Битва за смерть

      Когда Зейн наконец вернулся, мы начали постепенно собираться, ибо по словам Нивена путь нам предстоял неблизкий, а оставаться у этого жуткого ручья еще дольше не хотелось никому из нас. Однако сколько бы я ни рвалась вперед всех, Зейн едва ли не силой уводил меня прочь от ломаной линии берега и зловеще почерневшего зеркала воды. Я терла глаза бессчетное количество раз и без конца зажмуривала их, но когда снова открывала, то все еще чувствовала дрожание валунов, слышала брызги и будто бы видела бездыханное тело Шона, его широко открытые пустые глаза и кровь, стекающую по его виску и смешивающуюся с холодной мутной водой. «Это все из-за тебя!» — вновь и вновь повторяет его голос в моей голове. — «Ты должна умереть!»

***

      Мы шли уже который час, почти не делая передышек. Останавливались редко, да и то только для того, чтобы Нивен удостоверился, что мы на верном пути. Он всегда шел чуть впереди, показывая дорогу, а я старалась держаться близ Зейна и большую часть времени думала о том, что будет после того, как мы найдем Ари. И найдем ли вообще? Ясно, что мы с Зейном нужны Нивену только для перестраховки, для явного количественного перевеса. Но действительно ли он при всей своей темпераментности будет придерживаться первичного плана? Сначала Ари, потом Зейн и наконец я. Когда он планирует расправиться с малолетней хитрюгой из Одиннадцатого? Оставит ее напоследок?       И ведь я даже не помню ее имени, но признаюсь, каждый вечер, когда на темнеющем куполе Арены, которое мы должны были считать своим небом, появлялись изображения и имена погибших трибутов, я до ужаса боялась и одновременно меркантильно надеялась увидеть там ее прелестное юное личико. Я была противна сама себе, ведь по сути желала смерти маленькому ребенку, но продолжала надеяться, потому что не хотела думать, что невинная десятилетняя малышка могла хитрить и жестоко обманывать, жертвуя жизнями других ради своей собственной. Я вспоминала кроткого Эдема, почившего от руки моего спасителя, думала о Даймонде, который до сих пор боялся птиц, думала и о мальчонке из дистрикта Мари и девочке, которая приехала на пару с Шоном.       Шон… Он ведь был так добр с ней, так нежен и обходителен с Мари… И с такой яростью набросился на меня. Это все еще не укладывалось у меня в голове, хотя следы его пальцев до сих пор «украшали» мою шею. Но несмотря на все это, я продолжаю считать его если не другом, то по меньшей мере приятелем. Не могу думать о нем как о враге. Просто не могу.       Игры меняют людей. Они могут запросто свети с ума, лишить рассудка. Но Шон заслуживает того, чтобы его помнили за что-то помимо попытки моего убийства. И я буду, я буду помнить его другим. Как бы там ни было, для меня он по-прежнему останется тем парнем, что помог мне идти, когда я была ранена и слишком слаба, он останется тем, кто учил меня метать ножи и делал вид, что у меня прекрасно получается даже тогда, когда мерзкие куски металла просто напросто выскальзывали из моих пальцев. — Откуда мне знать, что мы идем в нужном направлении?! — выдернув меня из размышлений, восклицает Зейн. Он резко останавливается и скрещивает руки на груди.       Я торможу в паре шагов впереди. Нивен останавливается следом. Когда он поворачивается, на его лице сияет улыбка, искусно скрывающая поднимающееся из глубин его душонки раздражение и ликование. — У тебя нет выбора, Двенадцатый, — презрительно фыркает трибут, явно подавив желание улыбнуться еще шире. — Либо ты идешь с нами, либо мы убиваем тебя прямо здесь и продолжаем охоту одни.       