Глава Первая: Цена Расплаты
2 июня 2014 г., 23:15
Animus quod perdidit optat, Atque in praeterita se totus imagine versat «Душа жаждет того, что утратила, и уносится воображением в прошлое»
Меня зовут Сара Вильямс. Мне шестнадцать лет. Я живу со своим отцом Робертом Вильямсом, его женой Ирэн и моим годовалым сводным братом Тоби. Я не красавица, не умница, не отличница, а обычный британский подросток со своими проблемами и комплексами. Если кратко, то это всё, что я могу рассказать о себе. Почти. Ах, да! Самое главное: я, очевидно, сошла с ума. Три месяца назад моя жизнь кардинально поменялась. В тот день я гуляла с Мерлином в парке и играла в Лабиринт. Хах, пока что лишь играла. Это была моя любимая сказка. Старая красная книжечка, зачитанная до дыр, всегда была со мной. Я жила этой историей, мечтала о ней, совершенно не задумываясь, каково это на самом деле, и всё ли так просто, как казалось. Мне безумно нравилась история про простую девушку, которая спасала своего младшего брата от злобного Короля Гоблинов. Собственно говоря, младший брат у меня как раз был, так что я вполне подходила в качестве главной героини. Мне так казалось. Я пыталась вообразить себя смелой и храброй, самоотверженной, любящей брата, распрекрасной умницей, способной пройти все испытания и победить. Я заучивала наизусть основные диалоги и монологи, представляя перед собой властную и жестокую фигуру Короля Гоблинов. Я знала историю от корки до корки. Особенно мне нравилась решающая встреча героини и главного злодея. Мне казалось, что будь я на её месте, я моментально сражу этого ужасного Короля волшебными словами и с торжествующей улыбкой верну маленького брата домой. Мне не давалась лишь последняя фраза. Такие несложные слова — «Ты не властен надо мной», но их я никак не могла запомнить. Сейчас же помню их лучше всего. Именно эта жестокая фраза разрушила всё. Мне кажется, даже если я потеряю память, забуду своё имя и кто я такая, эти слова никогда не забудутся. Три месяца назад папа и Ирэн собирались, кажется, в кино или в театр. Я гуляла и вновь декламировала финальный монолог. Время пролетело так быстро, и конечно же, я опоздала домой. Ирэн была рассержена, папа никак ей не возражал, впрочем, как и всегда. Тоби опять спихнули на меня. Меня так раздражало сидеть с этим маленьким и капризным ребёнком, что я поссорилась с мачехой и заперлась у себя в комнате. Так бы я и просидела весь вечер, если бы не обнаружила пропажу Ланселота. Мой любимый плюшевый медведь был похищен. Выбора мне естественно не оставили, поэтому пришлось пойти посмотреть, что там творится с этим несносным мальчишкой. Когда я зашла в комнату, Тоби заревел со страшной силой. На полу я увидела Ланселота и бросилась к нему. От криков брата у меня разболелась голова. Спать он отчаянно не хотел, а его успокаивать — крайне не хотела я. В отчаянии я произнесла те ужасные слова, из-за которых прекрасная сказка стала жуткой былью. Гоблины забрали Тоби. В комнату влетела белая сова-сипуха, а затем превратилась в Короля Гоблинов. Я смотрела на него и не могла отвести глаз. Он был таким пугающим и в то же время прекрасным. Джарет, Король Гоблинов, стоял передо мной в гордом величии. Он был высок и строен, его безупречную фигуру облачал чёрный костюм с высоким воротом и плащом. Светлые волосы создавали странную причёску из серии «Я спал в соломе и забыл причесаться». Высоко вздёрнутые острые брови выражали королевскую надменность и величие. Острый нос, выразительные скулы, тонкие губы, сложенные в насмешливую улыбку. «Теперь я понимаю, почему он превращается в сову», — промелькнула мысль в моей голове. Но первое, что меня покорило с первого взгляда — глаза. Я всегда отмечаю, какие глаза у людей. Удивительно, но я помню цвет глаз всех своих знакомых. Глаза — это «зеркало души». Не знаю, что там насчёт души, но ярче эмоций, чем те, что выражает взгляд, не создать ни единым жестом, ни единым словом. Правду можно увидеть лишь в глазах человека. Так вот, его удивительный взор пронзил меня насквозь. В нём было что-то изучающе-насмешливое. Но это меня лишь очаровало. Глаза Короля Гоблинов были леденяще-серыми, зрачки разного размера, и создавалась иллюзия разных оттенков. Я ничего не могла сказать. После томительной паузы меня осенило, что Тоби пропал, и совершенно очевидно, что его нужно вернуть. Король Гоблинов выслушал мою просьбу, рассматривая меня, как полоумную. Конечно, в моих действиях не было логики. В них не было ни капли логики. Я готова признаться, что вела себя, как последняя дура, и этот поступок — самый дурацкий в моей жизни. Хотя, как оказалось, я могу превзойти свою собственную глупость и совершить нечто ещё более идиотское. Но об этом чуть позже. Джарет пытался соблазнить меня моими мечтами, запугивал, всячески пытался повлиять на моё отчего-то твёрдое желание спасти Тоби. Одним словом, Король Гоблинов оставил в моём сознании мощный отпечаток и произвёл неизгладимое впечатление. Дав мне тринадцать часов, чтобы пройти этот Лабиринт, он исчез, оставив какое-то странное ощущения своего незримого присутствия. Ох, мать моя женщина, когда он говорил про время мне на ухо, я чуть не задохнулась от страха и его близости. Я была восхищена им. Пока Король Гоблинов так кратко описывал предстоящую мне задачу, я смотрела на этот огроменный, просто необъятный Лабиринт. В голове крутилось столько мыслей, что я перестала понимать, что вообще происходит. Я думала о непроходимости этого жуткого испытания, о грозящей моему сводному брату участи стать гоблином и… Даже говорить стыдно, какой вздор, когда решается практически твоя судьба, думать о том, как приятно пахнет твой главный враг! Боже, какая глупость! Моё обоняние улавливало терпкий пряный запах лаванды, мяты и ещё какие-то сумасшедшие неземные нотки. Он вообще мало походил на человека. Его образ был словно соткан из никому неизвестных материй. Всё в Короле Гоблинов было величественно, красиво, идеально, неповторимо, привлекательно и пугающе. Вся в своих мыслях я ляпнула очередную глупость: «Кажется не так сложно». «Да ты чокнутая!» — отозвался внутренний голос. Джарет растворился в воздухе и я с вопиющим энтузиазмом потащилась в самую гущу приключений. Я сейчас не в состоянии описывать, как именно прошла этот чёртов Лабиринт, но могу кратко сказать: это было отвратительно-ужасно-сложно. Если бы не Хоггл, Людо и сэр Дидимус, я бы за тринадцать лет не выбралась из этого места. Король Гоблинов со всей добротой душевной постоянно подкидывал мне какие-нибудь проблемы. Я злилась, ругалась, клялась вырвать парочку