Товарищи поневоле

Обычно Карин редко снились сны. А если и снились, то такие, что сразу забывались. Но с какого-то момента что-то пошло не так. Ей уже два года подряд снился один и тот же человек. Тот самый человек, который ошарашил её тогда, в лаборатории Орочимару. Сперва она решила, что он издевается над ней, как тогда, проиграв Джуго поцелуй. Она отреагировала резко и прогнала его. И с того момента не могла найти себе место. Карин вспоминала, как дрогнул его голос, когда он прощался с ней. «Прощай, очкастая», – даже слово «очкастая» прозвучало не с усмешкой, как он обычно говорил, а с горечью. Она долго уговаривала себя, что это было не всерьёз, что он просто морально не отошёл после войны. Неужели, она и впрямь была в его мечте? Какой была эта мечта? Карин не могла поверить в то, что кто-то может её любить. Что может явиться кому-то в гендзютсу. Пока Карин переваривала в себе снова и снова случившееся, её всё больше терзало некое паршивое чувство. Нет, это был не стыд, не неловкость из-за того, что она его обидела. Карин терзало то, что она причинила боль Суйгетсу. Порой ей долго не удавалось уснуть, когда она вспоминала тот день. Но, когда она засыпала, ей снился он. Сны были разнообразны: иногда воспроизводились сценки из жизни команды «Така», иногда случай из лаборатории, вот только события там развивались по-разному. А иногда ей снились такие сны, что поутру она жалела о пробуждении. В этих снах Суйгетсу обычно целовал её, гладил по волосам или обнимал. И было так хорошо. Иногда просто смотрел на неё так пронзительно и в то же время нежно. Однажды Карин смирилась с тем, что какие-то чувства есть и с её стороны. И, припоминая свою иллюзию на войне, только больше убеждалась в этом. Там, в мечте, Саске вёл её за руку вдоль реки, как появился Суйгетсу и неожиданно поцеловал её. Пробудившись, она, конечно, решила, что это сбой техники. Карин уже долго жила этими мыслями, одним эпизодом из прошлого. Даже сейчас, стоя на ветхой стремянке в старой библиотеке небольшого селения, не могла сосредоточиться на опыте. Девушка вытаскивала книги, машинально открывала их и пролистывала, глядя сквозь текст. – Извините, а где у вас эзотерика? – неожиданно донёсся голос сзади. Карин растеряно обернулась и посмотрела на женщину, что обратилась к ней, спутав с библиотекарем. – Это дальше и налево, – тут же раздался голос престарелой дамы в кимоно, которая и являлась тем самым библиотекарем, – вам что-то определённое? – Мне нужен сонник. Карин отчего-то навострила уши, продолжая на автомате перебирать книги. – Здесь много сонников, в каком-то из них вы точно найдёте нужное толкование! – библиотекарша хотела было оставить посетительницу, но та сказала: – Мне не совсем значение нужно. Я бы просто о значениях сновидений почитала. – Что вы имеете в виду? – Понимаете, мне на протяжении долгого времени снится один и тот же сон. Это явно неспроста! Библиотекарь задумчиво поджала губы и отвела взгляд. Карин застыла на месте с открытой в руках книгой. – Это может быть незавершённое в прошлом дело, предупреждение или что-то, что однажды сильно на вас повлияло. Надо проанализировать сам сон. Посетительница задумчиво смотрела на стеллажи, словно обдумывая каждую мелочь своего сна, и решала, стоит ли рассказывать его содержание. На некоторое время в библиотеке повисла мёртвая тишина. Сквозь окно пробился луч солнца, и в его свете заплясали пылинки. Карин старалась даже тише дышать, чтобы не упустить никаких слов, сказанных тихим голосом дамы в кимоно. – Мне снится, как я захожу в море, и меня накрывают огромные волны. Вместо того чтобы выйти на берег, я плыву им навстречу, будто мне необходимо до чего-то доплыть, но цели я не вижу. Я даже не знаю, что бы это могло быть. Узумаки выдохнула с лёгким осадком разочарования. Это даже приближённо не походило на её ситуацию. – Вода в море мутная или прозрачная? – со знанием дела спросила дама. – Прозрачная, – задумавшись, ответила посетительница. – Иногда море может значить скорое путешествие. Иногда оно символизирует наш путь. Волны – это преграды и радости, переживаемые вами во время пути. Этот сон мало походит на предупреждение о чём-то, разве что он говорит о возможных трудностях на пути к вашей цели. Я могу посоветовать вам некоторые книги, которые помогут проанализировать сон. Дама не спеша проплыла вдоль стеллажа, где Карин уже час копалась в книгах. Но полка с эзотерикой, как назло, располагалась намного дальше. Карин не решилась спросить, да и как-то возможность не представилась. Карин сложно