От "А" до "Я"

- Бонд. Джеймс Бонд, - Йен наигранно-пафосно надевает солнцезащитные очки, взявшиеся невесть откуда — по крайней мере, Микки ни разу их не видел — и шутливо складывает пальцы «пистолетиком», целясь Милковичу в грудь. - Еблан. Мой парень-еблан, - в тон рыжему отвечает тот. - М-м... Твой парень, значит? - Галлагер пихает его в бок. - Девушка, блять, - беззлобно откликается Микки и тянется к лицу Йена, чтобы снять эти дурацкие очки: слишком уж нелепо они смотрятся на рыжем. И за секунду до того, как пальцы касаются пластика, рука Микки вздрагивает от прокатившихся по телу мурашек — волны осознания. «Просвещения», - сказал бы какой-нибудь конченый романтик. Йен — семья. Вот так вот просто и правильно. Микки смотрит на эту ухмыляющуюся рожу в веснушках и понимает, что это — все, что происходит сейчас — чертовски идеально. Он больше не воспринимает Йена, как кого-то чужого или отдельного. Как бы сахарно это ни звучало, они теперь одно целое. Семья — да-да, вот оно. Когда смотришь человеку в лицо, и это не вызывает даже капли отторжения, все легко и привычно. Вот, например, Мэнди с братьями — они просто есть в его жизни, их не может не быть. И этот момент сейчас — мгновение до того, как Микки дотронется до очков и снимет их, чтобы можно было смотреть в глаза — в этот момент все именно так, как должно быть. Микки бы всю жизнь дурачился с Йеном вот так, застыл бы в счастливом настоящем... Но момент уходит. Пальцы Микки скользят по черным дужкам, невесомо касаются бледной кожи и зарываются в жесткие волосы. Даже сквозь затемненные стекла виден удивленный взгляд Галлагера, застывшего под неожиданно нежным прикосновением, будто гадая: «Чем заслужил?». Момент уходит, чтобы смениться другим. Ничуть не хуже. - Нихуя ты не Джеймс Бонд, - фыркает Микки, одергивая руку. - Но все еще твой парень-еблан? - Мой.