Отцы и дети

Стоя у входа в частную клинику, Кот в который раз задумался – почему он ничего не почувствовал? Почему не понял, что с Женей случилась беда? Она ведь его чувствует, особенно если ему плохо. А он… простое беспокойство и не более того. А еще и Багира хороша. Нет, Пригов, конечно, тоже, но от него-то Кот привык ожидать всего чего угодно. Хотя, наверное, следовало задуматься о Рите еще тогда, когда она знала об отцовстве генерал-майора, но промолчала, посчитав, что это не ее тайна. Но в этот раз-то что? Это его ребенок, его жена, и уж кто как ни он имел право узнать обо всем первым? «Ты мог наделать глупостей» – вот и все оправдания. Хотя, если честно, это и оправданием назвать можно с натяжкой, вид у обоих начальников был ведь далеко не извиняющимся, а они сами были твердо уверены в том, что поступили правильно. Интересно, а какие глупости он бы мог наделать, сорваться оттуда ему не удалось бы при всем желании. Зато мог бы хотя бы позвонить и услышать Женькин голос, мог попытаться ее успокоить, а так… Чувствует теперь себя так, словно он ее предал, бросил в самый сложный период жизни, отвернулся и не протянул руку помощи. И пусть все наперебой твердят, что его вины в этом нет, но сам-то он другого мнения, а это гложет. Нужно сделать всего пару шагов, и стеклянная дверь откроется сама по себе. Ионов покрепче сжал букет, а потом и вовсе переложил его в другую руку. Кажется, он слишком сильно разнервничался. За административной стойкой оказалась не молодая длинноногая «лань», которыми в последнее время наводнены все частные предприятия, а женщина лет сорока. Она успела только улыбнуться, когда молодой человек поинтересовался: – Не подскажете, где шестнадцатая палата? – На втором этаже, вторая дверь слева, – вежливо отозвалась дама. Дослушивать Вася не стал, хотя стоило бы представиться и объяснить цель визита. Но медсестра, видимо, работала тут не первый год, и выводы делать научилась, потому как лишних вопросов задавать не стала, только добавила напоследок: – Вряд ли Вы девушку в своей палате найдете. Кот сначала замер на месте, а потом, резко развернувшись, преодолел расстояние до стойки всего в пару шагов. То, что сердце забилось где-то в горле, он понял только тогда, когда пришлось говорить. – А где она? – Вася крепко сжал пальцы, и острые шипы тут же вонзились в ладонь, царапая кожу. – Что с ней случилось? А проклятый мозг уже рисовал картинки одна страшнее другой. Но черт подери, Пригов же говорил, что жизни Жени ничего не угрожает. Неужели опять наврал? Хотя, зачем это ему? А быть может ей стало хуже? Он бы, наверное, еще долго перебирал варианты, пугая себя еще больше, если бы медсестра, заметившая изменения на его лице, не поспешила успокоить парня: – Не переживайте, молодой человек, с девушкой все в порядке. Только если в палате ее не найдете, то поднимитесь на третий этаж, вторая дверь направо, и попадете в палату интенсивной терапии. Теперь он вообще перестал что-либо понимать. Что за галиматью сейчас несет медперсонал? Как с Муркой может быть все в порядке, если искать ее нужно в палате интенсивной терапии? Что за бред? А главное, кто бредит: он или медсестра? – Она туда к ребенку сбегает, – женщина покачала головой, – хоть к кровати привязывай. И все! Все тут же встало на свои места. Как же он сразу не понял о чем идет речь? Это ребенок, его дочь до сих пор борется за жизнь. Заглядывать в ее палату Кот даже не подумал, парень был уверен, что найдет ее этажом выше, уж слишком хорошо знал свою жену. И правда – стоило ему только свернуть направо, как он заметил Женю. Девушка стояла, прислонившись лбом к стеклянной стене, и заглядывала внутрь палаты. Со стороны складывалось ощущение, что стоять ей было тяжело, поэтому она и опиралась на стекло еще и плечом, а ее неподвижная поза заставила сердце биться чаще. Опущенные плечи, склоненная набок голова – такой Женю он видел нечасто, а еще был уверен – взгляд у жены сейчас потухший. Прежде чем подойти ближе, Кот почему-то попытался заглянуть в палату. Не получилось. Нет, рассмотреть кое-что удалось, но вот самого главного парень так и не увидел. – Мура, – тихо позвал он девушку, и та, вздрогнув от неожиданности, резко развернулась в его сторону, – Женечка… Насчет потухшего взгляда он все же ошибался, в ее глазах светились искорки надежды. – Вася! – в мгновение ока она оказалась в надежных объятиях и тут же спрятала лицо у него на груди, – Васенька, ты приехал. О букете