыми тот оглаживал его икры и бёдра ног, было приятно. И не только ладони... эм, чувствовать. А ещё он никак не может забыть будоражащий душу взгляд Месеке – томный и притягательный как магнит. Клаасу тогда огромных трудов стоило изобразить на своём лице отвращение. Да, он не любил, когда его пытались соблазнять, и согруппники прекрасно это знали, но чёртов Колобок... и Даниэль де Клерк, без всякой задней мысли согласившийся на эту роль... Хотя почему без всякой задней? Хотя у кого она ещё и задняя-то? Клаас от себя ну никак не ожидал, что захочет исполнить предложение Колобка на полном серьёзе. И не только предложение, а вообще захочет самого де Клерка. И даже неважно, что он из другой группы и автор проклятой песни про "Монашку", которой Рыжика успели достать не только согруппники, но и фанаты. А Клаасу нужен только Колобок. Он же сам-то - Лиса. Точнее ему нужен де Клерк. Единственный человек, который смог завоевать его своим соблазнением, всего лишь играя в дурацком спектакле Лорда обычный трэш. Тихо вздохнув на свои мысли, Клаас бросил мутный взгляд на бармена, и стал внимательно разглядывать его со скуки. Тот, ничего не подозревая, спокойно протирал барную стойку тряпочкой, легкомысленно насвистывая что-то знакомое. Тряхнув головой, дабы избавиться от ненужных мыслей и перестать созерцать бармена, Рыжик так и не понял, что за мелодию тот насвистывал, хотя на слух вроде не жаловался никогда. Может, потому что в клубе, где Лорд устроил очередную тусовку, играл очередной мутный трэш. Или индастриал. Или это был металл с вкраплениями фолка и хэви. А может ни то, ни другое. Чуть внимательнее прислушавшись, Рыжик понял, что из динамиков поёт Леди Гага. И попросив у бармена стаканчик сока, Клаас вновь погрузился в свои невесёлые думы. Итак. О чём это он? Ах, да... де Клерк. Его взгляд тёмно-карих глаз завораживает, его голос с едва уловимой ноткой хрипотцы восхищает, его тело без намёка на жир манит к более близким отношениям, чем просто взаимное пожатие рук, а его длинные пальцы... Ох, эти пальцы могли бы делать с Клаасом всё, что вздумалось бы их хозяину, вот только это несбыточная мечта. На этой мысли Клаас едва не взвыл, чуть не отпугнув от барной стойки бармена, мирно протирающего тряпочкой бокал. Ну, какого Крису дался этот Колобок? Ну, какого хрена Клаас влюбился?.. Это же противоречит его принципам, согласно которым, Клаас никогда не заводит служебных романов. И вообще всегда хладнокровно реагирует на всякого рода оргии, организованные Лордом. А теперь Рыжик вынужден торчать на вечеринке Криса делая вид, что ему всё происходящее до лампочки, потому что Лорд пригласил сюда весь состав Unzucht. А, следовательно, и Месеке, который в этот состав входит. - Чёрт, чёрт, чёрт! Кажется, Клаас произнёс это вслух, потому что вполне знакомый голос вкрадчиво заметил: - Хммм, Лисичка, чертей изгоняем? Дёрнувшись от неожиданности, Клаас едва не поперхнулся соком. Точнее поперхнулся. Да и как тут не поперхнуться, когда прямо перед тобой объект твоих тайных желаний? И этот объект чуть лукаво смотрит на тебя, а ты, не прекращая кашлять, пытаешься отойти от шока. - Чёрт, извини, не хотел тебя напугать, - немного виноватым тоном говорит де Клерк, осторожно хлопая Клааса по спине. Откашлявшись, Рыжик сердито воззрился на Месеке, который уже безмятежно потягивал из бокала виски, оставив в покое его спину. - Кто тебе дал право называть меня Лисичкой и вторгаться в моё личное пространство? – буравя де Клерка сумрачным взглядом серо-зелёных глаз, вкрадчиво поинтересовался Клаас у коллеги по струнам, на что тот лишь загадочно улыбнулся, потерев щетинистый подбородок рукой: - А ты что, против? От мурлыкающе-соблазнительных ноток в голосе Месеке у Клааса перехватило дыхание, а сердце буквально пустилось вскачь. Неосознанно облизнув губы, Рыжий попытался было что-то сказать и не смог. Карие омуты глаз напротив, буквально затягивали в свою глубину, а мускулисто-жилистые руки гитариста так и манили «потрогать» их губами. Закусив губу, Клаас попытался отвернуться от собеседника, который, опершись о барную стойку спиной, продолжал смотреть на него, лениво потягивая виски из бокала да демонстрируя капельки пота на обнаженной груди и