Товарищи поневоле

Карин лежала на тонком пледе и смотрела на бесконечное небесное полотно, густо усеянное хаотично разбросанными звездами. Вдоволь наслаждаться воистину впечатляющим видом мешало съедающее чувство обиды и негодования. А еще злобы и мстительных порывов. Сейчас она даже сумела в какой-то степени разделить чувства бесконечно обожаемого Саске. Только она проклинала кое-кого другого. Кого-то, кто безмятежно посапывал рядом, с головой погрузившись в крепкий сладкий сон, которым сейчас Карин только грезилась. Но чувство неудовлетворенности, собственная гордость и просто истинная натура беспощадно терзали Узумаки, заставляя всерьез задуматься над планом мести. Этот мерзавец просто обязан поплатиться за свои низкие, лживые и задевающие слова! Но, как Карин успела убедиться на собственном опыте, любые попытки отстоять свою честь увенчивались еще более воодушевленными, едкими и крайне неприятными обзывательствами от каппы. Разумеется, Карин была не настолько глупа, какой рисовал ее Суйгетсу, и вариант игнорировать все его приколы давно маячил среди остальных. Но она отметала его потому, что была практически на все сто уверена, что не сможет молча терпеть всех гадостей, слетающих с бессовестного языка Хозуки. А все старания пресечь подобное поведение мечника согласно теории "вышибать клин клином" только раззадоривало его на очередные пакости. И систематическое избиение тоже не приносило результатов. Только немного удовольствия. Пора что-то с этим делать. Всему конец приходит, и конец вечным унижениям близко. Карин заснула, когда приняла единственное верное решение. День первый. Новый день начался как обычно. Теплое дежурное приветствие Суйгетсу вроде: "трудно было встать пораньше и привести себя в порядок, а то, гляжу я на тебя, и весь аппетит пропал вместе с настроением". И день бы продолжился как обычно, но Карин... промолчала. И даже не накинулась. Даже не швырнула чем-либо. Даже ухом не повела. Суйгетсу неуверенно покосился на нее и, решив, что она элементарно не услышала, сказал: "если я каппа, то ты кикимора". Она партизански выдерживала молчание и даже не обернулась. Хозуки растерялся и подумал, что она просто не в курсе, что значит "кикимора". С новым энтузиазмом он довольно громко провозгласил: "Карин, ты бы на рыбу так не налегала, а то так раскабанела за последние дни! Хоть бы растекшееся сало на ляжках прикрывала, смотреть же противно". С языка уже готов был сорваться острый ответ про "рыбу", "сало" и "противно", но Карин, закусив губу, поборола свой мятежный дух и достойно молчала, едва сохраняя на лице безразличие. Сказать, что все, включая Суйгетсу, офигели - ничего не сказать. Карин через силу выдавила улыбку, адресованную себе же, за эту маленькую победу. Главное - начать. День второй. Поначалу было практически невозможно стойко выдерживать усиленные нападки Суйгетсу. Но Узумаки была достаточно целенаправленной и волевой особой. Не зря же она Узумаки. Вскоре этот процесс стал восприниматься как своего рода игра: ей даже стало нравиться отчаяние Суйгетсу, когда она игнорировала любые грубые реплики относительно своей фигуры, лица и интеллекта. День третий. Вскоре Карин окончательно убедилась в своей правоте о наклонностях каппы. Он мазохист! Он нарочно нарывается, потому что нагоняй от нее доставляет ему. А безразличие к подколам и оскорблениям лишают Суйгетсу того, чего он так упорно добивается. И тем самым причиняют муки. Идеальная месть! День четвертый. Когда Карин более-менее свыклась с игнорированием выходок напарника, она относилась к жалким попыткам Хозуки вывести ее из себя уже снисходительно, как к назойливым признаниям какого-то воздыхателя. Да, ей очень нравилось так интерпретировать сложившуюся ситуацию. День пятый. Каппа стал сдуваться. Видя, что даже запретные приемы в виде жестокой критики ее внешности и замечаний о неуспешном соблазнении Саске не дают должных плодов, он стал отчаиваться. Конечно, дать ей подзатыльник буквально ни за что - было крайне возмутительным, но куда более возмутительной оказалась ее реакция. А точнее, ее отсутствие. Хозуки вконец потерял надежду пробить титановую стену равнодушия. Он все больше ощущал себя дурачком, нелепо скачущим вокруг неприступной крепости. Дальнейшие поползновения теряли прежнюю силу и азарт и вскоре вовсе сошли на нет. День шестой. Когда каппа основательно лишился одной важной потребности в виде словесных (а, когда