Яд для Повелителя

Лето пришло в Надор, радуя недолгими теплыми днями его обитателей. В том числе измученного Ричарда. Он ходил по запущенному парку, собирал яблоки с дикой яблони. Гутта – племянница старой Нэн варила из них варенье. Мэтр Доминик снискал всеобщее расположение. Он советовал отцу Маттео, чем лечить ревматизм, делал растирание для Нэн и отвар для больного желудка Эйвона Ларака. Лишь Мирабелла при виде лекаря поджимала губы. - Повелители Ветров принесли несчастье в Надор, - сказала она однажды, - Рокэ Алва убил Эгмонта и чуть не погубил Ричарда. Скажите, отчего он заболел? Ведь это произошло не просто так! В чем причина его нынешнего состояния? - Сударыня, я связан врачебной тайной и не могу рассказать вам всего. - Я – мать! – повысила голос герцогиня, - и я имею право знать, что с моим ребенком. - Герцог Окделл уже не ребенок, он сам может рассказать, если сочтет нужным. - Я бы хотела все знать, - упрямо покачала головой Мирабелла. - Спросите Ричарда. Но лучше вам принять все как есть и попытаться облегчить его участь. Если вы так любите сына, как утверждаете, эреа. Сначала Мирабелла аж задохнулась от негодования. Кэналлийский шарлатан советует ей прекратить попытки узнать правду. Но от праведного гнева спас отец Маттео, которому после советов мэтра Доминика стало лучше. - Помолитесь, госпожа о том, чтобы Создатель не оставил милостью герцога Окделла и даровал ему спасение и исцеление. А сам Ричард ждал известий из столицы. Но мэтр Доминик, опасаясь за здоровье подопечного, запретил рассказывать тому новости. Которые, к тому же, были весьма неутешительные. Пока Алва воевал в Фельпе – весьма успешно, впрочем – умер кардинал Сильвестр. И власть захватили Манрики с Колиньярами. Ее Величество оказалась в Багерлее, с ней – ее придворные дамы. А тут, в Надоре, поспевала черника, которую приносили из леса Айрис, Эдит и Дейдре. Они угощали брата, смеясь, что губы у него стали фиолетовыми. И сами щеголяли черничной окраской пальцев и губ, а малышка Дейдре умудрялась перемазываться целиком. Сам врач получал новости от Хуана, оставшегося в Олларии. Тот умудрялся знать все сплетни и уверял, что соберано вернется и наведет порядок. Но пока Рокэ и его друг Марсель отправились в Ургот. А оттуда – в захваченную Альдо столицу. Дальнейшее терялось в неизвестности. В последнем письме от Хуана мэтр Доминик прочел, что все слуги покинули особняк и отправились в Кэналлоа. Лекарь помрачнел – но ничего не сказал Ричарду. Был приказ соберано – беречь Дика и лечить. А тому от любого нервного потрясения становится хуже. И мэтр не собирался ничего говорить герцогу Окделлу. Хотя у самого душа разрывалась – так переживал кэналлиец за своего соберано. После приехал из столицы Реджинальд, который и рассказал о том, что творилось в Олларии. Ворон до последнего отбивался у эшафота, и последовал в Багерлее отдав свою свободу за жизнь Фердинанда Второго. - За этого никчемного короля! – вскрикнул Ричард. Его пальцы снова начали мелко подрагивать. - Да, - вздохнул кузен, - на троне– Альдо Ракан, столица переименована в Ракану, только вот жить там стало невозможно. - Что же там творится? – испуганно спросила Айрис. - Погромы, стычки, солдаты вешают мирных жителей. - Мне надо ехать туда! Ричард вскочил, сверкнули серые глаза. Но тут же сел – точнее, свалился обратно. Какой прок от него, беспомощного калеки, который не сможет помочь ни Ворону, ни Ракану. Мэтр Доминик увел Ричарда, а Наль продолжал рассказы о бесчинствах, что творятся в столице. Ночью ему снова стало худо. За окнами бушевала гроза, вспышки молний освещали небольшую комнату, где на постели метался герцог Окделл. Мэтр Доминик справился с приступом. Напоив пациента лекарствами, он понял, что отныне Дику нельзя волноваться, иначе все повторится опять. И посоветовал заснуть побыстрее. Но тот не спал. Лежа и глядя на разбушевавшуюся стихию за окном, он думал: «Ворон или Ракан? При Алве столица процветала. Хотя Людям Чести было тяжело, а потомок бастарда и Лучшие Люди жили в роскоши». Но потом вспомнил день Святого Фабиана. Ни Ги Ариго, ни Килеан-ур-Ломбах не решились пойти против Дорака. Его взял Ворон – Первый маршал Талига. Где он теперь? Нет ни Талига, ни Алвы. А есть Ракана, есть Альдо, потворствующий своим прихотям, разгромленная страна. Где Рокэ? И простил ли он его, Ричарда Окделла? Ни на один вопрос Дик не находил ответа, и вскоре заснул, измученный собственными мыслями. Жизнь в Надоре текла своим чередом. Вестей больше не поступало.