благополучно забыли оба, поэтому никто и не заметил, как цветы оказались на полу прямо у них под ногами. Для нее сейчас было главным то, что он, наконец, рядом. Кота же волновала сама мертвенно-бледная жена, не говоря уже о маленьком человечке, которого удалось немного рассмотреть. – Вася, я ушла. Отпросилась. Сначала все было хорошо, а потом…, – начала сбивчиво объяснять Мура, – …а потом мне опять стало плохо. Я виновата! Только я! Поступила как эгоистка, не подумала… – Тшшш, – парень приложил палец к ее губам, – ты ни в чем не виновата, Жень. Не смей себя винить. Она резко замолчала и теперь просто смотрела ему в глаза, словно пытаясь понять, правда ли он ее не винит или же попросту пытается успокоить. Вася одобряюще улыбнулся и, наклонившись, легко коснулся ее виска поцелуем, с нескрываемым удовольствием отмечая про себя, что девушка, наконец, расслабилась. – Если бы не Владимир Викторович, нас бы уже не было, – казалось, Женя даже не дышит, вспоминая тот страшный день, – обеих. Это он привез меня сюда, он дал согласие на операцию. Он… – Я понял, – перебил ее Ионов, – теперь мы все обязаны ему жизнями. Они бы еще долго стояли у стеклянной стены, рассматривая крошечного человечка в специальном боксе, если бы не врач, появившийся практически из ниоткуда. Она подоспела как раз к тому моменту, когда молодые родители почти успели поругаться, споря на кого из них больше похож младенец. И хотя спор носил шуточный характер, медику что-то подсказывало, что разругаться пара может уже всерьез. Оказалось, вставать, а тем более шастать между этажами Жене было запрещено, но кто же остановит эту упрямицу? И каждый раз уволакивать ее от палаты интенсивной терапии приходилось чуть ли не силой, хорошо хоть девушка не брыкалась и не пыталась покалечить молоденьких медсестер. Вот и сегодня Мура останавливалась через каждый шаг и бросала через плечо обеспокоенные взгляды. В итоге – доигралась, и в свою палату добралась уже «на муже». – Думаю, Вас мы можем выписать дня через три, – врач сделал какие-то пометки в бумагах, – а вот малышке пока придется побыть под наблюдением. Молодые родители действовали синхронно. Во всяком случае, они одновременно вскинули головы, сжали кулаки и теперь буравили медика беспокойными взглядами. Не дожидаясь пока на нее польются вопросы, женщина решила дать ответы: – Вы, должно быть, знаете, что восьмимесячных спасти удается крайне редко, а если еще во время беременности была угроза выкидыша…, – женщина замялась, подбирая правильные слова – знаете, и вам, и ей, и нам очень повезло. Угроза жизни уже почти миновала, Жень. Теперь просто нужно запастись терпением. – На губах медика появилась теплая улыбка, когда она заметила, как ребята переплели пальцы, тем самым поддерживая друг друга. – И перестаньте волноваться, этим Вы только навредите себе и малышке, – она легко поднялась с места и, захлопнув папку с документами, спрятала ручку в карман, – а сейчас отдыхайте, силы вам понадобятся. А Вы, – теперь женщина обращалась непосредственно к Коту, – зайдите потом ко мне в кабинет, пожалуйста. В чем прелесть частных клиник? Да в том, что там пациентам и их посетителям предоставляется относительная свобода, а персонал то и дело не сует носы в палаты. Только по необходимости. Ей надоело лежать, а стоять долго пока не получалось, зато теперь появилась возможность оказаться в любимых объятиях. Вот Женя ею и воспользовалась и теперь сидела у мужа на коленях, уткнувшись носом ему в шею и опаляя его кожу своим дыханием. Вася бездумно перебирал прядки ее волос, пропуская локоны сквозь пальцы, и тои дело касался губами ее кожи. Его не было рядом всего-то неделю, а казалось, будто прошла целая вечность. Его голос убаюкивал, и Женя почти задремала, когда Кота вдруг осенило: – Мурка, а как так? Девочка. Нам же про мальчика все говорили. – Кот принялся задумчиво загибать пальцы, – три раза говорили. – Но это ведь твой ребенок, – впервые за долгую неделю, показавшуюся ей сущим адом, Женя была счастлива, и улыбалась теперь искренне и потому что ей этого хотелось, а не потому, что так того требовали правила приличия, – а значит, нас ожидает ни один сюрприз. – Логично! – Вася осторожно приподнял ее подбородок, а его красноречивый взгляд говорил сам за себя. Вот только перед тем, как прильнуть к ее губам, парень все же предупредил – только договариваемся сразу, девочка – значит, девочка. Никаких военных училищ, спец подготовок, винтовок, спецназа и войны!