Приоритеты

Шампанское довело меня до определенной кондиции: хотелось просто пойти к себе и упасть лицом в подушку. Отмахиваясь от однокашников с их глупыми вопросами, я направилась в башню, чтобы провести здесь свою последнюю в Хогвартсе ночь. Спальня, естественно, была пуста: в башне вообще не было никого, кроме меня, уставшей от необходимости изображать радость от этого вроде как праздника. Не было сил даже раздеться, даже смыть макияж и разделать прическу, поэтому я упала на кровать в том, в чем была, и мне сразу стало ощутимо легче. Глаза настойчиво закрывались, но сознание, по-прежнему рисующее события выпускного, то есть, счастливо смеющихся и танцующих студентов, никак не желало сдаваться. Я спрашивала себя, чему они так радуются. Мы уходим из самого безопасного места в Англии в настоящую, порой такую страшную жизнь, где нас будет некому защитить. Тем более сейчас, когда каждый день происходят такие ужасы, от которых холодеют пальцы и дрожит голос. Почти каждый пострадал от этой войны по совершенно идиотскому поводу. Чистокровие. Ну и что с этого чистокровия? Маглы ничем не хуже, я имею в виду, колдуны и колдуньи магловского происхождения. Могу себя в пример поставить даже. А эти помешанные обладатели титулов мечтают о том, чтобы такие, как я, умерли. Они мечтают очистить общество от нас. Меня передернуло при мысли об этом. Что я буду делать, если они придут в мой дом, нападут на моих родных? Разве я справлюсь с ними? Я, едва закончившая Хогвартс студентка, никогда не бывавшая в бою…неужели я обречена… Хотелось плакать. Не просто даже плакать, а рыдать навзрыд, но жалеть себя – это уже почти проиграть. Я стерла нежеланные слезы, таки прокатившиеся по моему лицу, и вдруг села в кровати, разом избавившись от желания рухнуть под одеяло и предаться снам. Мне захотелось сделать что-то эдакое, что-то, чтобы доказало, что будущее еще может быть светлым. И тогда я приманила заклинанием пергамент и перо с чернильницей (попутно забрызгав себе ногу, конечно) и принялась строчить, открывая свою душу и совсем ничего не скрывая. … «Джеймс, я такая дура. Просто дура набитая, которая совсем не умеет нормально выражать свои чувства и делает больно всем своим близким. Ты знаешь, я бы сейчас просто встала бы перед тобой на колени и просила бы прощения за все, что натворила нарочно или случайно. Я бы поддерживала тебя каждую секунду. Я ведь знаю, что тебе сейчас тяжело, и я не смогла даже написать тебе записку, но пишу сейчас, что очень соболезную тебе. Не хочу снова бередить наверняка еще не зажившие раны…я бы все отдала, чтобы с тобой все было хорошо, и чтобы у тебя все наладилось. Не ненавидь меня, прошу. Это было недоразумение. Я люблю только тебя одного, мой родной. Я люблю тебя. Лили.» Сириус хмыкнул, дочитав до конца. Кто бы мог подумать, что всегда сдержанная Эванс способна на такую откровенную нежность. - Напилась, наверное. – предположил Сириус шепотом и усмехнулся,- Девки все такие дуры. Он помнил, как Джеймс жаловался на недостаток любви от своей обожаемой с самого первого курса «рыжей принцессе». Сам Джеймс любил ее просто бешено и никак не мог с этой любовью справиться: она вечно диктовала ему условия. - Что там у тебя? Сириус обернулся и увидел Рема, наблюдающего за другом с явным подозрением во взгляде. - Чего это такое? – повторил он, указывая на письмо. - Да ничего,- попытался увильнуть Сириус, но ловкий Ремус умудрился выхватить бумажку из его руки. - Засранец ты. - Заткнись, я читаю. - Как там Джеймс? - Заснул. Бормотал что-то про Лили. - Опять? - Ну так да.