От этого его «мы», которым он объединил меня с собой, меня покоробило, но я молчу, надеясь, что Зейн будет достаточно терпелив и не поднимет скандал на пустом месте. — Скажи хоть, сколько нам еще идти? — разочарованно выдыхает он, возобновляя движение. — Может, день, — задумчиво покачивая головой, бурчит Нивен. — Может, час, а может…       Далеко-далеко за редеющими деревьями, давно превратившимися из устрашающего своим могуществом леса в плохонькую рощицу, слышится пронзительный детский крик, и через несколько секунд воздух сотрясается от выстрела пушки. После этого грохота наступает давящая тишина, и хотя длится она всего несколько секунд, но действует на всех совершенно по-разному.       Дернувшись, Нивен моментально срывается с места и бежит в ту сторону, где, как нам казалось, кричал. Его движения машинальны, он не думал, просто побежал, рассчитывая на ходу понять, как действовать дальше. Зейну не нужно много времени на раздумья, в его голове все решилось за доли секунды, и он заранее знал, что увидит, когда затихнут отголоски выстрела. Он замирает на мгновение и, бегло взглянув в мою сторону, бросается следом за Нивеном. А мои ноги словно прибивает к земле, и я стою как вкопанная, полностью парализованная приступом паники. Воображение уже ярко раскрасило картинку умирающей малышки и ухмыляющейся над ее трупом Ари. Мне хотелось кричать от осознания своей слабости, но заставить себя пошевелиться, зная, что меня там ждет…       Но тело реагирует быстрее разума, и вот я уже бегу к черте, где лес обрывается, открывая моему взору огромное поле, покрытое пожухлой травой. В центре поля возвышается холм, по форме напоминающий волну — с одной стороны он пологий, сливающийся с буроватой «морской гладью», а с другой — обрывается выгнутым утесом, готовым в любой момент рухнуть вниз, погребая под собой неумелых «пловцов». И сейчас в роли пловца, воплощая в жизнь мои худшие кошмары, выступала девочка из Одиннадцатого. Единственная из детей до двенадцати лет, кому так долго удавалось оставаться в живых. До сих пор.       Как я и думала, она лежала на земле, обездвиженная. Изорванная запыленная куртка перекрутилась, майка задралась, демонстрируя синяки и ссадины, царапины и более глубокие порезы, разбросанные по всему телу девочки. Ее волосы, короткие каштановые прядки, спутались и падали на глаза. И ее глаза… Несмотря на то, что нас разделяло метров триста или около того, я могла поклясться, что они стали серыми и пустыми, стеклянным блеском отражая потухшую в них жизнь.       Ноги едва слушаются, но я заставляю себя идти вперед. Глядя на то, как Ари с гордостью вздергивает подбородок, радуясь, что разделалась с еще одной соперницей, я злюсь на себя за то, что когда-то считала ее своей союзницей, что когда-то была на ее стороне, сопереживала и даже завидовала ей. И эта злость подгоняла меня. Ари не та, какой я ее считала, и она… заслуживает смерти. Издали слышится стремительно приближающийся свист, и над моей головой проносится планолет, прибывший забрать девочку. Она вернется в родной дистрикт, как наверняка хотела с первых секунд этого бесчеловечного кровопролития. Только она не взойдет на сцену под крики своих соплеменников, скандирующих ее имя. Нет, Капитолий отправит ее домой в металлическом гробу, разбив истерзанные сердца родных и близких и еще раз напомнив им, что сопротивление власти Панема бесполезно.       Поравнявшись с Зейном и Нивеном, я осознаю, что вокруг что-то изменилось. Стало темнее. Небо, до этого чистое, безоблачное, теперь быстро затягивалось густыми тяжелыми облаками. Пронизывающий до костей ветер в одно мгновение забрался под истерзанную испытаниями Арены куртку, и меня затрясло от холода. — Нам бы поторопиться — промокнем, — констатирует Нивен, с прищуром глядя в сторону холма. — Когда успели собраться тучи? — удивленно восклицаю я, и Нивен не сдерживает снисходительный смешок. — Это финал, детка. Ты что, думала, что Капитолий подсветит тебе место победителя ярким солнышком? Размечталась.       