От "А" до "Я"

- Афганистан. - Чего? - Микки непонимающе косится на Галлагера, потягивая пиво из жестяной банки. - Афганистан, - повторяет Йен со своей обычной кривоватой улыбкой. - Я бы поехал туда, воевал... - Но ты не поехал, - напоминает Милкович, делая очередной глоток. От этого неожиданного разговора становится как-то не по себе. - Да. А знаешь почему? - Потому что ты пытался угнать вертолет, - Микки коротко хмыкает. Пустая банка летит под забор. - А вот и нет, - Йен подходит ближе, почти вплотную, и если бы Микки сделал глубокий вдох, то коснулся бы ребрами груди Йена. Но Микки затаивает дыхание. - Это было скорее средство, а не причина. Милкович не спрашивает, что же это за причина: Йен и сам расскажет. - Помнишь, перед тем, как уехать, я зашел к тебе... К Мэнди, - поправляется Йен. - И ты сказал: "Не надо". - Что-то не припоминаю, - бурчит Микки, разрываясь между желаниями отпихнуть рыжего от себя и притянуть так близко, чтобы невозможно было дышать. - Может, тебе приснилось? - О, в моих снах ты не очень-то разговорчив, - глаза Йена озорно блестят. - Твой рот обычно занят кое-чем другим... Наверное, этот момент был бы безумно горяч и наполнен страстью, а после бы перешел в такой же жаркий трах, но... Йен сдавленно прыскает, и Микки заходится смехом следом. - Мудак. - Заткнись, - Йен утыкается Микки в плечо, заливаясь очередной волной смеха. А Микки нравится его смех: громкий, отрывистый, не звонкий — гулкий. А еще разоружающий и теплый. Родной.