сосках, красиво сверкающих в лучах прожекторов. Капельки пота, которые оставляли едва заметные влажные дорожки на плоском животе гитариста, украшенном витиеватой тату с орлами, по рисунку которой хотелось провести пальцем, обведя каждую линию узора; но Клаас всё-таки заставил себя ответить: - Да. Колобок казался безумно вкусным, и Клаас понимал, что ему срочно необходима разрядка, вот только не станет же он набрасываться на Месеке прямо здесь, рядом с барной стойкой в присутствии бармена и ещё кучи народа? И да, что там, в сценарии было? Кажется, Лиса пыталась съесть Колобка, который и с волком хотел, и с зайцем хотел. И рука Рыжего невольно потянулась к ширинке кожаных штанов, дабы успокоить восставшую плоть. А Колобок всего лишь уйти хотел, ну, чтоб его не съели. - Да? А мне показалось, что тебе понравилось… Клаас не заметил, в какой именно момент Месеке отлип от стойки, и теперь стоял рядом, опаляя его правую щёку своим горячим дыханием. Внизу живота что-то сладко заныло. Но не от голода, хотя, да, от голода. Клаас хотел секса. Лиса хотела Колобка. Рука, лежавшая на паху, чуть дрогнула. Но ведь Клаас не может пойти против своих же принципов? Ему же не настолько нравится Месеке? Высокий, худой, в меру накачанный мужик с ирокезом на лысой голове и потрясающим прессом? И не менее потрясающей задницей. Клаас тихо застонал, еле заставив себя убрать руку от ширинки, и Даниэль воспринял это как согласие. Чуть наклонившись, поцеловал Рыжика в затылок, а затем положил руки ему на плечи. На голые сильные плечи, не спрятанные под футболку. Клаас блаженно прикрыл глаза, откинувшись головой на грудь де Клерка. - Так и знал, что тебе понравится моя импровизация, - хрипловатым голосом проговорил Даниэль, пробегая кончиками пальцев по обнажённой спине рыжеволосого басиста. Клаас хотел было расслабиться под умелыми и чуткими пальцами, но вспомнив, что они с де Клерком не одни, нехотя сполз с табуретки. - Не здесь, - хрипло прошептал он и, схватив Месеке за руку, потащил его в сторону гримёрки через весь клуб.

***

Сказать, что Даниэль был удивлён, значит не сказать ничего. После того, как Клаас схватил его за руку и буквально потащил за собой, он уже перестал что-либо соображать. От шока. Ведь Рыжик всегда был таким сдержанным, хладнокровным и даже немного замкнутым. Согруппники Клааса давно отчаялись привлечь парня к традиционным сексоргиям, а тут… де Клерк не знал, что и думать. Он давно хотел Клааса… давно хотел близости с ним… пробовал всячески подбивать клинья, и вот лёд тронулся – Клаас повёлся на Колобка. Но де Клерк хотел немного иначе. И как ни банально, но он порядком устал от ничего не значащих свиданий в постели. На самом деле он мог легко получить любого на эту роль, но Клаас был бриллиантом. И Месеке хотел с ним настоящих отношений, таких как у Хармса и Бо. И поэтому, будучи немного в шоке, он позволил Клаасу вести себя. Абсолютно не провоцируя Гринэйди на это. Похоже, Рыжик хотел его по собственному желанию, ведь всю вечеринку практически не пил. Клерк бы смотрел на всё не так оптимистично, если бы Клаас напился. Но Даниэль мог точно сказать, что Гринэйди не пил ни грамма, ведь почти весь вечер следил за ним. Косые взгляды посетителей клуба, глупый вид со стороны – де Клерку было плевать на такие мелочи, сейчас для него существовал только этот рыжий невысокий парень, который с трудом сдерживая своё желание, буквально силой втащил Месеке в пустую комнату, защелкнув дверь. - И что теперь? – низким глубоким голосом спросил Де Клерк, выгибая бровь. Клаас, тяжело дыша, стоял, облокотившись о дверь спиной. Ответить он не мог, но Даниэлю этого и не нужно было. Ведь ответ они оба и так прекрасно знали… И словно в тумане Даниэль запоминает происходящее – вот он протягивает ладонь к лицу Клааса, чтобы убедиться, что он здесь, самый настоящий. Вот он бережно берет руку Гринэйди в свою, невесомо целуя запястье, от чего Рыжика словно прошибает током, а потом начинает трясти как при лихорадке. Вот Де Клерк тянет Клааса за собой, усаживает на диван, убирая медные пряди за уши. Клаас закрывает глаза, подставляясь под теплые пальцы и полностью отдаваясь брюнету, и Месеке без слов принимает право на доминирование. Несильно