Я не отвечаю. Лишь смотрю на наливающиеся чернотой тучи, готовые в любой момент низвергнуть на землю ледяной водопад. — Чего стоим, кого ждем? — нетерпеливо вопрошает Нивен. Ему явно не терпится сорваться с места разделаться с Ари поскорее. — Ты, — он махает рукой в мою сторону. — Ты бесишь ее больше всех. Будешь приманкой. — Исключено, — пытается возразить Зейн. — Не обсуждается, — прерывает его Нивен. — С каких это пор ты командуешь? — С тех самых, как я могу убить вас обоих прямо сейчас и пойти дальше один. Еще вопросы?       Я прекрасно осознаю, что это блеф. Если бы он мог справиться с Ари один, он не стал бы спасать мне жизнь у ручья. Зейн тоже это понимает и, хотя ему очень хочется поставить опостылевшего профи на место, нам ни к чему его злить. — Двенадцатая, чего уши развесила? Слушай! Ты — приманка. А ты отвлекаешь блондинистую выскочку и в случае чего заменишь нашу наживку. — А ты? — А я на подстраховке. Буду следить за тем, чтобы вы оба не облажались.       Чтобы усыпить бдительность Ари и выманить ее из уютного и безопасного «убежища» на холме, мы решили не отступать от первоначального плана: Нивен приведет меня как пленницу, а я дождусь, пока Ари окажется достаточно близко и прикончу ее. Мы постарались учесть все и поэтому перед началом операции перераспределили имеющееся на руках оружие. У нас с Зейном оставалось три ножа, еще один был у Нивена и один у самой Ари. Я должна была быть безоружна, ведь я добыча, а мой нож как «трофей» перешел к Нивену. Зейн с двумя другими ножами должен был подобраться к холму с другой стороны и следить за тем, чтобы моей жизни ничего не угрожало. Поначалу Зейн был против и хотел пойти со мной, но тогда ему тоже пришлось бы отдать Нивену свои ножи, а это было бы крайне неразумно. Мы же все прекрасно понимали, что наше «дружное» трио развалится в ту же секунду, как выстрелит пушка, означающая смерть Ари.       Отпустив пару неуместных комментариев, Нивен обматывает мои руки бечевкой, что была в нашем рюкзаке, и мы начинаем наш путь. Нивен смело и уверенно вышагивает по ровному полю, положив руку мне на плечо. До холма остаются считанные метры, когда, громко присвистнув, парень привлекает внимание Ари. — Как и просила, доставлена почти в целости и сохранности, — широко улыбаясь, говорит Нивен. Сверкнув острием ножа, он быстрым движением рассекает веревки у моих запястий и толкает меня вперед так, что я, не удержавшись на ногах, падаю на землю, раздирая в кровь ладони.       Отлично, пока все идет по плану.       Слыша приближающиеся шаги, я пытаюсь подняться, опираясь на руки, но «благодаря» толчку в плечо снова оказываюсь на земле. — Договаривались на двоих, — слышится недовольный голосок, который, если я выживу, будет сниться мне в кошмарах. — Давай обойдемся без ссор, ладно? — хмыкает Нивен. — Либо ты берешь девчонку, либо я поиграю с ней сам.       Скрипя зубами, заставляю себя опереться на предплечье и поднять голову, хотя итак знаю, что увижу лишь презрительную улыбку девушки, на лице которой не дрогнул ни один мускул, когда ее младший брат пал жертвой Игр. — Давно не виделись, Фитрис, — присев рядом, Ари склоняет голову на бок и пристально осматривает меня. — Рада знать, что ты жива. — Извини, — облизывая пересохшие губы, бормочу я. Пока моя роль удается мне довольно неплохо. — Не могу сказать того же. — Да уж, наши с тобой отношения далеки от идеала, — состроив разочарованную гримасу, блондинка пожимает плечами. — Но кому какое дело, верно? Ведь совсем скоро ты вернешься домой.       