перьев из его обворожительного совиного гнезда на голове. Но я не была бы собой, если всё получилось бы быстро и качественно. Джарет дал Хогглу отравленный персик, который вырубил меня как минимум на час. Однако я не жалею об этом безжалостно украденном времени. Мне снился бал. Шикарнейший сказочный бал из тех, который я когда-либо могла вообразить. Золушка со своей туфелькой нервно курит в сторонке по сравнению с этим торжеством. Я была в великолепном серебряном платье, расшитом красивыми виньетками. В волосы каким-то невероятным образом были вплетены серебряные цветы. Привыкшая считать себя совершенно непривлекательной и некрасивой, в этом сне я была крайне довольна собой. Глазами я искала Короля, который периодически появлялся в разных концах зала. Но как только я начинала пробиваться к нему сквозь танцующие пары, которые как назло мешались у меня на пути, Джарет исчезал. В моих глазах уже появились слёзы жуткой обиды, и я собралась было покинуть зал, но в этом момент появился он. И тут началось, что называется «арриведерчи крыша, до свиданья мозг». Безумно красивый мужчина решительно направлялся мне навстречу, а я… А что я? А я стояла открыв рот, боясь сделать лишнее движение. Джарет подошёл ко мне вплотную: одна его рука властно легла на мою талию, причём так по-свойски, словно только там ей и место, а другой он аккуратно сжал мою ладонь. Музыка продолжалась, и мы закружились в волшебном вальсе. Всё это время Король Гоблинов ни на секунду не отводил взгляда от моих глаз. Сначала он молчал, а спустя какое-то время запел игравшую песню. И тут к всеобщей куче добавился его чудесный голос. Слова, пропетые им, пронзали меня насквозь, очаровывали, манили, увлекали. Бархатистый голос сводил меня с ума, задевая самые чувствительные струнки моей души. Я была готова слушать его всю свою жизнь. После очарования королевским пением, ко мне пришло осознание смысла слов. «Обычная приторная песня о любви» — скажет кто-то скептически. «Закрой рот и слушай» — отвечу я. Конечно, песня о любви. Смысл абсолютно прост и ясен. Но, Боже, как всё прекрасно изложено! Струящиеся словно тонкий шёлк фразы доводят до полного блаженства. Эти сладкие обещания, романтичные обороты может произнести не каждый человек. Ах, да, он же не человек. Он — Король Гоблинов, Повелитель Андеграунда, могущественный волшебник. Никто не может так описать это пленительное чувство, как он. Слова этой песни слишком красивы и благородны. Они поистине королевские. И он пел эти восхитительные строки, глядя мне в глаза. А был ли в этом смысл? Обращены ли его фразы ко мне или это просто прекрасное исполнение баллады о любви? Я скромно надеялась, что Джарет вкладывает хоть толику подобного смысла в произнесённые слова. От подобных мыслей закружилась голова. Я с трудом подавила желание придвинуться поближе к Королю. «Не смей этого делать, глупая! — отдёрнул разум, — Он же твой враг!». «Слишком симпатичный враг» — хихикнуло в ответ тёмное я. «Он же похитил Тоби!» — не сдавался здравый смысл. «По твоей же просьбе», — продолжало подначивать чертёнок внутри. «Но он же… Он же заставил идти по Лабиринту!» — из последних сил оправдывалась совесть. «А то тебе не нравится, — наступала моя тёмная сторона, явно лидирующая в данный момент, — Особенно сейчас. В его руках». «Хватит!» — я мысленно оборвала разразившийся внутри себя самой спор. Мой взгляд лихорадочно блуждал по залу в поисках отвлечения. Я больше не могла смотреть на Короля Гоблинов, хотя ощущала, что его внимание сосредоточенно исключительно на мне. Я рассматривала придворных, которые прожигали меня заинтересованными, завистливыми, изучающими взглядами. Казалось, чуть Джарет отступит от меня, отпустит мою руку, как тотчас же все эти гоблины под яркими масками людей накинутся на меня и будут терзать до последней капли крови. Я ощущала себя будто бы облитой мёдом среди злых и огромных пчёл. А Джарет был той спасительной сетью, закрывавшей меня от жестокой расправы. Неожиданно мой взгляд упал на старинные золотые часы, висевшие на стене. «О Боже! Двенадцать часов!» — эта мысль отрезвила меня, как ведро холодной воды, вылитой на спящего человека. Я вырвалась из сильных рук Короля Гоблинов и, словно Золушка побежала прочь. Нет, туфельку я по дороге не потеряла, да и в отличие от Золушки проблема была не в растаявшем волшебном платье и карете. Мне оставался всего час, чтобы добраться до замка и найти Тоби. За мной рванулись гоблины, уже не скрывая своих истинных лиц. Все они, словно по команде, пытались меня задержать. Схватив первое, что попалось под руку, я разбила возникшую передо мной преграду. Так закончился мой первый бал.***
Кажется, я уже говорила, что чокнутая. Так вот, я со своими новыми друзьями добралась до города гоблинов, с боем прорвалась в замок. И там случилось то, из-за чего больше не могу спокойно спать. Всё произошло так стремительно, что я не успела подумать. Очевидно, это моя самая большая проблема. Я скромно надеюсь когда-нибудь научиться сначала думать, а потом делать. Своими глупыми действиями я совершила самое страшное в своей жизни. Я произнесла эти ужасные слова и убила его… Там, среди бесконечных лестниц и плоскостей, Джарет сказал, что он всё делал для меня. «Твои глаза могут быть жестокими, — пел Король Гоблинов, — Так и я могу быть жестоким». Я была ужасно напугана его словами. Я вообще боялась Короля Гоблинов, хоть никогда бы не призналась ему в этом. И конечно же, я даже не задумывалась о других его словах. Я очень устала, бродя по этому Лабиринту, и пыталась найти виноватых. И кто по-моему мог быть виноват в моих несчастьях, как ни Повелитель Андреграунда? Мне казалось, что он издевается надо мной. Я была зла на него, совершенно не осознавая, что всё происходит по моей вине. Это сейчас я понимаю всё по-другому. Ха, у меня было три месяца, чтобы всё переосмыслить. И что я поняла? Этот горький вкус правды я вкушаю по сей день. Что было? Джарет предлагал мне мои мечты, хотя они мне были не нужны. В Лабиринте осталось единственное, что я когда-либо желала. И это был Джарет. Теперь я понимаю, как легко можно потерять всё в один момент. «Бойся меня, люби меня, делай, как я говорю, и я буду твоим рабом» — разве он много просил, обещая взамен себя? Ведь можно по-разному понимать его фразу. Мне до сих пор не даёт покоя мысль о том, что Джарет вкладывал в понятие «раб». И я этого никогда не узнаю. Не узнаю из-за своей глупости. Ведь я убила его, разрушила его мир. Мне нужно было забрать Тоби, и я, увы, думала лишь об этом. Да, порой цена наших ошибок может быть слишком