повезет, и телесных) баталий с единственной девушкой в команде, Карин торжествовала. Теперь, видя ее, Суйгетсу не наполнялся вдохновением, глаза не оживлялись, как прежде, а губы не растягивались в язвительной ухмылке, предвкушая веселье. Узумаки спокойно вдохнула полной грудью, наслаждаясь миром. Ее чувства разделили и Саске с Джуго, так же вкушая ранее недоступную тишину. И, казалось бы, все должно было так продолжаться, на новом уровне, достигнутым самообладанием Карин. Если бы не одно «но». День седьмой. Само собой, Узумаки и восхищалась собой, и с упоением смаковала вкус заслуженной победы. Пока это ей не наскучило. Если прежде она и страдала от нехватки внимания Учихи, то теперь она просто страдала от нехватки внимания. Ранее Суйгетсу вдоволь пополнял тщеславие Карин, а теперь она чувствовала себя как-то… сиротливо, что ли. День восьмой. Прошло совсем немного времени, чтобы до Узумаки дошло: ей хочется спровоцировать Суйгетсу. Конечно же, только для того, чтобы вымещать на нем всю свою злобу! Стоп! О чем это она? Она так долго шла к этому, чтобы вот так в одночасье позорно потерять? Нет, нет и нет! День девятый. Узумаки готова была взвыть от тоски. Как оказалось, Хозуки не только тешил ее самолюбие своим бесконечным вниманием, но и скрашивал однообразные будни. Карин с трудом себя сдерживала. День десятый. Тишина, что воцарилась в команде «Така», стала сводить с ума. Вялый вид Суйгетсу тоже глаз не радовал. Скука и однообразие вызывали тошноту. Трудно было себе вообразить, что молчание будет сильнее бить по нервам, нежели прежние перепалки с мечником. Нехватка душевного равновесия, которую Хозуки некогда восполнял, притупляла здравые оценочные суждения. Да фиг с ним, с самообладанием! Раз смогла сейчас, сможет и потом! Если захочет. Ну, подумаешь, шутит он нескладно, зато от тоски локти себе не кусаешь. Да и нужно же куда-то сливать неистощимую родовитую активность. Карин молча встала с заваленного дерева, молча подошла к Суйгетсу и также молча треснула ему по башке. - За что!? – мечник, не ожидая удар, не успел активировать технику и ошеломленно потирал шишку на лбу. - За то, что я тебе якобы аппетит своим видом порчу! – Карин распирала накопившаяся сила, она с нездоровым блеском в глазах приближалась к озадаченному Суйгетсу, разминая окаменевшие кулаки. Саске с Джуго уставились на сценку, разинув рты. - Это, - Карин проехалась ему по скуле, - за кикимору, - улыбка душевнобольной пугала, - это за ляжки и за раскабанела! – Узумаки била наотмашь, не скупясь мощью. Суйгетсу не на шутку перепугался и, потеряв равновесие и оказавшись в лежачем положении, с изумлением отползал назад, прикрываясь от частых ударов тронутой напарницы. Она била не в шутку, проводила чакру к рукам и тем самым усиливала мощность в десятки раз. Хозуки от шока даже не распался на воду, чтобы свести ущерб к минимуму. Узумаки бодро мутузила его, припоминая исключительно каждый инцидент за последние десять дней. - Это тебе за подзатыльник, щенок! – послышались звуки ударов и плеск воды, - что, пёс, решил смыться? Напрасно! – Карин лихо прыгала в луже, в которую материализовался Суйгетсу. Саске многозначительно посмотрел на Джуго и, поймав его взгляд, кивнул. Парни, как по команде, поднялись и приблизились к скачущей девушке. Саске ловко поймал ее и заломил руку за спину, обездвижив. Джуго помог сдержать ее. - НО Я ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧИЛА, - надрывалась Узумаки, тяжело дыша. Сейчас ее переполняло множество чувств, по которым она так соскучилась за последнее время. - Вколите ей транквилизатор! – дал напутствие Суйгетсу, показав из лужи голову, - не позволяйте ей укусить вас! Я давно уже предлагал предать эту ведьму огню, посмотрите, к чему привело ваше пренебрежение моим здравым смыслом! Одержимость достигла финальной стадии! Карин рычала и брыкалась в крепкой хватке Учихи. Сейчас она была готова даже пожертвовать телесной близостью с Саске, чтобы только отвести душу на Хозуки. Она пока не готова была признать, что срыв после длительного воздержания принес ей столько удовольствия. Суйгетсу также не признавал, что «прежняя» Карин нравилась ему куда больше. Он просто окрыленно продолжал сыпать накопившимися шуточками, не в силах заткнуться и оторвать глаз от ее взбешенных алых очей. Но оба знали, что настоящее веселье начнется тогда, когда Узумаки вырвется из цепких лап Саске. И оба этого очень ждали.