Занавес

Такого напряжения, которое было с Гермионой последние недели, она не испытывала даже в период экзаменов. Вообще она редко когда нервничала из-за них. Зато сейчас у нее был повод похлеще. Ей никак не позволяли связаться с Северусом и день за днем ей все больше казалось, что все было сном. А когда Снейп вернется, то все будет как прежде во времена школы. Возможно зельевар вновь закроется от нее, назовет все мимолетной ошибкой или придумает любое иное объяснение для того, чтобы порвать зачатки их отношений. Спустя некоторое время Гарри и Рон узнали абсолютно все. То, что они находились в непонятном месте, похожем на Хогвартс. Про Тролль-гнома и про "мрак" от которого они то убегали, то наоборот ждали. Её схватку с Хранителем и одобрительный кивок от Гарри относительно её приема позаимствованного из фильмов. Относительно их поцелуя Грейнджер колебалась и сомневалась, а потом-все таки рассказала мальчикам как есть. Рон скривился, прошептав: "Гадость какая", а Гарри, он тепло улыбнулся и сказал, что Гермиона заслуживает быть с таким смелым и умным человеком. Чуть труднее вышло с её родителями, которые не сразу согласились приехать, так как они никого не знали. А после были направлены с больницу Святого Мунго, где лежали уже неделю. Застарелый обливиэйт лечился немного дольше. Дату следующего заседания Грейнджер не говорили. То ли нарочно, то ли потому, что Министерство все еще работало нестабильно. Каждый вечер она сидела дома и смотрела в окно из своей комнаты, в надежде увидеть знакомый силуэт... и она увидела. Мужчина в черной мантии трансгрессировал рядом с гаражом дома напротив и, достав кусочек пергамента, двинулся к её дому. Соскочив с подоконника, она пулей понеслась вниз. Он пришел. К ней. Прямо к дому, и что немаловажно, сам. Получается Северуса освободили. Гермиона распахнула дверь и увидела на пороге стоявшего зельевара. Рука его была поднята, похоже он собирался позвонить. Облегченно вздохнув, девушка бросилась к нему на шею и стиснула зельевара в крепких объятиях. — Святой Годрик! Я так волновалась, — буркнула она ему в шею. — Тоже мне нашла из-за чего волноваться. Из-за старого дуралея, — он нежно гладил её по голове. — Ты не старый и уж точно не дуралей. Я вообще мужчин умнее тебя не встречала, — слегка расслабив объятия, Грейнджер посмотрела ему в глаза. — Опять ты на меня так смотришь, — он насупился. — Признай, тебе это очень нравится, — сузив глаза, ехидно улыбнулась волшебница. — Гермиона, — он улыбнулся уголком рта и прильнул к губам девушки, заходя в дом. — Хотя, нет, дуралей, — отпрянув, прошептала Гермиона. — Хотел пошутить надо мной, а получилось так, что влюбил. — Ни стыда, ни совести, — покачал головой Снейп, смеясь глазами и вновь целуя девушку. Он мысленно согласился с Грейнджер, хотел пошутить над девушкой для собственной забавы, но никак не смог предположить, что у него к сорока годам вдруг появятся чувства. На которые он, казалось, больше не был способен. А на смену физической скованности, которая была вызвана обязанностями перед покойным директором школы пришла эмоциональная. Сам себя загнал в угол, из которого освободиться можно было только признав: эти чувства не фарс. Гермиона взяла его за руку и потянула наверх. — Я не думаю, что это хорошая идея, мисс Грейнджер, — остановил он её, когда та уже ступила на лестницу. — Значит, мне врать можно, — он услышал, как с хлопком закрылась входная дверь, — а тебе нельзя? — Гермиона подняла бровь. — Тебе нужно тщательней подумать над тем, чего ты хочешь, — он обхватил её лицо ладонями и пристально посмотрел в глаза. Снейп так и не обрел покоя, ведь расправившись с делами Поттера, которые тянулись более десяти лет, его покой отныне нарушали собственные мысли. Да, таков удел всех людей. Иначе наше существование не было бы полноценным, и мы бы по умирали со скуки. Северус Снейп понял, что покоя ему не будет даже в загробном мире. Только вот там было сплошное одиночество, с которым он мужественно мирился несколько лет, а в мире живых хотела быть она... Гермиона. Поэтому он сделал свой выбор. Впервые сделал выбор, благодаря которому он сможет наконец-то получить не только покой и свободу, но и счастье. Но ему было важно услышать её слова. — Хватить считать, что ты чего-то не достоин, и снова поцелуй меня, — решительно ответила девушка. Подняв девушку на руки, Снейп понес её на второй этаж и по робкому указанию Гермионы, отнес её в комнату. — Ты совсем не спала? — уложив её на постель, он навис сверху, поглаживая бедро девушки. — Не могла уснуть, — потянувшись к его шее и целуя в пульсирующую жилку, пробухтела Грейнджер. — Чтобы при мне высыпалась, — приказным тоном сказал Северус, стягивая с неё футболку и ловко расстегивая бюстгальтер. Мог ли он пожелать большего у судьбы, кроме как обычного счастья? Наверное, не мог. И не хотел. Своими робкими прикосновениями и поцелуями Гермиона побуждала в нем самую настоящую бурю эмоций, на которые, он считал, его никто не будет способен побудить. Жадно лаская губы девушки, он быстро снял с себя сюртук и отбросил его в сторону. Он не знал, поступал ли он сейчас правильно или нет. Им руководило желание. Не просто мужское возбуждение, а нечто большее. Более грандиозное. Северус хотел как можно сильнее прижать к себе Грейнджер и никогда не отпускать. Никому не отдавать. Целуя её в шею и периодически слегка покусывая её за мочку уха, он издал гортанный рык, когда Гермиона на ощупь потянулась к застежке его брюк. Там стало уже слишком тесно. Он шумно выдохнул, проскользнув рукой к груди девушки, чуть сжимая полушарие и пальцами растирая набухшую горошину соска сначала на одной, а потом на второй груди. Вновь прильнув к губам Гермионы, он слегка приподнял её за бедра, снимая с неё джинсы, вместе с нижним бельем. Еще один судорожный вдох, услышав который Грейнджер сразу поняла, что Северус продолжал сомневаться. Только поздно было пить сливочное пиво, она уже мысленно давно подарила ему себя. Всем сердцем знала, что не будет чувствовать ни к кому другому того, чего чувствовала к нему. Все чего она хотела - это ощущать его внутри. Окончательно и бесповоротно. — Гермиона, ты уверена, что хочешь быть со мной? Очередной вопрос, на который она могла ответить только так: — И даже смерть не разлучит нас...