Параноик

Александр листал папку с документами, время от времени останавливаясь и что-то черкая в своей записной книжке. Я ждала, разглядывая потрескавшийся асфальт под ногами. Мы не могли постоянно встречаться в одном и том же месте, поэтому сейчас, несмотря на холод (был конец ноября), мы находились в одном из московских парков. - Хорошо, - сказал он, наконец откладывая папку. - Но как насчет посла? Он ведь тоже американский шпион? - Нет, - терпеливо откликнулась я. - Не думаю. Мистер Томпсон был шпионом (1) и мог оказать определенную поддержку советской оппозиции. Но я уверена, что новый посол не имеет к ЦРУ никакого отношения. Американское правительство - не идиоты, и не стали бы так рисковать после неудачи с Томпсоном. - Ладно. Тогда - имена всех действующих в Москве агентов ЦРУ? - Я могу достать эту информацию. Но не сейчас. - А когда? - резко спросил Александр. И тут же, заметив мой растерянный взгляд, сменил тон. - Извини, я не должен на тебя давить. Нам вообще очень повезло встретить тебя. Просто ты даже представить себе не можешь, насколько это для нас важно... - Я понимаю... - мягко ответила я. - И сделаю все возможное, чтобы помочь вам. Но мне нужно время... Я точно сумею получить информацию. - Время! - Александр вскочил, взглянув на свои наручные часы. Было около половины третьего. - Господи! У меня же интервью в три часа! - И, поцеловав меня в щеку, умчался в сторону метро. *** Меня всегда учили, что хороший шпион должен быть параноиком. И, нужно сказать, что я считаю себя способной ученицей. Я - предельно осторожная, всегда начеку. Я умела скрывать что-то, если возникала такая необходимость. Уже несколько месяцев я утаивала свою связь с Александром. Что ж, я справлюсь и теперь, когда моя задача стала более сложной. Теперь я работала даже не столько на ЦРУ, сколько на советскую оппозицию. Эта оппозиция - явление системное, хотя и не оформленное, но, как мне казалось, имевшее шансы на успех. Задачей минимум была смена руководства КПСС на более склонных к демократии людей. Задачей максимум - полное свержение существующего строя. Они выступали против властей как открыто, так и тайно. Свою деятельность старались не афишировать в первую очередь те, кто успел обжечься, когда отстаивал интересы народа публично. Как, например, Александр. Именно он убедил меня помочь им - тогда, в июле, в ресторанном зале гостиницы "Ленинградская", когда прочел случайно выпавшее из моей сумки письмо. Поколебавшись, я пошла согласилась - даже не столько из желания помочь, сколько из-за него, из-за Саши. Из-за любви к нему. В основном моя задача состояла в том, что я должна была передавать Александру секретные документы с именами высокопоставленных сотрудников американских спецслужб, которых также потом просили оказать поддержку оппозиционному движению. Иногда меня просили достать другую информацию. Меня мучило ощущение неправильности моего поведения. Я не должна совершать никаких своевольных действий - все, что я делала, регламентировалось ЦРУ. Но мой возлюбленный просил скрывать наше сотрудничество от моего прямого начальства. Он объяснял это тем, что ЦРУ откажет оппозиции в помощи на том основании, что есть возможность попадания секретных данных в руки советской контрразведки. А также запретит мне иметь с ним какие-либо отношения. Этих доводов хватило, чтобы я согласилась с его просьбой. *** - Мисс Янг, дайте мне хоть сколько-нибудь правдивое объяснение, что вы делали в моем кабинете в мое отсутствие? И посол Соединенных Штатов в СССР Джейкоб Бим смерил меня долгим проницательным взглядом. Я почувствовала себя не в своей тарелке. Джейкоб Бим несколько месяцев назад сменил на посту Льюллина Томпсона и, надо сказать, у меня сразу появились лишние проблемы. В отличие от Томпсона, этот человек не был сотрудником ЦРУ, а значит логично было предположить, что скрывать от него свою внепрофессиональную деятельность было гораздо проще. Предыдущий посол, кстати, и потерял свое место из-за связей с американской разведкой. КГБ, неизвестно откуда получивший эту информацию, к счастью, не стал устраивать международного скандала, но намекнул на недопустимость дальнейшего пребывания Льюллина Томпсона в Москве, и тому пришлось покинуть Советский Союз. Однако Джейкоб Бим был не так прост. Если бы я принимала в ЦРУ решения, я бы предложила ему работу. Очень наблюдательный, с прекрасными аналитическими способностями, он почти сразу стал обращать на меня повышенное внимание. Неужели подозревает? - Я ждала вас, господин посол. - Вы могли бы подождать снаружи. К тому же, дверь в кабинет была заперта. - Разве? - изображаю удивление. Да, дверь я открывала отмычкой. - Нет-нет, она была открыта. Я сначала подумала, что вы внутри, постучала, вы не откликнулись, ну и я вошла... - я столкнулась с послом взглядом. - Должно быть, вы просто забыли ее запереть. - Должно быть, - задумчиво повторил Бим. Он не верит мне. - Ну ладно. Так зачем вы меня ждали? И я принялась выкладывать ему заранее приготовленную легенду. *** - Выяснила? - Конечно. - Хорошо, - Александр выжидающе смотрел на меня. Признаться, меня несколько покоробило, что что тот, кто называет меня "любимой", даже не поздоровавшись, начинает говорить о деле. Я невольно начинала спрашивать себя: а был бы он все еще со мной, если бы я не была нужна ему? А может, у него уже есть другая, и он просто скрывает это от меня, боясь потерять источник информации? Я молча передала ему копии документов - оригиналы я уже вернула в кабинет посла. Наши руки соприкоснулись, когда