Еще раз обдумав план, я стараюсь полностью отключить голову и полагаться на инстинкты, изо всех сил отодвигаю в сторону кричащие вдалеке мысли. Если я начну думать, то начну сочувствовать. А мне нельзя сочувствовать моей жертве.       Ари упирается ладонями чуть выше колен, очевидно, собираясь вставать, и я понимаю, что пора действовать. Высвободив руку, хватаю ее за лодыжку и резко тяну на себя, так что Ари падает навзничь, даже не успев толком понять, что произошло. Услышав шипение, понимаю, что она сильно ударилась головой, и настолько быстро, насколько это вообще возможно, я подбираюсь к ней и замахиваюсь, собираясь вцепиться в ее шею, но она перехватывает мою руку и сжимает запястье с такой силой, что мне кажется, будто я вот-вот услышу хруст трескающихся костей. Действуя скорее рефлекторно, я заношу для удара вторую руку, оставаясь всего на двух точках опоры, и как раз в этот момент Ари буквально стряхивает меня, отбрасывая в сторону, и теперь уже я оказываюсь лежащей на спине в то время как блондинка с хищным оскалом заносит надо мной острый нож. Но я не боюсь и улыбаюсь ей в ответ. Потому что я вижу то, что происходит за ее спиной, а она — нет. — Это ты скоро отправишься домой, — говорю я. — В гробу.       В ту же секунду я слышу ее вскрик и вижу, как ее тело грузно падает на землю, открывая моему взору вонзенный в ее спину нож. Как символично. Ведь именно так, вонзив нож в спину, Ари убила Мари.       Нивен не промахнулся, всадив железку между ребер и наверняка попав прямо в сердце. Профи. Он помог мне подняться и отойти в сторону до того, как выстрелила пушка и в небе показался планолет. Зейн стоял чуть поодаль, слегка ошарашенно наблюдая за происходящим.       Наверняка еще теплый, труп Ари быстро поднимался в воздух. Стальные клешни планолета сомкнулись за ее спиной, растрепанные светлые пряди ее волос трепетали на ветру, ее руки раскинулись в стороны и безвольно повисли. В этот миг она перестала казаться мне упрямой, безжалостной и сильной, она вдруг стала тряпичной куклой, обмякшей в смертельных объятиях Арены. Она и была куклой все это время. Красивой игрушкой, которой управлял Капитолий. Красивой, но бесполезной, и от того так легко обесцененной.       Я смотрю на удаляющийся планолет, упуская из виду все, что происходит вокруг меня. В том числе и тот момент, когда союзники становятся врагами и готовы пойти на все, только бы спасти собственную шкуру. — Даже не думай, Нивен, — рычит Зейн, и только тогда я замечаю, как парень тянется к оставшемуся на земле ножу. — Да ладно тебе… — начинает Нивен, но Зейн перебивает его. — Я серьезно, стой, где стоишь, иначе отправишься вслед за Ари. — Думаешь, ты такой меткий, Зейн? Ну-ка, давай проверим, — усмехается Нивен. Он выпрямляется и поднимает вверх руки, заставляя и меня, и Зейна непонимающе нахмуриться. — Что, боишься не попасть?       Зейн растерянно смотрит на меня, но я понимаю не больше него. Почему Нивен не пытается сопротивляться? На тренировках достижения Зейна в метании ножей не были выдающимися, но в такую мишень даже я бы попала. Понятное дело, это представление профи устроил лишь для того, чтобы поразвлечь напоследок капитолийцев. Но что кроется за всем этим в действительности? — Я понимаю, вы будете по мне скучать, но давай уже, — Нивен закатывает глаза и раздраженно вздыхает, переминаясь с ноги на ногу. — Вам ведь так не терпится остаться на Арене одним, чтобы развести драму, решая, кто и кого должен убить.       