уж тяжёлой. И теперь я плачу сполна. Ценой спокойного сна я искупаю свою вину перед уже неживым (никак не могу осознать, что его больше нет, не могу назвать его «мёртвым», не хочу верить в то, что сама убила его) Повелителем Лабиринта. Каждую ночь я просыпаюсь от очередного кошмара. Мне часто снится бал. Но он заканчивается совершенно не так. В один момент я понимаю, что не могу сдвинуться с места. Джарет отступал от меня, не отводя глаз. И в тот момент, когда он отпускал мою руку, на него со всех сторон набрасывались гоблины и раздирали его. Они царапали идеальное тело Короля Гоблинов острыми когтями, впивались жёлтыми клыками в белоснежную кожу, оставляли кровавые следы и укусы. Затем они оставляли его и одновременно, словно по команде, расступались передо мной, создавая живой коридор. Я подбегала к Джарету, падала на колени перед ним, всматриваясь в безжалостно растерзанные прекрасные черты. Я чуть приподнимала его голову, испуганно вглядываясь в восхитительные серые глаза. По моим пальцам текли багровые струйки королевской крови. Джарет смотрел на меня равнодушным взглядом. Потом в какой-то момент уголки его губ вздрагивали в улыбке и он полухрипящим голосом произносил «Сара, помоги мне». Я испуганно оглядывалась, умоляя о помощи, но все стояли с непроницаемыми масками равнодушия, словно живые стены. Я сжимала его руку, обещая, что всё будет хорошо. Он слабо улыбался, пытаясь что-то сказать. Но его бархатный голос неумолимо покидал Короля. Вместо слов я слышала странные хрипы, бульканье крови и лёгкий свист. Я прижимала его к себе, окончательно пачкая серебряное платье алой кровью, вслушиваясь в издаваемые им звуки. Еле различимым шёпотом Джарет произнёс: «Вот видишь, девочка, ты всё-таки не всесильна». После этих слов его тело обмякло в моих рука. Я кричала, звала его, заглядывая в безжизненные, пустые, леденящие душу серые глаза. Его тонкие губы были разомкнуты и слегка испачканы кровью. Дрожащими пальцами я касалась его безупречного лица, не в силах признать, что оно больше никогда не изменит своего выражения. Другой ночной ужас происходит в момент, когда я упражнялась в фехтовании. Я уже почти год им занимаюсь и вполне сносно владею шпагой. Во сне я почему-то тренировалась в каком-то чудесном летнем саду. Я была не в костюме, а в просторной рубашке молочного цвета, с широкими рукавами, узорчатым воротником и пышными манжетами, заправленной в узкие брюки, даже я бы сказала лосины, и в высокие чёрные сапоги. Моя одежда мне чем-то напоминала стиль Джарета. Я спешно отмахивалась от этой мысли, рассекая шпагой воздух. Оттачивая технику нападения, я делала непредсказуемые выпады. Иногда распушенные волосы мешали мне, но я почему-то по-прежнему не убирала их. Обычно на тренировках я всегда завязываю волосы хотя бы в хвост. Но во сне они были удивительно красиво уложены, струясь волшебными локонами по моим плечам. Неожиданно мне слышалось, как будто что-то хрустнуло за моей спиной. Я резко разворачивалась, делая властный выпад, которым обычно легко обезоружить противника. Однако, моя шпага, служащая мне защитой, стала орудием нападения. Передо мной стоял Джарет и цинично улыбался. Я испуганно оглядывала его с ног до головы и с ужасом осознавала, что в его груди, прямо в сердце, торчит моя шпага. А Король Гоблинов насмешливо произносил: «Как? Ты снова убила меня, милая Сара? А я ведь готов был стать твоим рабом». В этот момент его восхитительные глаза остро впивались в меня, излучая жестокость и язвительность. Я выдёргивала шпагу из его груди, отбрасывая в сторону. Джарет падал на колени, глядел в мои переполненные ужасом глаза и с сарказмом произносил: «Ты испугалась? А чего ты испугалась, девочка? Того, что ты убила человека?». Он чуть склонял голову набок. Точно, как и в тот раз, когда мы впервые встретились в моей комнате, после произнесённых волшебных слов. «Или быть может тебя пугает, что ты убила МЕНЯ?» — как-то необычайно нежно, маняще и в то же время язвительно произносил Король Гоблинов, закрывая рукой кровоточащую рану, постепенно подгибая под себя ноги. Его белоснежная рубашка была пропитана кровью, когда он отводил руку от раны и усмехался, увидев кровь на серой коже перчаток. Он изящно прищёлкивал пальцами, падая вбок, затем из последних сил переворачивался на спину. Повелитель Лабиринта, раскинув руки в стороны, с сквозной дырой в груди лежал на ярко зелёной траве, не сводя глаз с неба. Я склонялась над ним, прикрывая рукой его рану. Я всматривалась в его лицо. Он как-то странно, измождённо что ли, улыбался мне. Он подносил руку к моему лицу, ласково убирал упавшую прядь волос, заправляя её за ухо, а затем его пальцы, уже не скрытые перчатками, касались моей щеки. «Я всё-таки властен над тобой, Сара» — на последнем дыхании произносил Джарет, и на его мертвенно бледном лице замирало задумчиво-улыбчивое выражение. А ещё мне снится наша последняя встреча. Тогда, на развалинах замка, перед тем как я должна была произнести, что он не властен надо мной, Джарет мне почему-то улыбался. Но на самом деле в тот момент ему было совсем не весело. Напротив, глаза, словно молнии, сверкали страхом и гневом, губы были плотно сомкнуты, вытягиваясь в тонкую полоску. Минутная надежда озарила его лицо, когда я забыла последнюю фразу. Но потом он разочарованно вздохнул и растворился в воздухе. А во сне… Передо мной стоял улыбчивый Джарет и протягивал не шар с моими мечтами, а свою руку, плотно затянутую в кожу неизменных перчаток. Он смотрел на меня без тени сомнения, с любовью, надеждой и нежностью, ожидая моего ответа. А я… А я произносила: «Ты не властен надо мной». В один момент, мои ноги подкашивались и я обессиленно падала на колени. Джарет опускался передо мной. Он брал моё лицо в свои ладони, заставляя смотреть ему в глаза. Опять этот взгляд! Каждую ночь, в каждом сне, я вижу в его восхитительных, неземных глазах печаль, боль и разочарование. Он стирал слезинку с моей щеки, целовал в лоб и отпускал. Я закрывала глаза от тягучей боли в душе, а когда вновь открывала, видела перед собой безжизненное тело Повелителя Лабиринта, лежащее на каком-то странном величественном возвышении, отдалённо напоминающем то ли саркофаг, то ли гроб. Вокруг тела Джарета цвели белые лилии. Я подходила к нему, задыхаясь от растущей внутри меня истерики. Мне не хватало воздуха, я не могла полностью вдохнуть. Грудь сдавило, как под пятитонным прессом. Виски пронзала чудовищная боль. Мне казалось, ещё чуть-чуть и я сама умру. Стискивая зубы, я поправляла воротник королевской рубашки. Мой взгляд опускался на полуоткрытый рот Короля Гоблинов. Я подумала о том, каковы на вкус его губы. Совершенно неожиданное желание. Я склонялась на Джаретом, осторожно опиравшись одной рукой на его грудь, а другой касаясь его щеки. Мои губы робко касались его и замирали на мгновенье. Спустя пару секунд я отстранялась и всматривалась в лицо уже не дышавшего Короля Гоблинов. Его губы были сладкими, но холодными.***