было вслух озвучить свою ситуацию, ведь некоторые моменты она до сих пор не могла принять и смириться. Озвучить вслух то, что происходило – означало подтвердить её чувства. Может, стоило спросить сейчас, у совершенно незнакомого человека? Библиотекарь тем временем вручила пару книг и уже шла обратно. Когда она проходила мимо стремянки Карин, та спросила совсем тихо, почти беззвучно: – А если это человек? Даже негромкие шаги могли заглушить этот тихий голос, но привыкшие к тишине уши библиотекаря уловили их. – Что? – переспросила она. Карин чуть прокашлялась и повторила: – Если постоянно снится один и тот же человек? Дама внимательно разглядела Карин. Узумаки уже знала, какой ответ получит. Наверняка всё из-за того, что она слишком много о нём думает. – Вы общаетесь с этим человеком? – Нет, – ответила она. – Возможно, осталась какая-либо незавершённость. Может, вы не успели попрощаться или объясниться, и теперь это вас терзает. Либо он думает о вас. Некоторые считают, что человек может постоянно снится, если нуждается в вашей помощи. Спросите его во сне, зачем он приходит к вам. Возможно, тогда-то и получите ответ на вопрос. Ответ библиотекаря ввёл Карин в ещё большее смятение. Идея спросить его, на кой чёрт он является, была ничего, но как можно сознательно что-то сделать во сне? Так она проворонила две возможности, когда он снова приснился. Во сне его присутствие казалось абсолютно нормальной, рядовой ситуацией. И лишь наутро она вспоминала, почему он исчез из её жизни. Теперь, когда она снова работала на Орочимару в мрачной лаборатории, жизнь стала казаться скучнее и рутиннее. Исчез риск и драйв. Проводя эксперименты, Карин забывала почти обо всём, но вот оставаясь наедине с собой, понимала, как ей не хватает тех ощущений, которые она получала, пребывая в команде Саске. Она подумывала над тем, чтобы уйти и начать жить по-другому. Вот только идти было некуда, и не понятно было, как именно вернуть эти ощущения. Однажды она заработалась до поздней ночи, смешивая в пробирках всевозможные вещества и работая над парализующим газом. Несмотря на то, что Карин соблюдала все техники безопасности, она каким-то образом умудрилась надышаться не самыми полезными веществами и на подкашивающихся ногах побрела домой. Ночь стояла тёмная, дул сильный северный ветер. Она пересекала улицу широкими шагами, ёжась от холода. Голова кружилась под действием ядов. Редкий свет плыл перед глазами, превращаясь в невнятные пятна. Зайдя в свой дом на краю улицы, Карин скинула с себя ботинки, верхнюю одежду и сразу завалилась в кровать. Сон почти забрал её, как только она почувствовала ту самую чакру. Карин уже не понимала, действительность это или нет. Раз это его чакра, значит, она спит. Сердце участилось. Карин отчётливо ощущала его присутствие, но не видела. Она вообще ничего не видела. Девушка с трудом разлепила глаза. Ей снилась её собственная комната. Такая же тёмная и неубранная. В дверном проёме стоял Суйгетсу. Его лицо нельзя было различить, но это точно был он. – Снова ты? – проворчала Карин. Силуэт в двери промолчал, но сменил позу. Он казался немного растерянным. Карин неожиданно вспомнила, что должна о чём-то спросить его, но никак не могла вспомнить, о чём. – Стой, не уходи! – она протянула руку, боясь упустить сон. Фигура в проёме неоднозначно перемялась с ноги на ногу. Карин чувствовала, что вот-вот видение уплывёт, чувствовала, как её накрывает тёмная глубокая пелена, и пыталась всеми силами продлить его как можно дольше. Иногда картинка темнела и смазывалась, иногда пропадала. – Не уходи, – повторила она. – Ты меня узнала? – вдруг спросил он. Что за дурацкий вопрос! Как можно не узнать, если ей снится только он. Его голос слегка изменился. – Что ты здесь делаешь? – спросила Карин, радуясь тому, что смогла вспомнить. Суйгетсу приблизился к её кровати. Теперь можно было немного разглядеть его лицо. Сегодня он выглядел несколько иначе. – Ты не догадываешься? – спросил он. Карин злилась. Её сон был таким слабым, казалось, что вот-вот развеется, а он не даёт ответ! – Зачем ты постоянно снишься мне? Суйгетсу молчал. Она не различала его лица, но чувствовала, что он рядом. Лишь его чакра, не слабеющая, утешала Узумаки. Сон не развеется так просто, Карин напрягала каждую клеточку, удерживая его. – Не молчи. – Ты не можешь забыть меня, – его утверждение прозвучало не очень уверенно. – Как я могу забыть тебя, если ты постоянно снишься? – Значит, я тебе дорог. Последние слова отдались эхом, и Карин накрыла чёрная пелена. Наутро Узумаки проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза, и слишком хотелось пить. Прежде чем она успела вылезти из-под одеяла, она поняла, что что-то не так. Сон до сих пор не покидал её, иначе почему она снова чувствовала эту чакру? Нет, этого не могло быть. И это явно ей не снилось, всё было вполне реально. Карин накинула на плечи покрывало, надела очки и вскочила с кровати. Она рванула прямо босиком на кухню и то, что она там увидела, её потрясло. За кухонной тумбой стоял Суйгетсу и заваривал чай. Карин не могла и слова произнести. – Проснулась? – с усмешкой заметил Хозуки, – чай хочешь? Из чайника валил пар, и на всю кухню пахло жасмином и мятой. Суйгетсу за два года стал выше и взрослее. Его тело окрепло, черты лица стали чуть острее. Карин было неловко, что он видит её в таком состоянии после двухлетней разлуки – лохматая, заспанная, укутанная в большое покрывало. От неловкости она чуть ли не с лицом зарылась в плотную ткань покрывала. Суйгетсу задержал на ней взгляд чуть дольше, чем обычно и развернулся, чтобы достать чашки. Карин уселась на стул и вперилась взглядом перед собой. Смотреть ему в глаза она не могла. Он поставил перед ней чашку, и прежде, чем она взяла её, сказал: – Сходи пока умойся, чай как раз остынет. Карин встала и молча направилась в ванную. Врубила холодную воду и подставила под неё лицо. Нет, это определённо какое-то наваждение! Что он здесь делает? Почему он так спокоен? Карин умылась холодной водой, почистила зубы, расчесала волосы и попыталась их уложить. Руки пробила дрожь, и, прежде чем выйти из ванной, она сделала несколько глубоких вдохов. Он никуда не делся. Сидел за столом в её крошечной кухне и уверенно и по-хозяйски распивал чай. – Что ты здесь делаешь? – наконец спросила Карин, стараясь говорить смело. – Пришёл, чтобы ответить на твой вопрос, – Суйгетсу пронзительно посмотрел ей в глаза. Нет, он не может об этом знать! Это наверняка не то, о чём она сейчас подумала. Это просто невозможно! – Так отвечай. Она хотела добавить «Отвечай и уходи», но не смогла. – Я вроде как уже ответил. Не помнишь? Карин подняла глаза и посмотрела на него. Сердце сжалось. В голове был сплошной туман, ничего она не помнила. – Карин, – сказал Суйгетсу, смакуя её имя, – Ты с того момента ни о чём не пожалела? Впервые она чувствовала себя такой слабой перед ним. Впервые она не могла найти сил, чтобы послать его, наорать, выгнать. Она даже язвить не могла. Ей казалось, что он видит её насквозь. Узумаки поднесла к губам чашку с чаем и немного отпила. – А ты стала покладистой, – заметил Суйгетсу. – Не дождёшься. – Правда? Прекрасно! Меня всегда привлекала твоя взбалмошность. Карин, ответь теперь на мой вопрос. Карин снова сделала глоток, словно боясь услышать этот самый вопрос. Каппа, тем не менее, спросил, не дождавшись её реакции: – Что тебе снилось? – Что? – опешила Узумаки. – Что мы делали в твоих снах? Карин только открыла рот, чтобы возразить, как Суйгетсу её опередил: – Не отрицай, я знаю, что снюсь тебе. Он казался таким довольным, чуть ли не счастливым. – С чего ты взял, что я стану говорить с тобой об этом? – А почему нет? Ведь тебя так заботит, почему я тебе снюсь. – И почему же? – сквозь зубы спросила она. – Ты знаешь, – Суйгетсу чуть понизил голос и подошёл к ней, – не можешь принять это, не можешь пойти себе наперекор. Я тебя понимаю, – он подошёл вплотную и взял её руку. Его тёплая ладонь накрыла её. Карин вырвала руку и отодвинулась, но Каппа не сдавался. – Тебя так грызёт это, чуть ли не съедает, да? И жутко хочется, а как будто нельзя. Не так ли? Девушка придвинулась к стене, и поняла, что не может скрыться от него. – Так чего же ты боишься? Он наклонился к ней. Карин отвернулась, но Суйгетсу воспользовался этим и прошептал ей на ухо: – Выброси всё из головы. Отдайся этому неправильному, как тебе кажется, желанию. Он аккуратно взял её за подбородок и повернул её лицо к себе. Карин особо и не сопротивлялась, не дралась и не кричала. Суйгетсу чувствовал, что идёт верным путём, что вот-вот она сдастся. – Карин, – позвал он, и в голосе улавливалась такая непривычная тоска. Она посмотрела на него. Эпизод из прошлого снова пронёсся перед глазами, в груди защемило, и теперь, глядя в эти фиалковые глаза, Карин поняла, как ей их не хватало. – Я так скучала, – призналась Узумаки. Суйгетсу широко улыбнулся и обнял её, крепко прижав к груди. – Знаю. Я тоже скучал. – То, что я сказала тебе тогда… – Уже не имеет значения. – Как же нам теперь быть? Суйгетсу усмехнулся, чмокнул её в макушку и ответил: – Вместе.