Не уничтожено

Титры

Итак, сейчас, когда я заканчиваю свой второй макси по «Властелину Колец», я хочу традиционно поблагодарить всех читателей, а особенно Землянку — человека, который сделал невероятно много того, чтобы этот фанфик вообще появился и не был заброшен. Да, за последние дни написания последней главы, которые ты от меня не отставала, тебе тоже спасибо. И, разумеется, хочется поблагодарить всех, кто читал это. Тех, кто был с нами с самого начала до самого конца, тех, кто присоединился в середине, и тех, кто ещё прочитает. Тогда мне уже будет стыдно за этот фанфик, а пока я рада, что вы все со мной. Мне было безумно приятно читать ваши отзывы, но даже и без них — это здорово — знать, что кто-то кто-то читает твою писанину и ждёт новых глав, хотя ждать приходится очень долго. И как вы только терпите такого ленивого автора? .. Но ленивый автор отблагодарит вам за терпение сценой после титров, которую можно заметить, если не игнорировать сами титры.

Сцена после титров

Окдалон исчез в холле полицейского участка и появился уже на юге Франции, рядом со скромным светло-розовым домом в окружении полевых цветов. Майа осмотрелся, одобрительно хмыкнул, кивнул сам себе и вразвалку направился к дому. После даже недолгого пребывания в Валиноре силы вернулись невероятно быстро, даря возможность переместиться не только из России во Францию меньше чем за секунду, но облететь весь свет. Давно забытое желание жить наполнило грудь после посещения Бессмертного Края, и Окдалон знал, кому ещё он хочет его подарить. Майа позвонил несколько раз с интервалом в пять минут. Открыли нескоро. Окдалон уже успел подумать, что никого нет дома, когда дверь из тёмного дерева отворилась. На пороге стоял высокий дедушка в сером костюме и недовольно смотрел на пришедшего. — Я никого не… — начал он, но только взглянув в лицо Окдалона, глаза его округлились, мужчина отшатнулся. — Папа?! Окдалон просиял. — Какое счастье, что ты узнал меня сразу. А теперь собирайся, Кристофер, нам пора. Кристофер Толкин, которому эта милейшая усадьба и принадлежала, не ответил. Он медленно отошёл в сторону, прислонился к стене и немигающими глазами следил за Окдалоном, вошедшим в дом и вытирающим ноги о коврик. — Если это шутка такая… — наконец выговорил он. — Предоставляю тебе возможность убедиться, что я настоящий, любыми способами, какие ты сочтёшь нужными, — разрешил Окдалон и развёл руки в стороны, но со стороны Кристофера никаких решительных действий не последовало, и майа разочарованно опустил руки. — Значит, галлюцинация, — ни к кому не обращаясь, резюмировал Кристофер и вздохнул. — Если у тебя галлюцинации, ты либо болен, либо пьёшь, либо… не буду говорить что. Я чего-то о тебе не знаю, сын мой? — взволновался Окдалон. — Просто исчезни, — попросил Кристофер и скрылся в ближайшей комнате. Окдалон тяжело вздохнул, закрыл дверь, ещё раз вытер ноги и прошёл следом за сыном. Комната оказалась гостиной, обставленной просто и уютно: книги, ковёр, мягкий свет из окон и большие кресла, на одном из которых сидел сейчас Кристофер, обхватив голову дрожащими руками. Услышав шаги Окдалона, он дёрнулся и устало посмотрел на майа. — И что ты хочешь? — слабо спросил Кристофер. — Я же сказала: собирайся, нам пора. — Куда же? Окдалон только вздохнул, предвидя долгий разговор. Взмахнул рукой, и на столике появились две чашки с чаем. Пар устремился к потолку, по комнате разнёсся аромат фруктов. Майа присел в соседнее кресло и взял свою чашку. Кристофер без особого удивления наблюдал за всем этим, видимо решив, что галлюцинации и не такое могут. Пожав плечами, взял свою чашку, но пить не стал. — Проясним ситуацию, — делая глоток, начал Окдалон. — Я настоящий и не мошенник. Это не розыгрыш и не шутка. А теперь я должен тебе кое-что рассказать. Разговор и правда получился долгим. День уже клонился к вечеру, когда майа закончил рассказывать свою историю. Чай, который никто толком не пил, остыл, но чашек мужчины так и продолжали держать в руках. — И теперь я здесь, чтобы забрать тебя с собой, — заключил Окдалон. — Но самый лучший способ доказать что-то кому-то — это показать. Только не называй Валинор галлюцинацией, Манвэ может обидеться. И не успел Кристофер даже что-то подумать по этому поводу, как Окдалон схватил его за руку, и комната тут же опустела, чашка с мягким стуком упала на ковёр, оставив на нём тёмное пятно. Манвэ сидел на троне и меланхолично поглаживал стоящего рядом с ним орла. С учётом роста птицы, Вала даже не приходилось вытягивать руку. — Интересно, если кошка потеряет сознание, она станет обувью? — с лёгким интересом спросил он. Стоящий тут же Ирмо, прижимающий к себе ботинок, пожал плечами. — Возможно… Но мы же не будем мучит кошечку? — Нет, конечно, нет, — быстро заверил Манвэ. — Просто теоретически… — Теоретически… — начал Ирмо, но тут посреди площадки появились два человека. Окдалон снова стал самим собой, и Кристофер тоже преобразился. На месте девяностолетнего дедушки стоял молодой парень с задорно горящими глазами. Окдалон довольно наблюдал, как его помолодевший сын несколько раз повернулся вокруг своей оси и восторженно осмотрел место, куда он попал. — Кристофер? — вежлив поинтересовался Ирмо, привлекая к себе его внимание. — Наслышан. Отдав ботинок Манвэ, он пожал Кристоферу руку и представился. — Очень приятно, — заверили мужчины друг друга. — Ау! — вдруг послышалось тихое шипение с трона Манвэ вслед за громким мяуканьем. — Царапается, — пояснил Вала, а кошка спрыгнула на пол, демонстративно повернувшись к Вала своей не лучшей стороной. — А вы… — начал Кристофер, поворачиваясь к нему. — Манвэ, очень приятно. — Мне тоже. Тем временем в кошке проснулся охотничий инстинкт, а так как кроме орлов, больше охотиться было не на кого, кошка попыталась схватить одного из них за лапу. Орлы, которые среднестатистическому человеку доставали примерно до груди, следили за этими попытками с вежливым удивлением. Окдалон довольно улыбался, Кристофер, побежавший к краю площадки, с восторгом смотрел вниз. Ближайшая тысяча лет обещала быть интересной.

