Яд для Повелителя

Мирабелла добилась того, что Габриэль и его люди не остались в замке. Они жили в ближайшей деревушке, поскольку опасность герцогу Окделлу не грозила. И никто не знал, когда небольшой отряд скрылся, растворившись в темноте ночи. Только мэтр Доминик, пожалуй, знал – но не говорил никому. Из столицы приходили неутешительные вести. Альдо Ракан возрождал гальтарские традиции, искал меч, подаренный Алве в день, когда на небе вспыхнули четыре светила. Оказалось, это был недобрый знак. Порой Ричард выходил во двор и смотрел на небо, где блестело заходящее солнце. Мирабелла поджимала губы, но ничего не говорила сыну. А он вглядывался в алые краски, разлитые по небосводу, будто надеялся там найти ответы на мучившие его вопросы. Осень постепенно подбиралась к северным провинциям Талига. И ночи становились холоднее. В одну из таких ночей прибыл гонец в лиловом, отрекомендовавшийся, как капитан Ларс, подчиненный герцога Придда. Ричард, несмотря не недовольство матушки и лекаря, поехал с ним. Оказалось, титул герцога теперь носит его бывший однокорытник. Ричард вспомнил Валентина – спокойный взгляд, неизменная книга в руках, точные ответы на самые сложные вопросы. После Лаик они почти не виделись, не считая пары-тройки приемов во дворце. Им не было суждено стать друзьями или врагами. И сейчас Дикон, трясясь в седле, думал о том, что принесло «Спрута» в Надор. Он встретил Валентина в небольшой деревушке в гостинице носящей название «В добрый путь». Герцог Придд казался усталым и измученным, но оставался все так же спокоен. - Ричард, как ваш здоровье? Надеюсь, вам стало лучше? - Да, герцог, - Ричард сел на табуретку, прислонившись спиной к стене. Ноги чуть подрагивали. И сердце, казалось, выскакивало из груди. - Как вы тут оказались, Валентин? И что в столице? - В столице полное разорение. А что привело меня – ваш монсеньор. У Ричарда сердце стукнуло невпопад. - Мон…сеньор? Что с ним? - Ничего хорошего, - покачал головой Придд. Рокэ лежал на кровати, закрыв глаза. Вид у него был такой, будто Алва находился при смерти. Услышав шаги, он поднял веки – в синеве глаз была боль. - А, юноша, рад видеть вас в добром здравии. - Эр Рокэ… что с вами? - Багерлее, юноша – не курорт. Особенно, камера над пекарней. Рокэ тяжело дышал. Мэтр Доминик, приехавший вслед за Диком, занялся новым пациентом. Дик в это время говорил с Валентином за кувшином надорского кислого вина. Герцог Придд не морщился лишь потому, что уважал Окделла. - Расскажите, как оказался в тюрьме герцог Алва. Мой кузен рассказывал, но как-то сумбурно. Ричард не сказал, что после новостей из столицы он пережил приступы неизвестной болезни, явившейся последствием яда. - У эшафота он появился внезапно. Убил Симона Люра, а потом – отдал саблю солдатам. В обмен на жизнь нашего августейшего Фердинанда, упокой Создатель его душу. - Как? Его Величество… погиб? - Умер. Лекари констатировали сердечный приступ. Он скончался в тюрьме. - А… Алва? - Ракан пытал его, стараясь добыть меч. Держал в камере над пекарней, поил соленой водой. - Как… кто его освободил? - Я, - коротко кивнул Валентин. И, видя изумленный взгляд Дика, пояснил: - Его перевозили в Ноху. Мои люди отбили карету, и мы направились в Ноймаринен. Но состояние герцога Алвы внушает опасения. - Да, я понял. И добавил: - Мой замок Надор открыт для вас, герцог Придд. Тот покачал головой: - Не думаю, что ваш сеньор будет там желанным гостем. Нет, мы скоро снова отправимся в путь. Вошел, улыбаясь, Габриэль. И Ричард понял, что давным-давно не видел юного кэналлийца. - Дор Рикардо, а вы уже выздоровели. - Да, Габриэль, спасибо. Ричард не думал, что будет искренне рад видеть его. А когда тот рассказал, что ездил в столицу и помогал «дору Придду» выручить соберано, то понял, что этот юный рэй достоин уважения. Как и Валентин Придд, что еле держится на ногах. В этот вечер и ночь герцог Окделл не вернулся в родовой замок, оставшись в той гостинице. Он всю ночь не отходил от Алвы, который бредил и звал его, Дика, не осознавая, кто перед ним. - Монсеньор, - Ричард держал в ладонях узкую руку, - я тут, с вами. Все будет хорошо. И в первый раз заметил, что его собственные руки не дрожат. Позже Габриэль по просьбе Дика рассказал подробности освобождения монсеньора. - Люди дора Придда напали на карету, а мы были на подхвате. Перебили солдат, и сразу покинули столицу. - А как монсеньор пережил путешествие? Ведь ехать далеко! - Его прятали все время. На дорогах были расставлены кордоны. - Так получается… теперь вы все вне закона? - Да. Лицо Габриэля стало жестким. - Главное, чтобы соберано поправился. Ворон был не из тех людей, которые умирают, вырвавшись на свободу. Вскоре ему стало лучше настолько, что он смог продолжить путь. Но с каждым днем Ричард становился все грустнее. Он хотел сопровождать Ворона – но не решался спросить его. И тогда Рокэ спросил его сам: - Что вас так гложет? Не можете подобрать строфу в сонете? Раньше Дик на такое замечание обиделся бы, но тут он будто не расслышал вопроса: - Монсеньор, - сказал ему Дикон, - я… ведь еще ваш оруженосец? - А разве я освобождал вас от клятвы, юноша? - Нет, но… этот яд. И то, что вы отправили меня в Надор. - И правильно сделал. Вы выздоровели настолько, насколько это возможно. Мирабелла вечером неласково встретила сына. Но от новости, которую он рассказал, она пришла в ужас. - Вы еще больны, я не разрешаю вам уезжать. - Увы, матушка, - ответил сын, - при всем уважении к вам я не могу остаться. - Почему? - Я вам напишу с дороги. - Нет, я требую объяснений. Мирабелла начинала сердиться. Но теперь для Дика ее гнев не был страшен. - Матушка, прошу прощения, но дела требуют моего присутствия в столице. «Создатель, прости мне эту ложь, - мельком подумал он, - но я не скажу ей точное назначение нашего путешествия с монсеньором». И через день герцог Окделл, Повелитель скал покинул Надор. Он снова был с тем, кто выбрал его в Фабианов День. А то, чем окончится их путешествие, знала лишь дорога.