Так каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту. В первые дни на мои крики сбегались все в доме: полный ужаса отец и Ирэн, кстати тоже слишком уж испуганная. Ирэн впервые за долгие годы не ругала меня, а остаток ночей проводила рядом со мной, пытаясь успокоить. У меня уже два раза были нервные срывы. Отец и Ирэн по очереди дежурили около моей постели то дома, то в больнице. Мы даже немного подружились с мачехой. После первого срыва родители решили показать меня врачу. Высокая, строгая, мощных размеров женщина, с ярко накрашенными алой помадой губами, долго расспрашивала меня о разных вещах. Поняв, что скрывать что-либо глупо, я рассказала всё про Лабиринт. Нет, конечно, я не говорила, что на самом деле там была. Такая информация прямиком привела бы меня в психушку. Собственно говоря, я и так туда скоро направлюсь. Ирэн и отец решили на время положить меня в одну из лучших клиник в Лондоне. И знаете, я не против! Быть может, там хоть немного подлечат мои нервишки, и я смогу наконец-то нормально поспать. Вчера мы были у очередного специалиста. Я снова рассказывала про «приснившийся мне сон» о путешествии по Лабиринту, о ночных кошмарах, терзающих меня с того времени. Я молчала лишь об одном. О Джарете, конечно, и о моих чувствах к нему. Я с полными слёз глазами говорила, что во сне чувствовала вину за разрушение Лабиринта, разговаривала исключительно с гоблинами. Мой врач — стройный, слишком худой, я бы сказала даже «сухой» мужчина на вид лет сорока, с волосами цвета пшеницы, ровно уложенных за исключением чёлки, которая то и дело падала ему на лоб, слушал меня внимательно и, не прерывая. Я, побывавшая уже у десятка специалистов, в очередной раз рассказывала один и тот же сюжет, повторяя заученные фразы. Мой врач не спешил меня о чём-либо спрашивать или уточнять, как это делали предыдущие психологи. Порой мне казалось, что он совершенно не слушает, а только разглядывает меня с ног до головы. Я смущалась от подобной мысли и начинала немного запинаться. Тогда его взгляд обращался на моё лицо и что-то изучающе в нём высматривал. После моего продолжительного монолога, доктор Айронс, ещё немного о чём-то подумав, задал мне всего второй вопрос за время приёма. Он, устало потирая переносицу, произнёс: — Знаете, мисс Вильямс, у меня сложилось впечатление, что Вы мне чего-то не договариваете. В этот момент я испуганно посмотрела на него, а затем на Ирэн сидевшую рядом со мной. Моя мачеха удивлённо распахнула глаза и видимо хотела что-то сказать, но доктор Айронс опередил её: — Миссис Вильямс, мне кажется, что нам необходимо поговорить с Сарой наедине. Не могли бы Вы подождать за дверью. Ирэн хотела что-либо возразить, но почему-то, словно прикусив язык, торопливо произнесла «Да-да, конечно, доктор», схватила свою сумочку и плащ и поспешила скрыться за дверью. Я осталась один на один с психологом. Почему-то мне было страшно от мысли, что ему придётся рассказать обо всём и сразу же расписаться в своём сумасшествии. Тем временем доктор Айронс встал со своего кресла и повернувшись лицом к окну ровным голосом произнёс: — Так что же, мисс Вильямс, вы были честны в своём рассказе? Я неуверенно кинула и почти заикаясь ответила: — Да, сэр. Абсолютно. Мистер Айронс, не отводя взор от окна, говорил: — Мисс Вильямс, насколько я понял, вашей любимой книгой является «Лабиринт», не так ли? Я нервно сглотнула и попыталась кивнуть. Теперь мне было откровенно страшно. Хотелось сбежать из этого чёртового кабинета от непонятного внутреннего ужаса, охватившего меня. В горле мгновенно пересохло, и предательски заколол бок. Я нервно потирала ладони друг о друга. Тем не менее, словно не ожидая моего подтверждения его словам, мой таинственный врач продолжил: — Мисс Вильямс, я довольно хорошо знаком с содержанием книги. Вы рассказываете всё в точности по сюжету, при этом запинаетесь на определённых моментах. Вы понимаете о чём я? Мисс Вильямс, вам снятся только те герои, о которых Вы мне рассказали? — Да, сэр, только они, — мой голос предательски дрогнул, и я уже мысленно намечала путь своего побега к двери. — А как же Король Гоблинов? Он Вам совершенно не знаком? Что-то в моей груди оборвалось. Я могла слышать голоса разных людей, с разными интонациями, акцентами. Я могла забыть, как говорят мои одноклассники, учителя. Я, быть может, могла спутать голос своего отца с каким-то иным. Но то, что я услышала сейчас, я не могла спутать ни с чем. Пленяющий, бархатный голос с насмешливыми, колючими нотками мог принадлежать только одному человеку. Вернее не человеку, а только ему — Тёмному Повелителю Андеграунда, властному Королю Гоблинов, предмету моих грёз и кошмаров — Джарету. — Джарет? — еле слышно произнесла я и испуганно подняла глаза на своего психолога. В этот момент доктор Айронс повернулся ко мне лицом. Я испуганно вскочила со стула, не веря в увиденное. Передо мной стоял мужчина, одетый в обычную белую мужскую рубашку, чёрные брюки и белый халат. Вместо торчащих со всех сторон белых прядей были аккуратно уложенные пшеничные волосы. Словом передо мной был всё тот же доктор Айронс, только черты его лица были слишком уж изменены. Острый нос, выразительные скулы, тонкая линяя губ и глаза… Сомнений быть не могло, если голос мне и мог померещится, хотя это совсем уж вряд ли, то таких глаз я не видела ни у кого на свете. Леденяще серые глаза с разными по размеру зрачками. Мужчина чуть улыбался уголками губ, чуть склонив голову набок, как он часто делал в моих снах. Это был он. Предо мной стоял Джарет во всей своей человеческой красе. — Нет, не может быть, — испуганно завопила я, зажимая рот ладонью. — Что же ты, Сара? Так не рада меня видеть? — иронично усмехнулся Король Гоблинов, делая шаг мне навстречу. Я закрыла глаза и рванулась к двери, но та оказалась заперта. Из моих глаз потекли слёзы. Я никак не могла поверить, что это происходит на самом деле. Мне казалось, что я сплю, и это — очередной кошмар. — Неужели ты думала, что я тебя просто так отпущу, наивная девчонка? — Джарет одним шагом сократил расстояние между нами и последние слова буквально выдохнул мне в лицо. — Нет, тебя нет! Я убила тебя! Сама! Чёрт возьми, это всего