- Рем нахмурился,- И что мы будем с этим делать? - Я без понятия. – честно ответил Сириус. - Зато я с понятием. Нужно ее проучить за все хорошее. Заодно проверим силу ее чувств к Джеймсу. - Это как? - Эх ты, идиот… … - Убери эту странную штуку из моей комнаты! – оо, вечные визги Петуньи выводят меня из себя, так бы и заколдовала ее! Превратила бы ее во что-то гадкое, склизкое и ползучее просто с мазохистским удовольствием. Но нельзя: мама с папой убьют. Она умудрилась настроить их против меня до такой степени, что они предпочитали разговаривать со мной как можно меньше, а иногда и вовсе шарахались. И это мои собственные родители! И ведь только начну серьезную беседу, они тут же находят отговорки и убегают. Все защитные заклинания на наш дом я уже поставила, правда, пришлось проделывать магические махинации ночью, чтобы не травмировать нежные нервы родственничков. Пускай они и относятся ко мне, как к опасному фрику, я ни за что не дам их в обиду никаким Пожирателям Смерти, да и даже этому паршивому Волан-де-Морту, перебившему толпы невинных людей просто из-за своей идеи фикс. Чистокровие. Бла-бла. - Ты уберешь ее или мне позвать маму? - Через пять минут. – отвечаю я и вновь погружаюсь в мрачные мысли. Правильно, для веселья поводов вовсе нет: война, странное отношение близких, да и… Моя пьяная выходка себя не оправдала. Я до сих пор краснею каждый раз, когда вспоминаю, что я там понаписала. Он не ответил. Прошло две гребаных недели, но письма я не получила. Мне так хочется рвануть к нему прямо домой и поговорить, просто поговорить. Уже два раза я порывалась это сделать, но мне вечно кто-то мешал. То Петунья со своими тупыми претензиями, то мама с язвительными комментариями. При виде моей палочки обе начинают орать, боясь, наверное, что я превращу их в крокодилов. Никогда не думала, что буду настолько непонятой своими же родственниками. Я совсем одна, и мне нечем отвлечься от этого больного одиночества. Документы в Академию Зельеварения я уже подала, теперь можно мучить себя ожиданием. Мучить…муки…это про меня. - Мама, она опять размахивает своей палочкой! – ну все, сейчас начнется Армагеддон. Мама примчалась в комнату, сопровождаемая Петуньей. Честно, иногда я думаю, что они все под каким-то заклятьем. - Опять?! – закричала она, подбегая ко мне. А потом…вдруг отвесила мне пощечину. Я замерла, схватившись за покрасневшую вмиг щеку. Это было уже слишком. - За что? – спросила я, непонимающими глазами глядя на мать. - За дело,- ответила она. Петунья хмыкнула и расплылась в саркастической улыбке. И вот тут я не выдержала. - Раз так, то я вас покину. – и я трансгрессировала. *** Резко приземлившись на ноги, я распахнула глаза, пытаясь удержать равновесие и не поцеловаться с серым асфальтом. Местность казалась совершенно незнакомой: я совершенно точно ни разу здесь не была. Но тогда как же я умудрилась тут оказаться? И тут я осознала, что четкой мысли о том месте, куда я, собственно, собиралась слинять от надоевших родственничков, у меня в голове даже и не возникло: я просто перенеслась куда-то, подхваченная бешеным вихрем жалости к самой себе и негодования. Но надо было разобраться, что это за место, и почему меня сюда вообще занесло. Неспроста же, ну. И только я начала разбираться, как откуда ни возьмись явились странные товарищи в черных мантиях. Их лица, как водится, скрывали капюшоны. Мозгов спрятаться мне, естественно, не хватило, а хитрецы в мантиях уже наставили на меня палочки. - Чего тут забыла? Просто так тут шляешься или как? От внезапно сковавшего страха я и ответить нормально не могла, не то что достать свою палочку, куда уж там. - Я тебя спросил? – низкий хриплый голос, больше похожий на рык животного. – Империо! Напряжение вдруг пропало вместе с тревогой: пришло какое-то легкое эфемерное ощущение беззаботности…и только тот самый голос портил мне кайф. - Имя! Твое имя! - Лили Эванс,- пропела я, блаженно улыбаясь. - Эванс? – воскликнул один из скрывающихся под мантией. – Что-то знакомое… - Так это же…это имя один из наших шепчет ночью. – и злобно хихикнул. Эфемерность разом пропала, и я тряхнула волосами, вернувшись в обычный мир. - Что ты сказал? – сейчас хватка меня не подвела, и я метнулась к этому, судя по всему парню, и невербальным заклинанием скинула с него капюшон. Рыжий и совершенно обычный. Не помню, чтобы мы были знакомы. - Точно она,- парень снова расплылся в ехидной улыбке,- зазноба одного нашего соратника. Ребята, она своя! И он подхватил меня под руку, и мир снова завертелся, теряя очертания… … Вновь я вернулась в нормальное состояние уже в каком-то странном