он забирал бумаги у меня, и я попыталась вспомнить, когда в последний раз мы встречались просто для того чтобы провести вместе немного времени... Кажется, это было больше месяца назад. При том, что виделись мы как минимум пару раз в неделю. - Здесь списки агентов США, но только тех, о ком известно Биму. Александр кивнул, медленно и вдумчиво просматривая списки. - Этого достаточно. - Кажется, я уже передала тебе, что могла. Что теперь? Бросишь меня? - нарушила я тишину, неуклюже пытаясь пошутить. Александр поднял на меня глаза, оторвавшись от бумаг, и внезапно улыбнулся. Странно так улыбнулся, немного ехидно, подняв один уголок губ немного выше другого. Эта улыбка, или, лучше сказать, ухмылка, ему совершенно не шла. Не знала я, что он умеет так улыбаться... - Знаешь, я недавно подумал о том же. Ты уже передала мне все, что могла. - Так что теперь? - все еще пыталась я отшутиться. - А теперь все, - он развел руками, с какой-то неизвестной мне насмешливой и самодовольной интонацией качая головой. - Финита ля комедия! Я нахмурилась. Александр посмотрел на меня прямо, плотно сжав свои узкие отчего-то побледневшие губы. И потом, повернув голову, как бы в сторону: - Пора заканчивать этот фарс. *** Мне было обидно. А еще страшно. Даже не знаю, что больше - обидно или страшно. Напротив меня сидел некий товарищ Спасовский и что-то говорил. Не знаю, зачем: он же наверняка не идиот, раз работает здесь, и давно уже заметил, что я его совершенно не слушаю. Я все никак не могла переварить информацию. Александр, мой любимый Саша, журналист "Советской газеты", тайный оппозиционер и просто приличный человек - офицер КГБ товарищ Соловьев?! Это казалось невероятным, настолько невероятным, что я не верила до того момента, как оказалась здесь, перед этим товарищем Спасовским, который проводил допрос. Впрочем, на допрос это походило мало. Он просто зачитывал вслух всю мою биографию, начиная от детского сада в Джэксонвилле (2) и заканчивая недавним инцидентом в посольстве, когда я неосторожной беседой о советской оппозиции едва не выдала себя ("коллеги" стали посматривать на меня косо, однако посол, который знал, на кого я работаю, не стал задавать вопросов). Все это я рассказывала Александру. Интересно, а как оппозиция отреагировала на то, что Александр - агент КГБ? Или они еще не знают? Или... Меня опять словно молнией пронзило. Или нет никакой оппозиции? А те друзья, которые оказались в тюрьме в результате политической акции. Их тоже не существует? - Она вообще перестала реагировать... - отвлек меня от размышлений голос Спасовского. "Видимо, он разговаривает уже не со мной", - автоматически отметила я. А с кем? - Ну и плевать на нее, Дим. Вряд ли она может сообщить нам что-то новое. Александр? - Ну а вдруг? Мало ли чего она тебе из патриотических убеждений не сказала? - Саша! - Я решила прояснить ситуацию. - Вот скажи: вся эта история с оппозиционным движением и с твоими друзьями, и с акцией против ввода войск в Чехословакию - это все все ложь? Так сказать, спектакль одного актера для одного зрителя? - Да, - Александр опять улыбнулся своей неприятной улыбкой и с интересом посмотрел на меня, будто эти мои слова показались ему весьма забавными и он ждал, что я еще такого же забавного и нелепого могу сказать. - Да? - я не верила своим ушам. Просто "да"? - Именно, - ухмыляясь, повторил он. - Мисс Янг, не отвлекайтесь! - прикрикнул Спасовский. - Дим, ты разве не видишь - леди не желает с тобой разговаривать. Леди желает разговаривать со мной, - Александр подмигнул остолбеневшему товарищу. - Так, все. Выметайся отсюда. Ты мешаешь допросу, - процедил сквозь зубы Спасовский. Глаза его метали молнии. - Ты просто с девушками не умеешь общаться, вот и бесишься, - насмешливо бросил Александр, выходя за дверь. Кажется, они не такие уж друзья, как мне показалось сначала. *** Еще несколько часов этого бессмысленного допроса, и я оказалась в "камере предварительного заключения". Светло-серый цвет, кровать и стол, прикрученные к стене, зарешеченное окно где-то под потолком. Мило. Велкам, как говорится, ту нью хоум. Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Потолок, кстати, был побеленный, что выгодно отличало его от пола и стен тоскливого серого цвета. На него смотреть было приятнее всего. Я и смотрела. Судя по свету, проникающему в камеру сквозь окно, было утро. Значит, я весь вечер и всю ночь промаялась с этим Спасовским. Мыслей не было. Переживаний тоже. Скорее всего, советский суд даст мне лет десять тюремного заключения, не больше. На большее я не тяну. На мой взгляд, они могли бы меня вообще освободить. Я им скорее помогла, чем навредила. В конце концов меня сморил сон. *** Проснулась я только под вечер. Да и то не сама - меня разбудили. Меня разбудил Спасовский. Не успела я толком проснуться, он схватил меня за руку и потянул из камеры. - Твои за тобой пришли, - хмуро сообщил он. Протащив меня по коридору с рядом таких же камер, он вывел меня в просторное помещение неясного назначения, через которое меня уже проводили, когда вели в камеру. Краем глаза я заметила фигуру человека слева от меня. Так как я еще ничего толком не соображала, я так и застыла, как меня поставили. Спасовский, что-то недовольно пробурчав себе под нос, взял меня за плечи и развернул к человеку. Мои глаза встретили строгий, холодный взгляд Джейкоба Бима. И я наконец-то разрыдалась. Примечания. (1) Данное обстоятельство выдумано автором для развития сюжета и не имеет ничего общего с реальностью. (2) Город в США, штат Флорида.