сжав крепкие плечи, он властно целует Клааса, пытаясь распробовать вкус губ басиста. От ощущений прикосновений языка Даниеля на своем собственном, Гренейди издает глухой стон. А потом де Клерк немного отстраняется от Клааса, чтобы глотнуть немного воздуха, и затем снова набрасывается на голое тело. Клаас удовлетворенно рычит, запуская пальцы в ирокез мужчины. А стоит Даниелю провести языком по ореолу твердых сосков, как Клаас откидывается на диван, затягивая на себя Де Клерка, который лишь немного промедлив, устраивается на распластанном в предвкушении теле. Широкие ладони гладят, не стесняясь, проводят по каждой линии, по каждому изгибу, язык словно помечает кто здесь хозяин. Клаас буквально растворяется в ощущениях, остро чувствуя комок внизу живота. И когда Месеке, обрисовав ровную кромку пупка, спускается ниже, Гренейди, абсолютно ошалев от ласки, с силой надавливает ладонями на голову партнера, словно прося о более тесном контакте. В ответ на это Месеке разгибается и вновь набрасывается на губы Клааса, который не может не сдержать стона разочарования. Всё так же сцепившись с де Клерком, он пытается потереться пахом о бедро мужчины. А Даниэль с трудом оторвавшись от раскрасневшихся губ Гринэйди, сипло произносит: - А Лисичка-то у нас развратная оказывается… Как ты посмотришь на то, что Колобок возьмет над тобой верх? Но ответа нет. Месеке слышит тяжёлое дыхание Клааса и видит его глаза, с зелёной радужкой, совсем слабо заметной из-за широких зрачков, которые смотрят на него с явным презрением. Признаться, Де Клерку и самому стало мерзко из-за своих слов, но чёрт дёрнул за язык. Поэтому он даже не удивляется резкому удару в живот. - Сволочь ты, Месеке, - сквозь зубы цедит Клаас, потирая ушибленный о накачанный пресс де Клерка кулак. – Я думал ты хочешь чего-то больше, чем просто секс, а ты ничем не лучше того же Лорда, которому постоянно нужно трахаться с кем-то помимо Бо. С этими словами Рыжик собирается покинуть гримёрку, как бы самому не хотелось остаться, но де Клерк, к тому времени успевший прийти в себя от удара, хватает его за руку. - Чёрт, Клаас, прости, я реально не хотел задеть тебя, - хрипит он, примирительно заглядывая в серо-зелёные глаза. - Ты очень давно мне нравишься, и я хочу больше, чем просто секс, понимаешь? - Но ты всё испортил, - медленно говорит Клаас, глядя куда-то мимо лица де Клерка. Ему хотелось бы поверить в искренность слов Месеке, но фраза про развратную Лисичку напрочь убила эту веру. Вообще убила всё. Наверное, он слишком долго был один. - Но я могу всё исправить, - де Клерк не теряет надежды, нежно сжимая пальцы басиста, так вовремя оказавшиеся в его руке. И Клаас наконец поднимает на него взгляд: - Так исправь. Просьба басиста даёт сигнал к действию, и Даниэль тут же заключает лицо Рыжика в ладонях. - Ты не пожалеешь, - шепчет он, целуя мягкие губы. Не отвечая, Клаас лишь требовательно проводит языком по губам де Клерка, призывая углубить поцелуй. И Даниэль не заставляет себя ждать. Ворвавшись своим языком в тёплый рот Клааса, он принимается ласкать язык партнёра, заставляя Рыжика буквально дрожать в своих руках. Целуясь, они вновь падают на диван, и де Клерк позволяет себе запустить пальцы в медные волосы партнёра, слегка взлохмачивая их. Клаас издаёт тихий стон одобрения, обвив шею Даниэля руками. В ответ на это де Клерк переключает поцелуй с губ на шею Клааса, заставляя рыжеволосого буквально всхлипывать от удовольствия. Мокрые дорожки на светлой солоноватой коже возбуждают не меньше самих умело оставленных там же засосов, принуждая де Клерка опустится с поцелуями ниже, радуясь, что на Клаасе нет футболки. Вкусные твёрдые соски Гринэйди сводят Месеке с ума, и вскоре он понимает, что только покусываний и облизываний их ему мало. В джинсовых штанах становится слишком тесно и довольно быстро. Он издает глухой рык, прежде чем опустить руку на не менее возбуждённый пах Клааса. - Чего ты ждёшь? – едва не взвывает Рыжик, уткнувшись лбом в обнаженное плечо Даниэля. - Ничего кроме твоего согласия, - хрипло отвечает Месеке, поспешно стаскивая кожаные штаны с бёдер Гринэйди. Клаас судорожно вздыхает, возясь с ремнём на джинсах де Клерка. - А ты ещё не понял? – хрипло