лишь глупый сон, очередной кошмар! — вопила я, пытаясь вернуть самоконтроль. Король Гоблинов приподнял мою голову за подбородок так, что расстояние между нашими лицами уменьшилось почти до десяти сантиметров. — Сара, девочка, ты думаешь, что это сон? — мои глаза были плотно сомкнуты, но я готова поспорить, что в этот момент он язвительно усмехнулся, — Видимо, я поторопился, решив, что ты хоть немного повзрослела. Внутри меня бушевала буря. Внутренний голос, уже охрипший от криков об опасности, тихо убеждал попытаться не слушать Джарета. Я боялась открыть глаза. Неожиданно я осознала, что меня страшит не то, что я увижу Джарета, а то, что его нет рядом со мной и это просто иллюзия, моё больное воображение. Джарет, словно прочитав мои мысли властно произнёс: — Открой глаза, Сара. Это приказ. Не в силах сопротивляться, я разомкнула веки и наткнулась на прожигающий взгляд Короля Гоблинов. — Сара, неужели ты ничуть не изменилась, — продолжал язвить Джарет, всё ещё придерживая мой подбородок. Затем тонкие пальцы затянутые в серую кожу (когда он уже успел натянуть перчатки?) очертили мою скулу, проделав маленькую дорожку по щеке. — Хотя нет, ты всё же немного похорошела, — его быстрый взгляд скользнул вниз по шее, до чуть прикрытого рубашкой выреза декольте, а потом поднялся вверх обратно к глазам. Джарет гаденько хмыкнул и второй рукой отвёл воротник моей рубашки, распахивая её пошире. — Мне так больше нравится, — как-то невзначай произнёс Король Гоблинов. Я поспешила поправить воротник, застегнув рубашку до самой верхней пуговицы. Джарет снова хмыкнул и даже не подумал хоть немного отстраниться. — Так значит, ты всё-таки жив, — предельно строго, как только могла, самым учительским тоном начала. Я молилась, чтобы мой голос не дрожал, иначе это окончательно всё испортило бы. Я ему уже показала, как боюсь его. Не хватало, чтобы он узнал, что я ещё и люблю его. — Всё-таки жив, — повторил он с явной издёвкой, — Ты так огорчена этому, дорогая? — Напротив, Джарет, — я попыталась выделить его имя, как можно язвительнее, — Я очень рада, что ты не растворился в небытие или не превратился в бесполезную глупую птицу навеки вечные. Ты же вроде как Лабиринтом управляешь. Жалко будет, если такое место загнётся. — Браво, Сара, ты приобрела немного сарказма, — цинично произнёс Король Гоблинов, явно недовольный таким поворотом. Очевидно мои, слова поубавили его запал. — Хоть что-то полезное после посещения моих владений. — Учусь у Вас, Ваше Величество, — усмехнулась я, — Знаете, вот только осталось научиться так же искусно вторгаться в жизнь чужих людей, переворачивать там всё с ног на голову, а потом драпать непонятно куда. Позвольте спросить, за каким, хм, за каким таким делом Вы опять появились в моей жизни? — Мда уж, кое-что позабыл тут у вас, — улыбка окончательно сползла с прекрасного лица Джарета, а в глазах уже бушевал гнев, — Да ты стала дерзкой, девочка. Что ж, тем интереснее с тобой играть, — Король Гоблинов вжал меня всем своим весом в дверь, одной рукой придерживая мои руки, упиравшиеся ему в грудь, а другой гладя меня вдоль талии. — Кто тебе сказал, что я намерена играть в твои детские игры? — я тщетно пыталась высвободить руки. — О, милая Сара, не хочешь в детские, будем во взрослые. Так даже лучше, — гаденькая улыбка вновь скользнула по тонким губам Короля, когда его рука спустилась вниз к моему бедру. — Даже не надейся, ты выглядишь неважно, — из последних сил вырывалась я. — Да? А мне казалось, тебе понравился мой человеческий облик, — Джарет тряхнул головой так, что непослушная чёлка упала на его лоб. — В общем-то ничего, но слишком уж слащавый, — не знаю, как мне удавалось ему язвить, хотя всё моё нутро кричало от страха. Неожиданно я вспомнила о способах самозащиты и решила ударить Короля коленом в пах. Но, увы, он перехватил мою ногу и начал гладить с внутренней стороны бедра. — Но-но, не советую, милая Сара. Ты ведь должна быть благоразумна в твоём нелучшем положении, — Джарету это доставляло удовольствие не только физическое, но и моральное. — Кстати о стиле. Я могу вернуться к обычному образу, если пожелаешь. — Нет уж, обстановочка не та, — сумев высвободит одну руку, я старалась убрать его тяжёлую ладонь с моего бедра, — Кабинет врача, всё такое. В таком стиле ты выглядишь более органично. — Может тогда сменим обстановочку? — поинтересовался Джарет, более настойчиво исследуя рукой моё тело. — Нет, знаешь, давай как-нибудь потом, — я немного высвободилась из его объятий, непонятно почему чуть ослабевших, — Меня Ирэн ждёт, а дома папа с Тоби. Я передам ему привет от тебя. А ты позвони мне как-нибудь через вечность, а лучше никогда. — Сара, а что же ты будешь делать ночью? — Джарет полностью отстранился, улыбаясь, скрестив руки на груди. — Ты не поверишь, спать, как все нормальные люди, — произнесла в ответ я. — А как же кошмары? Или ты думала они теперь отступят? Я этого не могу себе позволить, дорогая, — он сделал наиграно огорчённое выражение лица, — Слишком большой соблазн помучить тебя ночью. — Так это твоих рук дело? — во мне с космической скоростью просыпалась ярость. — Моих, не моих, какая разница? — Джарет театрально развёл руками, — Хотя, к чему скрывать, учитывая, что мне это так приятно? Да, дражайшая Сара, это мои творенья посещают тебя каждую ночь. — Ты, — мой указательный палец упёрся в сильную грудь Короля Гоблинов, — Да как ты посмел! Мало того, что уверил меня в своей смерти, так ещё и насылал кошмары три чёртовых месяца. Ты… Ты бесчувственный чурбан, попугай раскрашенный, самовлюблённая скотина! Я не заметила, как сорвалась на крик и со всей силы забарабанила кулаками по груди Джарета. Он же в ответ только усмехался, а потом, поймав мои руки развёл их в стороны. — Ты жестокий самовлюблённый эгоист! И всегда им был! Тебе очевидно совершенно незнакомы тёплые и хорошие чувства! Ты никогда никого не любил и не полюбишь из-за своего нарциссизма! — выпалила я ему в лицо. — Не тебе упрекать меня в жестокости, Сара, — Джарет неожиданно посерьёзнел, — Напомню тебе, что в прошлую встречу ты посмела не только пойти против меня, но и разбила… — Король запнулся. — Что же я разбила, Джарет? — я полыхала гневом, — Разрушила пару стен в Лабиринте? О, не волнуйся, готова возместить материальный ущерб. Что ещё? Мои мечты? Да подавись ими! Я плачу за них сполна. — Ты разбила мне сердце, — Джарет отпустил мои руки и, с печальным взглядом отойдя на пару шагов, леденящим от равнодушия тоном продолжил, — Твои кошмары — расплата за совершённое тобой. Ты сама в них виновата. Я замерла, не зная, что