От "А" до "Я"

- Где он? - голос Микки самую малость срывается, но он этого не замечает: чувствует себя полупьяным. Легкие словно заливают тяжелым плавленным металлом. Мэнди коротко всхлипывает и указывает дрожащей рукой на закрытую дверь спальни. Видеть сестру такой — с красными глазами, опухшим лицом, испуганную и изнервничавшуюся — не просто непривычно, а жутко. - Мы с Липом приехали, а он там... Я... - очередной всхлип. Микки не слушает. Он бросается к двери, замирает на секунду и решительно открывает ее. Йен стоит посреди комнаты, и это совсем не его, Микки, Йен. Этот бледней, чем обычно, застывший манекеном, с глазами-пустышками и мокрыми дорожками на щеках. И пистолетом у виска. Лип стоит в нескольких шагах и говорит что-то брату очень тихо и размеренно. Йен медленно переводит стеклянный взгляд с него на вошедшего Милковича. Горло сжимает тисками, и Микки чувствует, что в комнате будто становится на несколько градусов холоднее. - Уйди, - бросает он Липу. Тот колеблется недолго, и настороженно выходит из комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь. Комната погружается в звенящую тишину, температура падает еще ниже. - Йен, - кротко зовет Микки, делая маленький шажок к парню. Он чувствует себя сапером на минном поле. - Йен, что ты делаешь? Рыжий не отвечает. Он смотрит, не моргая, своими блестящими глазами. Микки думает, что если бы в комнате была вода, то она уже превратилась бы в лед. - Положи пистолет, ладно? - собственный голос звучит будто издалека. - Посмотри на меня. Все в порядке. Окей? Все хорошо, Йен. Просто опусти пушку. Еще шаг. И еще один. Микки может вытянуть руку и дотронуться до Йена, но вместо этого он подходит еще немного ближе. Глаза в глаза. Сердце глухо бьется в груди с бешеной скоростью. Как оно не остановилось при таком холоде? - Йен, пожалуйста, - просит Микки, с паникой понимая, что все это не работает. Пора менять тактику. - Я нам фильм напрокат взял. Какой-то новый боевик, ну, помнишь, в кино еще шел... Ты сходить хотел, но у нас не вышло. Там еще играет этот... Как его?.. Йен никак не реагирует, даже не шевелится, и это чертовски пугает. Он застыл. Застыл и превратился в лед в этом собачьем холоде. Микки прикрывает глаза и подается вперед, чуть приподнимаясь. Губы Йена холодные и влажные, соленые на вкус. Микки старается унять дрожь в руках — проклятый холод, и кладет их парню на грудь,еле-еле вздымающуюся под тонкой футболкой. Он проводит языком по нижней губе Йена, целует мягко, надрывно, отчаянно — как никогда еще не целовал. - Прости... - шепчет Йен, когда Микки отстраняется. Температура в комнате опускается до абсолютного нуля. Бам. Сердце Микки пропускает удар. Может, два. Может, останавливается вовсе. Йен буквально сваливается в его объятия, совершенно измотанный и обессиленный, и замирает. Лишь слегка подрагивают плечи. А Микки не находит сил, чтобы выдавить из себя хоть слово, прижимает Йена крепко, поглаживает бездумно по спине и смотрит на пистолет, лежащий зловеще на полу. Где-то сзади приоткрывается дверь, и слышен вздох Липа и всхлип Мэнди. В комнате медленно становится теплее.