спрашивает он, стягивая с узких бёдер Месеке джинсы и боксеры. – Не понял того, как я хочу? Последнее слово он произнёс, буквально взвыв от острого ощущения длинных пальцев де Клерка на своём члене. Это было внезапно, но не менее приятно. Клаас замер, позволяя Даниэлю исследовать свою плоть, и тот явно получал от этого удовольствие, блуждая пальцами по длинному стволу и венкам, невесомо трогая сочащуюся смазкой головку. - Даниэль, мать твою, - сипит Клаас, вцепившись пальцами в плечи де Клерка. В последний раз, погладив головку члена Клааса подушечкой указательного пальца, Даниэль устраивается между его ног и затем осторожно касается головки языком. Клаас распластанный под ним вздрагивает, тихо проскулив его имя. Даниэль удовлетворённо улыбнувшись, вцепляется пальцами в бёдра Клааса, медленно погружая член Гринэйди в свой рот. Клаас издаёт протяжный стон, невольно шевельнув бёдрами, распаляя Месеке на более активные действия, и тот принимается увлечённо посасывать предоставленную ему плоть, то проходясь по всей длине языком, то лаская пальцами яички. При каждом погружении собственного члена в рот Даниэля Клаас едва ли не выгибается на диване дугой, остро чувствуя лопатками кожаную поверхность временного ложа. Умелый рот Месеке буквально сводит Рыжика с ума, так что порой приходится крепко стискивать зубы, чтобы не выть в голос. В клубе играет громкая музыка, но Клаасу не хотелось бы, чтобы его слышали те, кто случайно окажется рядом с гримёркой. Он помнил, что запер дверь, но лишняя предосторожность ещё никому не вредила. - Даниээээль, - простонал он на очередную ласку Месеке, чувствуя, что вот-вот кончит прямо сейчас. Де Клерк осторожно вынул его член изо рта, и тяжело дыша, приник к губам Клааса, оттягивая у обоих острое желание кончить. Гринэйди с благодарностью принял поцелуй, отчаянно покусывая губы де Клерка и нежно проводя ладонями по обнажённым бёдрам гитариста. Тихо рыкнув, Даниэль закинул ноги Клааса себе на плечи, и, тщательно смочив слюной указательный палец, начал поглаживать им анус басиста. Рыжий всхлипнул от неожиданности, но не отстранился, а лишь чуть приподнял бёдра, предлагая Месеке больший доступ. Даниэль с громким стоном благодарности лизнул Клааса в шею и начал осторожно проникать пальцем внутрь, растягивая узкое отверстие. От удовольствия Рыжик метался на диване, будто в агонии, выкрикивая имя Месеке, но, кажется, не шипел от боли. Вынув палец, Даниэлю пришлось убрать ноги Клааса с плеч лишь затем, чтобы, отыскать в своих штанах, валяющихся на полу, тюбик любриканта и презерватив. Приподнявшись на логтях, Клаас с полуприкрытыми глазами молча наблюдал за ним. Найдя искомое, Даниэль вернулся к партнёру, и, снова закинув его ноги себе на плечи, принялся смазывать любрикантом пальцы. Клаас нетерпеливо поёрзал под ним, предлагая быстрее начать, и де Клерк, особо не церемонясь, вставил в узкое отверстие сразу два пальца, начав медленно растягивать ими стенки входа. Клаас хрипло дыша, быстро двигал бёдрами в ритм проникающих в него пальцев, подгоняя де Клерка к заключительному этапу. И тот не заставил себя долго ждать, введя в анус Гринэйди третий палец. Клаас вскрикнул, выгибаясь дугой и откидывая голову назад. Собственный член невыносимо пульсировал желанием, но Рыжик пытался игнорировать это, прекрасно понимая, что кончать сейчас не время. Закончив растягивать партнёра, де Клерк быстро нацепил на собственный член презерватив и только потом начал медленно проникать им в Клааса, заставляя последнего едва ли не материться от острых ощущений удовольствия волнами накатывающих на него. Спустя десять долгих минут отчаянного ритма, Даниэль кончил прямо в Гринэйди, который последовал за ним лишь спустя две секунды после. Простонав имя Клааса, он, тяжело дыша, рухнул на распластанное под собой тело басиста. - А ты всё-таки Лиса, - не смог удержаться от подколки де Клерк, играя медными прядями любовника, пока тот не возражал. - Что? – Клаас приподнялся на логтях, ошарашено заглядывая в карие глаза Месеке. - Столько времени водил меня за нос, - примирительно хмыкнул Даниэль, нежно проведя ладонью по щеке Клааса, который заметно расслабившись, тоже улыбнулся в ответ: - Но ты же меня раскусил, Колобок.