помещении и все еще окруженная странными людьми, которые уже сняли свои капюшоны. - Лили! Я обмерла, услышав знакомый донельзя голос – это была Алиса! А рядом с ней стоял Фрэнк. Я бросилась к ним, споткнувшись об старинный пыльный ковер. - Алиса! Фрэнк! Как я рада вас видеть! – мы обнимались, не видя никого вокруг. - Лили, ты уже знаешь, что это за место? – внезапно приняла серьезный вид Алиса. Эйфория от встречи тут же испарилась. - Эээ…как бы нет. - Я тебе все объясню, пошли. … Теперь я знала все. Организация против этих самых чокнутых, работающих на безносого Волан-де-Морта. Попахивает безысходностью…я читала магические газеты каждый день, и там чего только не писали о составе армии противника: и великаны, и дементоры…А тут просто несколько десятков вчерашних выпускников и пара фанатичных искателей приключений. Алиса рассказывала обо всем так восторженно, так наивно, что мне стало откровенно ее жаль. Такая добрая, светлая, так верит в будущее… Я всегда была другой – прожженной реалисткой, признающей только то, что очевидно и что можно доказать. Как бы ни было горько, но я отчего-то не могла представить себе, что добро в конце концов победит. Та депрессия, начавшаяся после известных обстоятельств, окончательно убила во мне милое романтическое начало. Осталась только сумасшедшая боль внутри: боль от потери любимого, от непонимания, от недостатка поддержки… - Лили, Джеймс уже давно состоит в Ордене…ходит весь серый и грустный. Тебе не кажется… - Он в Ордене? – среагировала я, схватив подругу за руку. – То есть, он где-то в этом доме сейчас? Алиса покачала головой, смотря на меня почти с жалостью. - Он…на операции сейчас. Вместе с парнями. Мое сердце сделало сальто. - Они скоро должны вернуться. Должны? Боже, как будто она не понимает, что там может их ждать…смерть. Нет, только не это! Я резко вскочила с кровати, на которой мы с Алисой сидели, и заходила туда-сюда по комнате, запустив пальцы в волосы. Мною овладело дикое отчаяние, мне казалось, что это плохой знак. - Лили! – Алиса встала у меня на пути. – Успокойся немедленно! Пошли, выпьем чаю… - А вдруг что-то случится? Вдруг они не вернутся? Какой кошмар! – бормотала я бессвязно. - Все будет хорошо, милая, пошли… … Тот странный чай, которым Алиса напоила меня, оказался, похоже, с сильным дурманящим эффектом, так что я пришла в себя уже в кровати, закутанная в теплый розовый плед. Алисы в комнате не было, но шорохи и тихие голоса неподалеку и без того привлекли мое внимание. - Как они? – услышала я. Через пару мгновений я уже стояла у двери, подслушивая чей-то разговор. - Ничего серьезного у Бродяги и Лунатика, Сохатому досталось больше остальных, поэтому он отрубился…- я обмерла от страха. – Но и его жизнь точно в безопасности. - Там девочки все сделали? - Да, так что мы можем идти спать. Послышались шаги: очевидно, говорящие и вправду ушли, значит, я могла без проблем выйти, не провоцируя лишних вопросов. Я высунула голову в коридор, оглядываясь: мне ужасно не хотелось быть застигнутой во время моей вылазки. Коридор пугал своей темнотой и противной древностью: пахло чем-то прогнившим. Жуткие портреты на стенах следили за каждым моим движением, тусклые люстры загадочно блестели, а я шла куда-то, поддаваясь своей интуиции. Пройдя весь коридор, я увидела чуть приоткрытую дверь и, конечно, засунула туда свой любопытный нос…и, как оказалось, сделала это не зря. Сначала я увидела мирно дрыхнувшего Сириуса, прижавшего к себе подушку, потом бледного Римуса, а потом и Джеймса. Хотелось кинуться к нему со всех ног, но надо было быть осторожной, чтобы не разбудить ребят, им ведь и так сегодня досталось. Я присела около него, стараясь особо не шуметь. Джеймс…мой любимый горячий смуглый Джеймс сейчас мог конкурировать с Римусом по бледности. На щеке осталась глубокая царапина. Я не удержалась и провела ладонью по его щеке и почувствовала, как же дико мне его недоставало. Хотя, может, он меня уже забыл… - Лили…Лили…- едва слышный шепот. Мне стало жарко, я отдернула руку и поспешила ретироваться. В конце концов, утро же вечера мудренее?