произнести. Фразы вертевшиеся у меня в голове не могли сформироваться в единую мысль. — Джарет, прости, я… — я лихорадочно соображала за что я должна извиняться. За разбитое сердце? За разрушенные мечты? Или всё же за неискренность? Или за вспыльчивость? Или за обвинения в неспособности любить? Мои мысли были прерваны его властным голосом: — Что было, то прошло. Сделанного не воротишь, и я не хочу говорить ни о каких светлых чувствах в моей душе, — Джарет говорил это, всматриваясь вдаль, — Этого больше нет. И ты права, что я не способен любить. Теперь. Он развернулся и абсолютно равнодушно взирал на меня. — Сара, я был очень зол на тебя, когда ты покинула Лабиринт, — начал он так, словно диктовал мне скучную лекцию по истории, — Я наложил на тебя заклинание, и снять его можно единственным способом. — Я не хочу ещё раз проходить Лабиринт, — несмело произнесла я. — Тебе и не придётся этого делать, — отрезал Король Гоблинов, — Тебе придётся провести три дня в Андеграунде. — Три дня в Лабиринте? –я ужаснулась вспомнив высокие бесконечные коридоры, из которых, казалось нет выхода. — Я же сказал, что нет, — в голосе Джарета слышались гневные нотки, — Моё королевство не ограничивается одним Лабиринтом, Сара. Но задание и того проще — три дня в королевском дворце. — Вместе с тобой? — осмелилась спросить я. — Не совсем, — улыбнулся Король Гоблинов, — Естественно, я тоже буду жить в замке. Но это не просто три дня развлечений в королевском дворце, девочка. Три дня — три испытания. — Каких испытаний? — мне страшно было подумать, что Джарет мог насоздавать сгоряча. — Ты всё узнаешь со временем, — Джарет загадочно улыбнулся, — Так ты согласна? — Да, — неуверенно ответила я. — Что ж, чудно, в таком случае отправляйся домой. Ровно в двенадцать я заберу тебя из твоей комнаты. Король Гоблинов уже развернулся в сторону окна, но я успела его окликнуть: — Джарет! Он молча обернулся и вопросительно изогнул бровь. — Джарет, ты был очень зол на меня? — Представить себе не можешь насколько, — холодно отозвался Повелитель Лабиринта. — А сейчас? — я с надеждой смотрела ему в глаза. — А сейчас мне всё равно, — его равнодушный тон звонкой пощёчиной ударил меня. Внутри что-то болезненно сжалось. — Я могу искупить свою вину? — глаза уже наполнялись слезами, и я готова была бросится ему на шею, прося о прощении. — Ты уже начала искупать, — печально улыбнулся Джарет, — Три дня в Лабиринте, Сара. Три дня это быть может очень мало для одного, но сполна для другого. С этими словами Король Гоблинов растворился в воздухе, а я вытирая рукавом слёзы вышла из кабинета.***
Дома я тщательно пыталась отвлечься от мыслей о Джарете. Я была дико счастлива от того, что он жив. В то же время меня выворачивало от мысли, что я так с ним поступила и убила в нём человека. «Лучше бы ты был зол на меня» — думала я, мысленно обращаясь к Джарету. Страшнее ненависти может быть только равнодушие. Хуже, чем безразличный взгляд пустых серых глаз, он ничего не мог для меня сделать. От любви до ненависти один шаг, то же самое и наоборот. Первый путь мы благополучно прошли. Но теперь я споткнулась на стену полного бесчувствия. «Да уж, очень равнодушно он тебя в стену вжимал, — хихикнул чертёнок внутри, — «не хочешь в детские, будем во взрослые» — просто верх безразличия». «Замолчи! — шикнула я на саму себя, — Он пытался меня запугать!». «Аааага, — тёмное я уже откровенно хохотало, — «Мне поменять облик?», «Тебе нравится, Сара?», «Может сменим обстановку», хаха, думаешь он тебя в шахматы зазывал поиграть?». «Он предложил провести три дня в замке и только!» — я пыталась избавиться от назойливых мыслей и фантазий. «Оу, он тебе уже к себе переехать предложил? Браво, мисс Вильямс, вы продвигаетесь с поразительной скоростью», — чертёнок подтрунивал надо мной как мог. «Всё, хватит! Я сойду с ума!» — я оборвала все мысли и побежала в ванную. Тёплая вода немного расслабила меня и я совершенно позабыла про время. Со времени прихода домой я успела сложить в сумку всё самое нужное, что может мне пригодиться: книгу, расчёску, пару заколок, часы и пачку ирисок. Не могу жить без конфет, особенно без ирисок. Я жуткая сладкоежка, люблю практически все конфеты, пирожные и тортики, при этом ненавижу чай с сахаром. Отец частенько приносит домой маленькие сладкие подарки, чем безмерно радует меня и огорчает Ирэн, искренне боящуюся, что когда-нибудь я переем конфет и покроюсь жуткой сыпью. Такое было, когда мне исполнилось семь лет, и я сполна налопалась эклеров. После этого всю ночь в меня впихивали всевозможные средства от аллергии. Сейчас я уже столько сладкого не ем. Но порой очень хочется. Из одежды я решила взять лишь одну футболку. «Всего три дня! Не стоит набирать чемодан вещей!» — с такими мыслями я бегала по комнате, периодически отдёргивая руки от той или иной ненужной вещицы. Так же я написала два письма — родителям и Лили — моей лучшей подруге. Папе и Ирэн я написала, как я их сильно люблю и благодарна им за заботу о моём здоровье, что меня не будет три дня, в это время я буду находиться в Замке Гоблинов, проходить испытания Короля Джарета, а когда вернусь, они со спокойной душой могут меня засунуть в любую психушку. Да, и приписала, что больше не пойду на приём к доктору Айронсу. Мало ли… Лили я честно написала, что потащилась в Лабиринт к «своему ненаглядному», как она его всегда называла Джарета. Я ей в подробностях описала случай в больнице и на всякий случай предупредила, что не стоит посещать доктора Айронса. Оба письма были запечатаны в конверты и разложены в две разные стороны. Уже в ванной, включив любимую музыку я потихоньку расслаблялась. Играла песня Queen — «love of my life». Нежная мелодия заволакивала разум, вытесняя ненужные мысли. «Love of my life, you hurt me. You broken my heart and now you leave me. Love of my life can’t you see Bring it back. Bring it back Don’t take it away from me because you don’t know what it’s means to me.» Ох, кажется, мы это проходили. Причинила боль, разбила сердце, бросила. Как в точку то, а! Я нырнула с головой в ванну, чтобы «утопить» подобные мысли и ассоциации. Когда воздух закончился, я вынырнула из воды, тщательно смывая с глаз попавшую на них пену. — Неплохая музыка. Надо будет запомнить. Этот голос меня окончательно отрезвил. Я открыла глаза и увидела перед собой Короля Гоблинов, сидящего на туалетном столике и внимательно разглядывающего меня. Я поспешила максимально укрыться пеной. Джарет хмыкнул: — Здесь неплохо находиться. Всё-таки не жалею, что пришёл чуть пораньше, — он спрыгнул со столика и