Ещё немного титров

Думаю, фанаты Марвел знают, что будет дальше, и теперь до конца не уйдут, но на то они и фанаты Марвел. А пока я буду делиться эмоциями и интересными фактами о создании фанфика, даже если никому не интересно. Например, несмотря на то, что последняя глава уже написана, я не воспринимаю фанфик как законченный. Казалось бы, титры и сценка после — это ерунда по сравнению с проделанной работой, но мне это казалось даже сложнее, чем сам фанфик. И мысль и том, что всё, конец, очень странная, потому что я ещё титры не дописал. Вообще когда заканчиваешь что-то большое, возникает такое странное чувство: ну вот я закончил, и что с этим дальше делать? Что, никто не будет требовать проду, потому что больше не к чему (в моём случае есть к чему, но это неважно, потому что про тот фанфик все давно забыли)? И это я столько написал? Боже, да это же нужно переписать… Каждый раз думаю я и ничего не переписываю. Кстати, кто там хотел ещё смертей? Пожалуйста, Боря. Опять. Но теперь мне его уже не жалко. Ещё была идея убить Иру, но потом я решил, что уже убивал себя в фанфиках (не в этом, а вообще) и в этом нет ничего интересного. А вот брони… Рому жалко. Мне, во всяком случае. Хороший был парень, а ещё мог бы быть неплохой пейринг, но это было бы просто неприлично, если бы никто из нового Братства Кольца не умер в бою, верно? А теперь мне надоело болтать без дела, тем более что я не умею делать это интересно. Но вообще эти титры и должны были быть неинтересными, так что всё вроде нормально. Что ж, подниму бокал воды в честь свершившегося радостного события и больше не буду мешать!

Ваша, Elizabeth Skywalker

Па-па-ра-пам!

Мелькор сидел один в пустоте и скучал. В принципе, больше он ничем тут не занимался, но искренне верил, что изобретательный Саурон придумает что-нибудь и вытащит его отсюда раньше конца света. То есть не то чтобы верил, но надо же как-то развлекаться. Вот Мелькор придумывал коварные планы за своего ученика. — Повелитель? .. — вдруг послышался голос. Мелькор, представлявший себе свой тронный зал, сначала закатил глаза и подумал, что Саурон опять что-то натворил. Потом вспомнил, где он находится, и закатил глаза второй раз. Сил для более бурной реакции не было. — Ну и что случи… — ворчливо начал Бауглир, медленно разворачиваясь, и осёкся. перед ним стояли двое майар. Один, кажется, был учеником Ауле, а второй — миловидной блондинкой, со страхом и стыдом смотрящей на него. — Только не говори мне, что… — начал Мелькор. Блондинка кивнула, и Бауглир повалился на спину. Ситуация была скорее грустной (с точки зрения собравшихся здесь злодеев), но Моргота потянуло смеяться. Смеялся он долго и громко, не слушая обиженного лепетания Саурона, что это случайность, а плохие Валар не дали ему сменить облик. Саруман, наблюдая за этой почти истерикой, неодобрительно хмурился и поджимал губы. — И что же расстроило твои планы по… У тебя ведь были планы, да? — не переставая усмехаться, спросил Мелькор. — Были, — мрачно буркнул Саурон. — И что же случилось? — Вы опять будете смеяться, если скажу. — Я в любом случае буду смеяться, — фыркнул Бауглир, но смеяться не стал. Тем временем Саруман вертел в руках плеер, который он всё-таки смог зарядить. Хотел уйти подальше от этого дурдома и спокойно послушать музыку, но в образовавшейся тишине музыка в наушниках зазвучала неожиданно громко. Мелькор заинтересовался. — Хеви-метал, говоришь? — задумчиво спросил он после пары прослушанных песен. — У меня при сотворении мира лучше получалось! — А всё же меня бы оценили в том мире… — сам себе добавил Мелькор, снова включая музыку.