Товарищи поневоле

– Карин, есть минутка? – Суйгетсу слегка потрепал её по плечу, чтобы привлечь внимание. – В твоём распоряжении не более шестидесяти секунд, – непререкаемо отозвалась она и отошла за Суйгетсу подальше от лагеря. Хозуки встал у высокой ели, развернулся к напарнице, глубоко вздохнул и неуверенно поджал губы. – Пятьдесят секунд, – напомнила Карин, но скорее, чтобы поторопить Суйгетсу, ведь его поведение было несколько… необычным. – Да, я помню, – почти растеряно оповестил мечник, запустив руку в волосы, словно пытаясь что-то вспомнить. Он опустил глаза и неопределённо топтался на месте. – Сорок пять, – раздражённо сказала Карин, едва выдерживая интригу. – В общем, я хотел сказать тебе, что я тебя не ненавижу. – Серьёзно? – удивилась Карин, – ну и прекрасно, а то я места себе найти не могу, по ночам не сплю, мучаюсь вот! – Подожди, не издевайся надо мной. Мне и так трудно об этом говорить. Просто выслушай. Пожалуйста. Узумаки опешила. Каппа попросил её не издеваться над ним! Его чакра подсказывала, что он и вправду нервничает. Постепенно интрига обратилась в волнение. Она сделала глубокий вдох, переборов порыв прикрикнуть на него, чтоб не тянул резину. – Я тебя слушаю, – сдержанно оповестила она. – Я достаю тебя… потому что… Суйгетсу замолк и отвёл взгляд, кусая губы. – Я тебя сейчас ударю! – простимулировала напарника Узумаки, тот поднял взгляд и выпалил на одном духу: – Я не могу оставить тебя в покое, потому что ты мне симпатична. Боюсь, я тебя даже люблю. Прежде чем Карин успела разозлиться, ударить его или узнать, не получал ли он черепно-мозговых травм, он приблизился к ней, легко погладил рукой по щеке, коснулся большим пальцем нижней губы, запустил ладонь в волосы и поцеловал в губы. Само собой, Узумаки в здравом уме ни за что и никогда не позволила бы ему этого сделать, но она была настолько поражена каждым действием Каппы, что стояла столбом, не зная, как себя вести и не в состоянии остановить его. Руки и ноги онемели, потеряв способность шевелиться, внутри новой порцией разливалось какое-то парализующее вещество. Лицо будто накалилось, собрав в себе всю кровь. Прошла пара секунд, Суйгетсу, не чувствуя сопротивления, провёл рукой до затылка Карин и прижал её к себе ещё больше, углубляя поцелуй. Первое, что смогла сделать Узумаки, когда способность шевелиться постепенно вернулась в тело – нахмуриться и попытаться оттолкнуть мечника. Но её старания оказались настолько слабыми, что Суйгетсу этого почти не почувствовал, продолжая целовать её. И абсолютно непонятно, почему у Карин закружилась голова, а тело пробила слабость, она почти повисла на Хозуки и робко стала отвечать на поцелуй. Суйгетсу улыбнулся, обвил руками её талию и чуть приподнял, чтобы их лица оказались на одном уровне. Карин было ужасно стыдно, но она не хотела отрываться от ненавистного Каппы, она обняла его за шею и стояла на пальцах ног, чтобы только дотягиваться до его губ. Узумаки чувствовала в нём торжество и отраду, вся его чакра наполнилась одухотворённостью и свежестью. Всё закончилось также резко и неожиданно, как и началось. Суйгетсу отстранился и чуть отодвинул от себя Карин, а первое, что она заметила – самодовольную ухмылку, и сразу же окрестила себя дурой. – Ну, хорошего понемногу, да, милая? – саркастически протянул он, убирая руки с тела напарницы. – Сдохни, – тихо ответила девушка. Суйгетсу напоследок улыбнулся и направился к лагерю. Суйгетсу обратился к Джуго так, чтобы Карин его услышала: – Твои белки уже доложили тебе? Напомни мне больше никогда с тобой не спорить. Надо сказать, это было не самое приятное, чем мне доводилось заниматься! – Идиот, нашёл, кому врать! – пробубнила под нос Узумаки, пригладила растрёпанные волосы и двинула к лагерю, соображая план мести.