подошёл к ванне. Присев на бортик, Король Гоблинов чуть улыбнулся и уже привычно склонил голову набок: — Прекрасная песня: нежная музыка, удивительные слова. Не так ли, Сара? Тем временем голос Фредди Меркьюри допевал последние строки: «Who will remember When this is blown over And everything's all by the way When I grow older I will be there at your side to remind you How I still love you — I still love you» — Действительно. Чудесная песня, — смущённо выдавила я. — Знаешь, Сара, — Джарет чуть ближе придвинулся ко мне, — Я думаю, мне надо чаще наведываться к тебе в ванную. В пене ты выглядишь гораздо лучше, чем в одежде. Внутри меня чертёнок усмехнувшись о «полнейшем безразличии», радостно затопал ножками. — Через сколько мы отправляемся? — я решительно сменила тему. — Через двадцать минут, моя дорогая, — Джарет задорно подмигнул мне и склонился к моему лицу, — Я думаю, тебе пора одеваться, но, если ты решишь пойти так, я буду совершенно не против. — Я огорчу Вас, Ваше величество, — парировала я, прикрывая грудь мокрыми волосами, — Я предпочитаю путешествовать одетой. А теперь извольте выйти. Мне необходимо привести себя в порядок. — Я мог бы помочь, — с наигранной обидой отстранился Король Гоблинов. — Пожалуй, не стоит. Я справлюсь сама. Повелитель Лабиринта томно вздохнул и направился к выходу. Уже в дверях он обернулся и игриво добавил: — Сара, а может всё-таки…? — Нет, — прервала его я и запустила в Джарета мочалкой, — Иди уже. Король Гоблинов скрылся за дверью, прежде чем мочалка поразила цель. Я вылезла из ванны, обмоталась тёплым махровым полотенцем и начала расчёсывать волосы. Параллельно я смотрела на своё отражение в зеркале. «И что это было?» — задала я немой вопрос своему отражению. «Действительно, что? — ехидничало моё тёмное я, — Всё же такими замысловатыми намёками сказано! «Я был бы не против видеть тебя без одежды» — такая двусмысленная фраза». «Может он имел ввиду что-то другое? Или просто смеялся надо мной?» — сомнения раздирали меня изнутри. «Да он тебе всё прямым текстом сказал, дура ты этакая! — вопил разум, — «Я могу помочь». Ха, прямолинейнее может быть только…». «Всё! Хватит!» — я оборвала все подобные мысли. Высушив волосы, я пыталась думать лишь о том, как именно уложить их. Думать об этом у меня получалось плохо, да и времени было в обрез, поэтому я ограничилась пробором слева, и аккуратно завитыми локонами ближе к кончикам. В тот момент, когда я закончила с причёской, моё сознание вспомнило про то, что вся одежда осталась в комнате. Плотнее завернувшись в полотенце, я направилась к себе. В комнате я обнаружила Джарета, внимательно рассматривающего маленькую фигурку Короля Гоблинов. — Интересно разглядывать себя в миниатюре? — поинтересовалась я, обращая на себя внимание. Джарет в тот же момент поставил маленькую фигурку на стол и обернулся: — Довольно необычные ощущения. Так сказать, взгляд со стороны. Король Гоблинов быстрым шагом направился ко мне. — Я так понимаю, тебе понравилась моя идея, — Джарет улыбнулся уголками губ. — Нисколько, — поспешила ответить я, — Я не брала с собой одежду в ванную. Не знала, что ты раньше пожалуешь. — Так стало быть, ты будешь одеваться? — хмыкнул Джарет, — Мне можно остаться? — Всё ещё нет, Джарет, — я поспешила к шкафу, — Ну или хотя бы отвернись. — Я отвернусь, — и Король Гоблинов довольно повернулся ко мне спиной. — Нет, Джарет, — произнесла я, — Я прекрасно вижу, как ты косишься в зеркало. Отвернись к другой стене. Повелитель Лабиринта наигранно тяжело вздохнул и отвернулся. Я спешно натянула на себя узкие джинсы и тонкую кофту с совершенно закрытой линией декольте. Через пару минут я была готова. Джарет спокойно продолжал гипнотизировать соседнюю стену. Я как можно тише подошла к нему сзади, как маленькая девочка, хотев его напугать. В тот момент, когда я открыла рот, чтобы прокричать ему на ухо, что я готова, Джарет резко обернулся и поцеловал меня в губы. Это было что-то среднее между поцелуем и укусом, но мне понравилось. Хотя я не была бы Сарой Вильямс, если бы глупым неосторожным жестом не разрушила всю романтику. Я залепила смачную пощёчину Повелителю Лабиринта. Его щека моментально покраснела, а я испуганно прикрыла рот рукой. Джарет удивлённо вскинул брови, а потом, прикусив нижнюю губу, недовольно произнёс: — Понял. Спасибо за внимание. — Джарет, я… — я попыталась как-то сгладить ситуацию, — Прости, я не хотела. Просто ты так неожиданно… А я… Рефлексы… — Дурные рефлексы, — усмехнулся Король Гоблинов, — Тебе следует от них отучаться. Даже не рискну предположить, что было бы, если я тебя не просто поцеловал. — Эффект одинаковый, — я зарделась от смущения. — В таком случает мне нужно учиться самообороне, — парировал Повелитель Лабиринта, — Нам пора отправляться, Сара. Для этого тебе нужно…хм, мне нужно тебя обнять, чтобы мы могли перенестись в Андеграунд. Я послушно сделала шаг навстречу и обняла Джарета за талию. Его руки как-то неуверенно прижали меня к нему. В нос ударил такой знакомый и пленяющий запах. Мне захотелось прижаться ближе, но полуискалеченный рассудок снова заорал «полундра!», и я осеклась своих же мыслей. Спустя мгновенье Джарет нехотя расцепил объятия, и я покорно отпрянула. — Вот и всё. Добро пожаловать в Замок Гоблинов, милая Сара, — торжественно произнёс Повелитель Андеграунда. Я осмотрелась вокруг — всё не так уж прискорбно, как я себе представляла. Мы стояли в центре большой залы, очевидно предназначенной для балов. Эта комната чем-то отдалённо напоминала то место, где я впервые танцевала с Джаретом. Хотя, безусловно, сейчас она мне казалась раза в два больше. Высокий потолок, как и стены, был расписан очаровательными виньетками серебристых, голубоватых и мятных оттенков. Витиеватый узор спускался вдоль каждой стены, обвивал высокие белые колонны, и, доходя до пола, ветви заканчивались. На невысоком постаменте стоял большой серебряный трон. Подлокотники, сиденье и спинка были вытканы голубыми и серыми нитями, создавая узор, подобный виньеткам на стенах. Слева от трона находилась дверь, очевидно предназначенная для прихода Короля. Другая дверь, гораздо более широкая, была в параллельном конце зала. В помещении было удивительно светло. Огромные серебряные люстры с сотнями свеч прекрасно освещали весь зал. Широкие окна открывали чудесную панораму на ночной Лабиринт. Я восторгалась красоте этого места. — Я рад, что тебе понравилось, — ласково оторвал меня от раздумий Король Гоблинов. — Джарет, здесь прекрасно, — я восторженно смотрела на Повелителя Андеграунда, — Насколько я помню, в прошлый