Поймав настороженный взгляд Зейна, я едва заметно пожимаю плечами. Что, если Нивен просто надеется, что Зейн промахнется, и мы останемся без оружия? Вдруг он просто надеется на удачу? Вдруг на этот раз она окажется на нашей стороне?       Зейн, кажется, думает так же, потому что я замечаю, как лезвие ножа сверкает в его руке. Он прицеливается, замахивается…       Я не успеваю среагировать, когда Нивен, с силой потянув меня за руку, разворачивает меня к себе спиной и обхватывает за шею, крепко удерживая мой подбородок на сгибе своего локтя. Вторая его рука тут же обвивается вокруг моей талии, пригвождая руки к бокам. — Пока-пока, малышка Двенадцатая, я буду скучать, — шепчет он. — Трис, нет!       Словно издалека, приглушенный стуком крови в висках, до меня доносится испуганный крик Зейна, но я не понимаю, почему он кричит, до тех пор, пока мою грудь не прознает острая боль.       В первую секунду не чувствую почти ничего, затем ощущаю лишь давление металла на плоть, легкое жжение в месте, где нож вонзился в тело. И только когда меня отбрасывают в сторону, только когда я с глухим грохотом обрушиваюсь на истоптанную в бое землю, только тогда я понимаю, что произошло…       Я ранена. Я умираю.       Удар о землю выбил весь воздух из моих легких. Нервные окончания вокруг инородного для моего тела предмета начинают вопить о боли, посылая в мой мозг кучу спутанных импульсов. Источая дикий, сжигающий все на своем пути ужас, они окутывают меня незримой сетью и заставляют биться в конвульсиях, распластавшись по холодной земле.       Больно. Мне так больно! Уберите боль!       Жжется… Хватит, пожалуйста, хватит! Зейн, помоги мне, прошу, помоги!       Все тело пульсирует, и дышать становится трудно. Одежда тяжелеет, пропитываясь еще теплой, медленно сочащейся из раны кровью. Хочу свернуться в клубок, но боюсь пошевелиться. Хочу закричать, но получается лишь невнятный хрип, и от него становится только больнее. Слезы застилают глаза, и я не вижу, что происходит вокруг. И не думаю, что хочу это видеть.       Секунды, минуты, а может, часы… Не знаю, сколько времени проходит, пока я сгораю в адской агонии, совершенно не контролируя свое тело. Даже от ножа избавиться не могу. Но я чувствую, как земля подо мной вздрагивает от выстрела пушки, а потом снова, когда кто-то буквально падает близ меня.       Зейн. Я чувствую это. Он опускается рядом со мной на колени и быстро осматривает меня с ног до головы. Хватает мою руку и осторожно прикладывает к своим губам. Его глаза наполняются слезами, но он старается не показывать этого, отводя взгляд. — Посмотри… на меня, — с трудом выговариваю я. — Пожалуйста, Зейн.       Он судорожно кивает, но я знаю, что он не понимает меня, не слышит. Его взгляд по-прежнему суматошно мечется от моего лица к ране в моей груди и обратно. Он так напуган, он весь дрожит. — Зейн, — повторяю я. — Посмотри. — Я не хотел. Прости, Трис, я не хотел. Я целился в Нивена! — Все в порядке, Зейн, — хриплю я, и чувствую, как он чуть крепче сжимает мою руку. — Мне не страшно. — Не говори так! Ты не умрешь! — он почти в истерике и так быстро мотает головой из стороны в сторону, что меня начинает мутить. Боль усиливается. Я становлюсь слабее с каждой секундой. — Слышишь меня, ты не умрешь, Трис, мы должны вернуться домой! Вместе! Я обещал вернуть тебя домой!       Я не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу.       Но я умру. Прямо сейчас.       Перед глазами все плывет, быстро темнеет. Веки тяжелеют, и голова наливается свинцом, но я пытаюсь улыбаться. — Это была моя битва за смерть, Зейн, — я больше не чувствую, как его рука сжимает мою. Вот и все. — Нет, Трис, прошу, — едва касаясь пальцем моей щеки, бормочет он. — Пожалуйста, не надо. — И в этой битве я…