Дракон без принцессы

      Принцессы, рыцари, драконы, очарованность, тайны и приключения… они не просто рядом с нами, здесь и сейчас, — ничего другого и не было никогда на земле! В наше время их облик, конечно, изменился. Драконы носят сегодня официальные костюмы, прячутся за масками инспекций и служб. Демоны общества с пронзительным криком бросаются на нас, стоит лишь нам поднять глаза от земли, стоит повернуть направо там, где нам было сказано идти налево. Внешний вид нынче стал так обманчив, что рыцарям и принцессам трудно узнать друг друга, трудно узнать даже самих себя.

Ричард Бах «Мост через вечность»

Тихонько, как и положено профессиональному взломщику, Бильбо шлёпал босыми ногами по извилистому туннелю, ведущему вглубь Одинокой горы, туда, где его ждали огромные сокровища и не меньшая опасность в лице огнедышащего дракона. Прощаясь с Бильбо у заколдованной двери, Торин дал ему задание найти Аркенстон. Изредка поворачивая, туннель плавно спускался вниз. Вскоре стало влажно и жарко, послышалось негромкое бульканье. Красноватый свет забрезжил в конце туннеля. В голове Бильбо проклюнулась здравая мысль: «И какой чёрт подбил меня подписаться на эту авантюру?» Очень хотелось назад в свою уютную хоббичью нору. Хотелось, чтобы всё было так, как раньше, до встречи с этим малахольным магом и дурно воспитанными гномами без определённого места жительства. Тихо, мирно, сытно и уютно. Чтобы не искать приключения на свою задницу, а читать о них в книгах, сидя у камина в уютном мягком кресле и с удовольствием уплетая свой кекс на после ужина. Бильбо достал из кармана и надел волшебное кольцо. Оно уже не раз выручало его, поэтому он был уверен, что и на этот раз, сделавшись невидимкой, ему удастся выйти сухим из воды, хотя в данном конкретном случае правильней было бы сказать «живым из огня». Ага, надежды юношу питали, но с голодухи помер он… Бильбо не знал, что это кольцо обладало собственной злой волей, зачастую идущей вразрез с волей кольценосца. Туннель последний раз вильнул и вывел хоббита к входу в огромную пещеру, заполненную несметными богатствами. Здесь были горы золотых и серебряных монет и слитков, золотые изделия, самоцветы, драгоценные камни в оправе, золотые кувшины и блюда, жемчуг и прочие ценности. Всё это просто подавляло и выглядело нереальным. Бильбо понял, что им ни за что не унести даже одной двенадцатой части этих сокровищ. Исполинский золотисто-красный дракон лежал в центре пещеры поверх груды сокровищ и мирно спал. Его пузичко, в которое вдавились драгоценные камни и золото, светилось неясным красноватым цветом. Этот свет отражался от золота и драгоценных камней и освещал сокровищницу короля под горой. Некоторые камни («Сильмариллы», — подумал Бильбо, вспомнив, как их описывали эльфы Лихолесья) сияли не отражённым, а собственным волшебным светом. Всю дорогу гномы, Гэндальф и люди из Озёрного города пугали его драконом, рассказывая о том, какой он злой и алчный. При встрече с драконом, следуя наставлениям Торина, Бильбо должен был узнать слабое место Смауга, чтобы можно было воспользоваться этим и убить его. Однако реальный Смауг оказался настолько красив, что им хотелось любоваться, а не убивать его. Напротив, мысль об убийстве такого совершенства внушала хоббиту ужас. Разве можно убивать ради наживы такое редкое и прекрасное создание? «Являются ли драконы носителями зла? — задумался Бильбо. — Кто я такой, чтобы судить о деяниях драконов?.. Они значительно старше и, возможно, мудрее людей». Этот дракон был похож на сон, мечту, а не на злобное чудовище. Он был прекрасным и совершенным. Бильбо подумал, что волшебство — это его сущность, что Смауг не совершает плохих или хороших поступков (их приписывают ему люди), он просто существует. Хоббита тянуло к дракону, словно железо к магниту. Стараясь, чтобы монеты не звенели под его ногами, Бильбо осторожно подошёл поближе, чтобы рассмотреть перламутровые чешуйки, переливавшиеся всеми цветами радуги, которыми было покрыто мускулистое тело ящера. Он не смог удержаться и дотронулся рукой до одной из них размером с его ладошку. Она была твёрдой и в то же время тёплой, живой. Он поднял голову и посмотрел на дракона снизу вверх. Громадные перепончатые крылья были сейчас сложены за спиной Смауга и в таком виде напоминали крылья цыплёнка. Изящная шея заканчивалась маленькой аккуратной головой. Морда дракона, как ни странно, не выглядела страшной или отталкивающей. Она показалась Бильбо похожей на мордочку телёнка, настолько трогательным было её выражение во сне. Смауг вздохнул и шевельнулся. Бильбо отпрянул, поскользнулся на груде золотых монет и шлёпнулся на мягкое место, подняв при этом достаточно шума, чтобы разбудить дракона. Громадный, изумительный по своей красоте, глаз с