раз всё было совершенно иначе. — В прошлый раз, девочка, ты видела то, что хотела видеть, — неожиданно холодно ответил Джарет, — Изволь забыть всё, что ты себе напридумывала три месяца назад. Теперь Андеграунд — самостоятельный мир, никак не зависящий от твоих фантазий. — То есть тогда исполнялись все мои желания? — Да, это так, — нехотя произнёс Король Гоблинов, — Отчасти поэтому ты смогла пройти Лабиринт. — Отчасти? — не унималась я. Надо же, прям день неожиданных открытий! — Отчасти я сам тебя провёл, — развёл руками Джарет, — Так было безопасно. — Безопасно? — я сорвалась на крик от возмущения, вспоминая своё прошлое путешествия, и медленно подходя к Королю Гоблинов, — Ты сказал «безопасно»? Значит чистильщики, болото Вечного Зловония, огнеяны — это по-твоему безопасно? — Я лично вёл тебя по всему Лабиринту, — уверенно говорил Джарет, тем не менее осторожно пятясь назад, — От огнеян ты благополучно сбежала, через болото тоже перешла с помощью этого лохматого рыжего чудовища, а чистильщики… Дверь же открылась! — Людо — не чудовище — это раз, — внутри меня всё кипело, как хорошо сварившийся борщ, — Огнедеяны мне чуть голову не оторвали — это два. Дверь открылась в последний момент — это три. Чёрт возьми, Джарет, а если бы она не открылась вообще?! — Я забрал бы тебя сам, — властно высказал Повелитель Лабиринта, перехватывая мои кулаки, бьющие его в грудь, — И давай без истерик, Сара. Забудь своё прошлое пребывание здесь. Всё это было детской сказкой, по сравнению с тем, что ты испытаешь с завтрашнего дня. Он отстранился, а я ошарашено посмотрела ему в лицо. Оно было непроницаемо и равнодушно, словно он снова произносил эту ужасную фразу «А сейчас мне всё равно». — Итак, Сара, отсчёт пошёл, — констатировал Король Гоблинов, — С этой минуты твои испытания начались. Сейчас иди спать. Тебе нужно отдохнуть перед завтрашним днём. Мои слуги проводят тебя до твоей спальни. Спокойной ночи. С этими словами Джарет растворился в воздухе, и я осталась одна в пустом зале. Мне снова стало обидно, что я всё испортила в очередной раз. Его слова немного пугали, а равнодушный тон пробирал до костей. «С этой минуты твои испытания начались» — слова Джарета всё ещё крутились в моей голове. Какие могут быть испытания ночью? — Госпожа, следуйте за мной, — неожиданно раздался тонкий голос. Я обернулась на источник звука. Передо мной стоял мальчик, лет одиннадцати с виду. Он был одет в голубую рубашку с пышными манжетами и воротником, узкие брюки (чем-то всё же напоминавшие лосины, но всё же менее тонкие и облегающие, чем у Короля Гоблинов) и коричневый жилет. Мальчик был довольно высок и очень симпатичен. Большие шоколадные глаза изучающе смотрели на меня. Круглое бледное лицо обрамляли каштановые волосы, невпопад торчащие из-за неровной стрижки. Мальчик был худ, строен, и совершенно не похож на гоблина. — Как тебя зовут? — осторожно поинтересовалась я. — Ник, Николас Норман, миледи, — мальчик галантно склонился передо мной. — А я — Сара, — улыбнулась я и протянула руку для рукопожатия. — Я знаю, госпожа Сара, — маленький джентльмен очень робко поцеловал мою кисть, — Его Величество предупреждал о гостье и послал меня проводить Вас до Ваших покоев. Это большая честь для меня. А теперь, миледи, прошу Вас, следуйте за мной. Я послушно направилась за своим галантным проводником. Мальчик открыл ту дверь, которая находилась ближе к трону и пропустил меня вперёд. — Ник, а ты служишь Королю Гоблинов? — начала беседу я. — Да, миледи, я являюсь королевским пажом, — гордо заявил мой новый знакомый. — О, очевидно, это очень большая привилегия. — Да, госпожа, стать королевским пажом — прямая дорога к личной охране Его Величества, — мальчику очень нравилось говорить об этом, — А быть стражем самого Короля — одна из самых благородных работ во всём королевстве. — Ник, а ты… — я немного подумала, как сформулировать свой вопрос более корректно, — Ты мало похож на гоблина. — Я полукровка, миледи, — улыбнулся мальчик, — Мой отец — гоблин, хотя вы очевидно иначе себе их представляете. На вид они такие же люди, лишь с клыками и маленькими рожками. Но, исключая эти маленькие отличия, их внешний вид очень схож с человеческим. А моя мать — земная женщина, подобно Вам. Ах! Нет, простите, она в сравнение с Вами не идёт, — стушевался паж, — Я не то хотел сказать. Миледи, простите меня, я… Мальчик упал передо мной на колени, прося прощение неизвестно за что. Я присела на корточки перед ним и, погладив рукой по голове, как можно мягче произнесла: — В чём дело, Ник? За что ты извиняешься? Ты ничем не обидел меня. — Я посмел сравнить Вас со своей матерью, — чуть не плача произнёс он, — Это непозволительная дерзость. Я не имел никакого права так говорить. Я посмел сравнить свою мать с будущей Королевой. Я открыла рот от удивления. Будущей Королевой? Я не ослышалась? — С Королевой? — осторожно произнесла я, — Ник, Его Величество так представил меня? — Да, — хмыкнул мальчик, — Простите меня, миледи. — Николас Норман, — немного серьёзно, но добродушно окликнула я, — Вы нисколько меня не оскорбили и не обидели, сравнив со своей матерью. Мальчик посмотрел на меня глазами полными какой-то безумной надежды. — Напротив, — продолжила я, поднимая его с колен, — Мне очень приятно быть сравненной с женщиной, воспитавшей такого замечательного сына. — Спасибо, миледи, но я был неправ, — рассеянно и благодарно улыбнулся мне паж, — Королева несравнима ни с кем. — Но ведь я пока ещё не Королева, Ник, — я подмигнула обрадованному мальчику, — Значит всё ещё сравнима с обычными людьми. Мы продолжили свой путь, и спустя пару коридоров Ник открыл передо мной дверь моей спальни. Я с восхищением вошла в огромную комнату. Она была в пастельных тонах, очень изыскано украшена винтажной мебелью а-ля «начало 20-го века». Я обернулась, чтобы поблагодарить Ника, но мальчик уже исчез, оставив меня одну в красивейшей комнате. Я не торопясь осмотрела всю обстановку: большая двуспальная кровать, симпатичный туалетный столик, пару мягких кресел, огромный платяной шкаф, резной камин, над ним огромное зеркало в викторианском стиле, параллельно камину находилась дверь, ведущая на балкон. Всё мне здесь понравилось, и я осознала, что провела бы здесь с удовольствием и более трёх дней. Спустя пару минут, я почувствовала сильную усталость, накопившуюся о мне за целый день. Кофта и брюки быстро оказались в шкафу, а я поспешила юркнуть в кровать. Чуть коснувшись головой подушки, моим сознание овладел сон.An nescis longas regibus esse manus? «Разве ты не знаешь, что у царей длинные руки?»