вертикальным зрачком приоткрылся, просканировал помещение и стал закрываться. Успокоившийся было Бильбо оперся ладонями в покрытый монетами пол, чтобы подняться на ноги, и тут-то волшебное кольцо предательски соскользнуло с его пальца и закатилось неизвестно куда. Маленький хоббит с ужасом понял, что на него уставились уже оба драконьих глаза. Бильбо забыл, что нельзя смотреть в глаза магическим существам, и, словно завороженный, смотрел в немигающие глаза дракона. — Так-так, — пророкотал Смауг, — ко мне пожаловал воришка. И что же ты собрался отсюда утащить, мелюзга? — О, Смауг, великий и ужасный, я пришёл не для того, чтобы что-то красть, а чтобы убедиться воочию, насколько ты велик и могуч, — не растерялся Бильбо. — Ну, что? Убедился? — поинтересовался дракон. — Более чем. Ты прекрасен. Теперь я вижу, что песни и легенды преуменьшали твои несомненные достоинства. Ты столь же отличаешься от своего образа, воспетого в мифах и легендах, как горный орёл отличается от воробушка, — заговаривать зубы дракону оказалось неожиданно легко, поскольку Бильбо и сам верил почти во всё то, что молол его хорошо подвешенный язык, ну, разве что, самую малость преувеличивал. — А ты не боишься, что я могу сожрать тебя, предварительно зажарив своим огнём? — спросил Смауг и для острастки изрыгнул пламя так, чтобы его поток прошёл над головой полурослика. Смауг очень не любил этого делать, поскольку всякий раз его потом подолгу мучила изжога. Хоббит лишь слегка присел и вытер пот со лба. — Это впечатляет, — констатировал он. — Красивее фейерверков, которые устраивают у нас дома на праздник середины лета. Не думаю, что ты станешь есть меня. Я ведь только в зубах застряну, и ты вряд ли насытишься такой маленькой порцией, только аппетит разыграется. «Ну что за дичь? Неужели он ни капельки не боится меня?» — мысленно удивился Смауг. Он встал и расправил крылья, чтобы подавить этого мелкого нахала своим превосходством в размерах. Дракон возвышался над Бильбо. Не менее пятидесяти хоббичьих шагов было в размахе его кожистых крыльев, сверкавших подобно золотистому дыму, да и длина его тела была не меньше. Тело у дракона было гладкое, поджарое, как у гончей. Вдоль узкого хребта тянулся ряд крупных загнутых шипов, похожих по форме на колючки розы, посередине туловища их высота достигала около четырёх локтей, а потом постепенно уменьшалась, так что последний, на кончике хвоста, был не длиннее лезвия перочинного ножа. Ящер демонстративно выпустил когти, способные поднять в воздух вола, и застыл совершенно неподвижно, гипнотизируя жертву взглядом и ожидая, что она с перепуга хлопнется в обморок или с воплями бросится прочь. Вместо этого сей юный натуралист спокойно поинтересовался: — А крылья у тебя такие же бронированные, как и туловище? — Естественно, — фыркнул дракон. — Здорово, — изрёк низкорослик с сияющими ярче сапфиров глазами и кивнул головой. На лице его было написано искреннее восхищение. Смауг растерялся и даже немного испугался такой реакции. Он впервые сталкивался с подобным. Он привык, что обычно люди, а также эльфы, гномы, орки и даже майары боялись и ненавидели его, и он платил им той же монетой. Стоило ему высунуться из пещеры в поисках хлеба насущного, радостно воспарить в восходящих потоках воздуха, ловя ласковые солнечные лучи и глупых ворон, как все вокруг принимались истошно орать: «Караул! Пожар! Дракон! Ату его!» и выпускали в бедного ящера редкого исчезающего вида тучи стрел. Думаете это весело? «Гринписа» на них нет! А жаль… Он бы очень здесь пригодился, впрочем, как и «Общество Защиты Животных» со своей Красной книгой. Смауг задумался, как бы ему ещё припугнуть этого потерявшего страх малыша? Чёрт возьми! К какому же виду принадлежало это существо, выросшее, судя по всему, в краю непуганных ворон? Смауг осторожно сграбастал лапой низкорослика и, чтобы тщательно обнюхать, поднёс его поближе к своей морде. Запах полурослика был ему незнаком. За ним тянулся устойчивый шлейф хорошо знакомого дракону гномьего запаха, но сам он, однозначно, не был гномом. Оказавшийся на расстоянии нескольких дюймов от драконьей морды низкорослик даже и не подумал падать в обморок. Вместо этого он сделал нечто настолько неожиданное, что дракон впал в состояние когнитивного диссонанса [1], или, попросту говоря, офонарел. Бильбо и сам не знал, что побудило его потянуться и поцеловать дракона в его горячий сухой нос. Наверное, пресловутое любопытство, которое, как известно, погубило кошку, а ещё симпатия к этому одинокому существу, вынужденному жить в пещере вдали от людей и солнечного света. Бильбо продолжал смотреть в глаза Смаугу. Тот тоже, не мигая, смотрел на него. Зрачки дракона расширились, как при сильном испуге, после чего начало происходить нечто странное…